Первым ощущением был подавляющий разум шок.
Глаз отказывался верно сосчитать количество стартовых приспособлений, а разум пасовал перед попыткой вычислить суммарную уничтожительную мощь, спрятанную за броней каждого из пяти клиновидных исполинов.
Впрочем, демонстрационная запись была смонтирована опытным режиссером, рассчитывавшим на определенную реакцию зрителя, и спустя несколько секунд собравшиеся в зале смогли увидеть, что именно таит за собой обшивка пяти крейсеров.
Полусферические заглушки бортовых шахт запуска вдруг раскололись на остроугольные сегменты, в космос взметнуло облачка остаточной атмосферы, тут же истаявшие, словно призрачный туман, клиновидные сегменты втянулись в предназначенные им щели, и почти сразу за этим из пусковых стволов головного крейсера, на борту которого четко просматривалось название — «Тень Земли», вырвались ослепительные факелы шести ракет класса «космос-земля».
Всего шесть стартовых шахт из сотен расположенных по бортам клиновидных крейсеров выплюнули свою начинку…
Прошло десять или пятнадцать секунд, и кадр сменился, — теперь съемка велась непосредственно с боеголовки одной из стартовавших ракет.
Прямо по курсу, укутанная ватным покрывалом облаков, лежала планета.
Для всех присутствующих в зале сразу же стало ясно — это Дабог. Ракета, не встречая никакого сопротивления, прошла зону низких орбит, изображение с ее камер на миг подернулось помехами, когда начался нагрев корпуса при вхождении в плотные слои атмосферы, и вдруг…
Облачность кончилась, расступившись перистыми полосами; над этой частью Дабога было раннее утро, а в электронном перекрестье прицела, которое проецировалось на экран с видеокамер боеголовки части, рос, стремительно укрупняясь в размерах, один из пяти городов планеты…
Вадим, завороженно глядевший в экран, не смея даже дышать, успел заметить блестящие в утренних лучах окна зданий, фигурки людей внизу, несколько автомобилей и…
Ослепительная вспышка, новая смена кадра, и все увидели, как, разрывая облака, в верхние слои атмосферы Дабога стремительно восходят три пепельно-серых ядерных гриба…
Никто не смог произнести ни звука — все онемели от варварской демонстрации, а кадр уже сменился, вновь показав головной крейсер армады, приближающийся к планете. Из его стартовых шахт неведомая сила выплевывала в космос десятки космических истребителей и десантных модулей. Образовав построение, они устремились к границе атмосферы Дабога. Облака кипели и клубились, сминаемые порывами ураганного ветра, что, обезумев, гнал перегретые, насыщенные радиоактивным пеплом воздушные массы из зон высокого давления в иные области… Внизу бушевал настоящий многоочаговый ураган, и в это буйство воздушных масс вонзались крохотные точки спускаемых модулей…
Экран внезапно моргнул ослепительным светом и погас.
Тягостную тишину, наступившую по окончании демонстрационной записи, нарушил хриплый голос генерала сил самообороны Кьюига:
— Связи с Дабогом нет вот уже восемь часов. Правительства Элио, Рори и Стеллара получили аналогичные послания.
В зале постепенно поднялся ропот, который спустя несколько секунд перерос в гул возмущенных голосов.
Один из сопровождавших генерала офицеров постучал по столу, требуя тишины, и, когда ему удалось добиться относительного затишья, выкрикнул:
— Тихо!
Гул голосов окончательно смолк.
Генерал обвел взглядом собравшихся и вновь заговорил глухим, хрипловато-надтреснутым голосом. Только теперь Вадим обратил внимание на красноту его глаз и эту надломленность, которая ощущалось в позе, жестах, интонациях.
— Тихо, господа, — повторил он фразу офицера. — Вас собрали тут не для обсуждения ситуации в целом. Наше правительство не приняло ультиматум, и теперь планета объявлена на военном положении. Вы все мобилизованы. Здесь, насколько я понимаю, пилоты и навигаторы челночных кораблей?
— Да, — раздался одинокий голос из зала.
