- Не обидишься, оставлю я вас, пока слабый совсем, утомляюсь быстро.

- Конечно, отдыхай.

Сивый встал и протянул гостю руку. Рахан на миг замешкался, потом ответил на рукопожатие. Жутковатое ощущение, словно скелет ладонь стискивает, оценил старейшина, но виду не подал, пожал осторожно, однако тонкие пальцы оказались неожиданно сильными. Глава рода едва заметно кивнул, калека оперся рукой о столешницу и натружено приподнялся.

- Счастливо.

- Иди с богом.

Вечер отпраздновали, а утром следующего дня все уже будто позабыли о минувших праздниках. И без того короткое лето не позволяло расслабляться - за оставшиеся четыре месяца относительного тепла необходимо запастись на долгие холода.

Рахан и тот проникся общим порывом - сидел на своем бревне и мастерил костыль. Ванко несколько раз пробегал мимо, времени, однако у него не было, работой были заняты все. К полудню мальчишку от физического труда освободили и отправили наблюдать на вышку, на поле не хватало мужских рук.

С самой высокой точки открывался отличный вид - река, лес, открытое пространство окрест хутора с копошащимися людьми и дорога вдоль берега с клубящейся на горизонте пылью. К поселению вновь приближались гости.

Предупрежденные Ванко, поселенцы организованно стянулись под защиту стен, считанные мгновенья - и пространства между заостренными кольями ощетинились хищными жалами самострелов. Обученные суровой жизнью, хуторяне при возникновении опасности действовали быстро и слаженно. Потянулись минуты ожидания. Напряженные мужчины всматривались в сторону дороги, кто - поглаживая ложе арбалета, кто - массируя переносицу, готовя глаза к прицельной стрельбе.

- Что там, - опираясь на аккуратную трость-костыль взобрался на насыпь к Сивому Рахан.

- А черт-те ее… от города идут, может, Полк со своими.

- Так чего прячемся?

Старейшина недоуменно посмотрел на пришельца - разве первый день живет в смутное время этот человек?

- Береженого боги сберегут.

- А не боишься - Полк силой прибрать вас вздумает?

- Не сейчас - ему пока и города хватит.

- А город - он большой?

- Устье-то? Там до войны тыщ шестьдесят жило, так себе по тем меркам. Но узловой - Елену с Трактом и метрополией связывал. Сейчас, говорят, тысяч десять населения, в Осетрово огородились, так раньше порт назывался.

- По нынешним временам - полис. А центр здесь где был?

- Иркут - я сам оттуда. Провинция в полмиллиона и точка неподалеку стояла. Вот и шарахнули по нему, еле ноги унес. Ну, гляди - подходят.

На этот раз кавалькада всадников явно не собиралась сворачивать к воротам поселения. Неспешной рысью мимо настороженных жителей проследовали знакомые наездники - дружина Полка. Свои-то свои, а ухо востро держать надо, жизнь наступила дикая, кругом лес полный волков и человек человеку того и гляди лютым зверем обернуться готов. Уже собрался было Сивый вздохнуть с облегчением, как от удалявшейся группы отделился человек, махнул рукой остальным и чуть не галопом устремился к хутору. Принесла, нелегкая. Отряд, впрочем, движения не прекратил и менять его направления не стал.

Через мгновенье у частокола гарцевал на невысоком мохнатом коне молчаливый Лекарь.

- Впусти его, - попросил Рахан.

- А то, попробуй не приветь, - пробурчал старейшина, - знакомец, все-таки?

- Похоже.

- Работы невпроворот, а они шныряют, людей смущают. Открывайте створки, да в поле все, отбой!

Рахан, в подобных вопросах человек бывалый, сразу приметил - тренировкам по сбору населения для обороны хутора здесь уделяли внимание. Пускай несколько неуклюже, но без лишней суеты мужики отложили оружие и вернулись к прерванным делам. Внутри остались лишь старейшина да бывший солдат.

- Мир тебе, - приветствовал Лекаря спускающийся вниз Сивый, - я понимаю, не со мной ты повидаться приехал?

- И тебе мир, хозяин, правильно понимаешь.

- Ну, мешать не стану, сейчас на стол соберут.

- Не надо, благодарю, мне еще своих догонять.

На нет и суда нет - у главы поселения проблем по горло, да и мешать разговору этих людей желания нет. Оба странные, а значит опасные и тайны их Сивого не интересуют, себе дороже.

Тем временем Лекарь напряженно всматривался в искалеченного человека. Тот в ответ смотрел спокойно, без эмоций, всем своим видом демонстрируя безразличие. Молчание затянулось.

- Ключник? - наконец решился гость.

- То, что от него осталось, Док, здравствуй.

- Здоров, мог сразу догадаться, потолкуем?

Со стороны было видно, что встреча принесла обоим некоторое облегчение, однако особой радости это ни у одного из говоривших не вызывает.

- Пойдем на берег, на солнце кости погреем, там поспокойнее.

Они вышли за стену и не торопясь направились через поле к берегу Куты.

- Как тебя сюда занесло? - поинтересовался Лекарь

- Долгая история, а сам?