— В таком случае, — генерал обернулся к сопровождавшим его офицерам, — полковник Шахоев, приступайте к своим обязанностям.
Вперед выступил человек лет сорока. Его лицо было узким, вытянутым, волосы коротко стрижены, серые водянистые глаза создавали ощущение человека рассеянного и недальновидного, но все впечатления от внешности полковника моментально стер его голос — твердый, спокойный, с проскальзывающими в нем металлическими нотками.
— Мы не знаем, что на самом деле случилось на Дабоге, — начал он свою короткую речь. — Запись, полученная по каналу ГЧ, может оказаться фальсификацией, но боюсь, что эта слабая надежда на чью-то злую шутку умрет в ближайшие часы.
Он сделал несколько шагов по подиуму, бросил короткий, злой взгляд на опустевший экран и продолжил:
— Мы не собираемся поддаваться на угрозы и тем более допустить орбитальную бомбежку Кьюига. На ночном совещании правительства было принято решение отвести все крупные гиперсферные суда в засекреченную точку пространства до выяснения истинных обстоятельств происходящего. Челночные корабли, способные совершать вылеты в пределах орбитального пространства планеты, остаются тут и будут в экстренном порядке реконструированы в орбитальные перехватчики. Все вы с данной секунды являетесь младшими офицерами военно-космических сил нашей планеты, сформированных на этом же совещании.
— Что значит «реконструированы»? — сквозь возобновившийся гул голосов донесся выкрик из зала.
— Это значит, — повышая голос, ответил полковник, — что каждый из шести десятков челноков, имеющихся у нас, будет переоборудован в боевой корабль. Аналогичные меры уже предпринимают на планете Элио и луне Стеллар, спутнике Рори.
— А торговые транспорты? — Шум в зале понемногу улегся благодаря повышенному тону Шахоева, который почти кричал, отвечая на предыдущий вопрос, и Вадиму показалось, что вместо разноголосого ропота его вдруг окружила ватная тишина.
— Судьба транспортных кораблей не ваша компетенция, пилот, — ответил Шахоев, отыскав глазами задавшего вопрос человека. — С этой минуты вы все переведены с гражданской службы, поэтому вам придется вспомнить либо узнать заново, что такое воинская дисциплина и субординация!
Все обрушилось так внезапно, так ошеломляюще, что истинный смысл случившегося начал доходить до Вадима Нечаева, только когда он, покинув конференц-зал, шел по простору стартопосадочных полей к ангарам, где стояли челночные корабли, внешне похожие на короткокрылых птиц.
Взлетно-посадочные полосы тянулись вдаль, теряясь в легком мареве утреннего тумана. Мысли в голове Вадима путались, никак не желая складываться в разумные рассуждения. Он был подавлен и растерян — не лучшее состояние для новоиспеченного пилота боевой орбитальной машины, но все случившееся обрушилось столь внезапно, что не находило места ни в душе, ни в мыслях.
В ангарах для челноков уже шли какие-то работы, вокруг шаттлов суетились команды технического обслуживания, в нескольких местах, брызгая искрами, работали сварочные аппараты, по опустевшим стартопосадочным полям космического порта с низким гулом ползли груженые армейские тягачи, которые стояли на консервационных складах еще с периода войн столетней давности.
Казалось, что весь мир в одночасье перевернулся с ног на голову, сошел с ума и по всем признакам не собирался возвращаться в нормальное состояние.
Не доходя метров пятидесяти до ангара, Вадим остановился, прикурил сигарету и еще раз огляделся вокруг, стараясь запомнить эту картину внезапной, незнакомой глазам и разуму суеты… и вдруг ему припомнилось, как несколько пилотов попытались спорить с полковником Шахоевым и как тот зло обозвал их трусами и вырожденцами, сопливыми маменькиными сынками…
Да, пожалуй, они имели моральное право высказывать какое-то мнение. Вадим же, как и большинство остальных пилотов, мрачно промолчал, пытаясь осмыслить и принять внезапно изменившуюся реальность. Ему действительно могли приказать — ведь он являлся воспитанником государства, был вскормлен и обучен им, — разве мог он оспаривать принятые правительством решения?
В принципе — мог, но у него не возникло подобного желания. Наверное, чувство привязанности, ощущение родины были у него несколько глубже, чем у иных людей, чье воспитание происходило в узком кругу семьи. Его родиной являлось не какое-то конкретное место, а вся планета, хотя в душе Вадим был настоящим космополитом — он одинаково хорошо чувствовал себя и на Кьюиге, и на Элио, и на Стелларе, где довелось побывать в процессе обучения гиперсферной навигации…
«Нет, это не со мной, а с моим миром, с моим образом жизни приключилась беда…» — подумал он, глядя на человекоподобного робота, приближающегося к нему от полуоткрытых створов ангара, где техники уже что-то делали с его челноком, носившим бортовой номер семнадцать.
Выкинув окурок, по-прежнему не обращая внимания на дройда, Вадим еще раз огляделся, пытаясь понять, увидеть, почувствовать, что изменилось в мире?..
Нет… это было обычное утро. Солнце уже поднялось высоко над горизонтом, и призрачные клочья тумана таяли на глазах, уступая место знойному мареву, которое начал испускать нагревшийся стеклобетон.
«Война…»
Это слово перекатывалось на языке, никак не выдавая свой истинный смысл. Оно было чуждым и непонятным. Вадим попросту не знал, что ждет его впереди, как не подозревал и того, какую роль сыграет в его судьбе робот-андроид, вне сомнений, направляющийся именно к нему. Судя по внешнему виду машины, давно утратившей заводской глянец, этот механизм служил людям уже не один век и, наверное, принадлежал к числу тех андроидов, что высадились на планету с борта легендарного «Скитальца».
— Господин Нечаев? — спросил дройд, остановившись в нескольких шагах от Вадима.
— Да? — вопросительно ответил он.
— Я бы хотел поговорить с вами.
Эти слова заставили Нечаева подсознательно насторожиться и внимательнее присмотреться к человекоподобному.
Все в нем было странным, начиная от внешнего облика и заканчивая непонятным куском пластика, который андроид держал в руках.
Взгляд Вадима скользнул по фигуре дройда, отмечая сотни мелких и крупных свидетельств его долгого, полного опасностей существования, — чего стоила хотя бы строчка аккуратно запаянных дыр, наискось перечеркивающих грудной кожух машины… Усомниться в том, что это тщательно заделанные пробоины от пуль, мог разве слепец.
Сама конструкция андроида не была диковиной для Вадима, — он встречал такие машины и тут на Кьюиге, и на иных мирах. Обычно они принадлежали каким-либо определенным семьям, ведущим свое генеалогическое древо от первых поселенцев той или иной планеты. Особенно много машин подобного класса он видел на Дабоге…
Мысль-ассоциация, связанная с названием планеты, мгновенно вернула его в реальность, заставив вспомнить страшные картины, которые были показаны им четверть часа назад.
— Что тебе нужно от меня? — не замечая грубости в собственном голосе, спросил Вадим.
— Меня зовут Хьюго, — представился в ответ андроид. — Мой первый хозяин не стал утруждать себя подбором персонального имени, а окрестил по названию всей серии роботов…
— Ну? — Вадим ждал пояснений. — Откуда тебе известна моя фамилия?
— Я зашел в ангар, — признался дройд, — и спросил у техников: кто пилот шаттла? Они назвали мне вас.
— И что ты хочешь от меня?
— Мне нужно встретиться с полковником Шахоевым. У меня для него важная информация. — Хьюго указал на фрагмент глянцевитого пластикового кожуха, который держал в руках.
— А при чем тут я? — не понял Вадим.
— Космопорт объявлен на военном положении. Мне трудно попасть к полковнику, не имея карточки доступа в офисные здания. Вы не могли бы провести меня к нему, ну… скажем, в качестве слуги, андроида, принадлежащего лично вам?
Наверное, у Вадима был серьезный и настороженный вид, — он на самом деле мало что понимал в возникшей ситуации и не видел смысла в странной просьбе человекоподобной машины.
— А ты не мог бы обратиться к своему настоящему хозяину? — спросил он.