- Да тоже…

Казалось, собеседникам трудно друг с другом общаться. Нечто связывало их, общее прошлое тяготило и не позволяло расслабиться, тяжелым гнетом подавляло эмоции встретившихся товарищей.

Они дошли до невысокого обрыва, уселись рядом на прогретую траву и, не разговаривая, стали следить за ровным бегом волн. Стоило видеться ради того, что бы не осмелиться взглянуть в глаза друг другу?

- Мы не враги? - нарушил долгую паузу тот, кого Док назвал Ключником.

- Нет, нам нечего делить, - ответил Лекарь.

- Хорошо. Я знал, что увижу тебя.

- А я должен был догадаться.

- Почему?

Они говорили коротко и односложно, с трудом подбирая и тщательно взвешивая каждое слово.

- Специфика. Ты со своими железками, я с медикаментами. Нам необходимо сохранять профессиональные навыки, поэтому было заложено чуть меньше агрессии и несколько больше рассудительности.

- Что они с нами сделали Док? - Рахан вновь рассматривал свои дрожащие ужасные руки.

Человек, долгое время демонстрирующий окружающим свое отстраненное отношение к обстоятельствам, сейчас пребывал в состоянии, близком к истерике. Прошедшее умеет вернуться окольным путем и нанести предательский удар в самое незащищенное, лишь ему известное место.

- Не знаю. Поверь, я ведь специалист высокого уровня, как и ты, как каждый из нас, но не могу даже предположить, каким образом Росген добился полученных результатов.

- Я думал - химия.

- Нет, - покачал головой Лекарь, - или не только. Слишком продолжительное действие. И черт его знает, какие побочные эффекты. У нас ведь с тобой невероятный потенциал живучести.

- Живучести? - Рахана трясло.

- Живучести, не выживаемости, психику к таким раскладам не готовили. Вот здесь, - Док постучал себя по темни, - мы самые обычные люди.

- Обычные? - похоже, в существующей действительности Ключника удерживали лишь обрывки фраз Лекаря.

На грани срыва, в одном шаге от безумия - это состояние стало бы признаком шизофрении для Дока, если б не было таким знакомым.

- Обычные, Ключник, - повторил он, успокаивающе положив руку на плечо собеседника, - самые обычные. Слабые и беззащитные, просто в наших жилах теперь черте что, вместо крови.

Какое-то время они вновь молча смотрят на воду - поникший обессиленный Рахан и спокойный печальный Лекарь. Оцени танец языков очищающего пламени, пожирающего бывшие некогда лесными великанами головешки, или игру перекатов вездесущей воды, ласкающей прибрежный песок, вымытый из несокрушимой породы. Насладись зрелищем, затаив дыхание. Это успокаивает. И этому обучают, чтобы ты смог охладить возбужденный реактор в своем мозгу.

- Ты не прав, Док, - Ключник постепенно приходит в себя, - мы вообще не люди, мы монстры.

- Порой мне тоже так кажется, иногда я чувствую, что, одарив одним, нас лишили другого.

- И чего же?

- Души.

- У нас похитили все. Душу? Ты веришь в бога?

- Нет, ты ведь знаешь.

- Слышал, местные уже поклоняются драконам?

Рахан досадливо сплюнул, словно упомянул о чем-то мерзком, жутком и не имеющем права на бытие.

- Не суди их, - невозмутимость Лекаря нельзя нарушить, - люди не знают ЧТО они такое.

- А что знаем мы?

- Тебе нужен ответ?

- Можешь считать меня сумасшедшим, - Ключник поднял глаза на впервые улыбнувшегося Лекаря и скупо ухмыльнулся сам, - ничего смешного, но я знал человека, способного пролить свет на все вопросы.

- И где он?

- Пропал.

- Как думаешь жить дальше?

- Верну долги, там посмотрим.

- Приходи к нам.

- Вы знаете, чего хотите?

- Мира, развития, люди хотят поднять голову, люди желают стать такими, как прежде.

- Люди сами все просрали и мир этот уже не спасти, не тешь себя надеждой, теперь люди - паразиты, вид скоро передохнет и без посторонней помощи.

- Полк хотя бы пробует все исправить.

- А почему не сам?

- Не замечал? Мы с тобой не можем отдавать приказы, я думаю, где-то на задворках сознания прописана роль исполнителя, советчика, но никак не лидера.

- Гипноз, мать его.

- Тех спецов, что могли его ломануть, уже сожрали волки… Знаешь, Ключник, возьми вот это, - Лекарь протянул небольшой треугольного очертания предмет, завернутый в темную тряпицу, - забрал у одного мудака, у меня свой есть, а тут еще шесть пчелок осталось, может пригодится.

- Ну спасибо, я свое добро все растерял.

Люди встали и попрощались. Попрощались, как равные, как уважающие друг друга два близких человека, как друзья.

Почему никто не верит в случайности? Откуда слепая уверенность в том, что любое происшествие является закономерным следствием предшествующих явлений? Три старухи тупыми ножницами кромсают нити людских судеб, вяжут в узелки на память отрезки значимых событий. Им дело, в каком месте и