— У меня нет хозяина, — неожиданно ответил андроид. — Мои блоки идентификации чисты.
Ну, это уже вообще был абсурд. Бесхозная человекоподобная машина, шатающаяся по космопорту… Да это вызвало бы переполох и в обычное время, ну а сейчас, учитывая складывающуюся ситуацию…
— Зачем тебе Шахоев?
— Я хочу показать ему вот это, — андроид протянул Вадиму кожух.
Он взял его, повернул одним боком, другим, пока не заметил инвентарное клеймо:
«Земля. Военно-Космические Силы. Крейсер „Титан“».
Прочитав надпись, Нечаев невольно вздрогнул.
— Где ты это взял?
— Об этом я могу рассказать только полковнику, который, как мне сказали, командует сейчас обороной планеты.
Вадим все еще сомневался, а потом, сложив вместе все «за» и «против», махнул рукой.
— Ладно, я проведу тебя в офис. Пошли.
— Постойте, Вадим…
— Ну что еще?
— Вы должны… стать моим хозяином, иначе автоматика не пустит меня внутрь.
— Это обязательно?
— Думаю, да.
Здесь любой из солдат, хорошо отдающих себе отчет, что такое война и какие неожиданные ходы может использовать противник, например, для проникновения на охраняемые объекты, заподозрил бы неладное, но откуда у двадцатидвухлетнего парня, вчерашнего мальчишки, было взяться подобному опыту? Разве что из книг, но Вадим последние два года читал в основном учебники по астронавтике.
Свой собственный робот, да еще и старого андроидного типа — это на Кьюиге являлось роскошью, показателем материального благосостояния и принадлежности к древним корням. Андроиды модели «Хьюго» на Кьюиге встречались исключительно редко, и на то были свои веские исторические причины, о которых Вадим даже не слышал, поскольку учебники истории были частично купированы людьми, знавшими истину…
— Ладно… — с неожиданной легкостью согласился он, на миг превратившись в того самого беспечного парня, который пересек границу космопорта этим утром. — Давай показывай, как тебя программировать…
Хьюго коснулся металлопластикового кожуха на своей груди, и тот соскочил с фиксаторов, обнажая сенсорную панель управления.
Она была разделена на три секции с недвусмысленными поясняющими надписями:
«Бытовой режим».
«Режим пассивной охраны».
«Все функции».
В данный момент индикатор горел в секции третьего режима.
— Я готов, сэр. Приложите палец к пластине сканера, чтобы я мог снять запись вашего генетического кода, а затем произнесите любую фразу, не короче трех слов, чтобы мои сканеры зафиксировали образец голосового ряда.
Вадим молча положил указательный палец правой руки в открывшееся углубление, а потом произнес первое, что пришло на ум:
— Попробуй причинить хоть малейший вред Шахоеву, и тебя разберут на запчасти, понял?
Если бы Вадим мог проникнуть в смысл информационных потоков, которые неслись по каналам обмена данными внутри машины, то мысли Хьюго ввергли бы его в шок.
Выслушав беспечную,
«Знал бы ты, мальчик, как скоро война научит тебя говорить и думать совсем по-другому…»
— Идентификация окончена, сэр, — вслух произнес он.
— Теперь ты мой?
— Да.
— Тогда зови меня просто — Вадим. Пошли, пока Шахоев еще в офисе…
Нет, он ничего не знал о надвигающейся беде, он не смог прочувствовать степень угрозы даже после просмотра жуткого видео, ведь Вадим Нечаев принадлежал к категории молодых людей, которых ожидала долгая счастливая жизнь на родных мирах, — по сути, он являлся ярким представителем того заветного поколения, ради рождения которого первые поселенцы боролись с чуждыми биосферами, мирясь с лишениями, невзгодами и смертельными опасностями…
Беззаботные ростки жизни, которые должны были дать обильные, цветущие всходы… они еще не знали, что выросли на ниве начинающейся войны и вскоре встретятся с ней лицом к лицу, — юные, наивные, неподготовленные ни морально, ни физически…
Поделиться книгой: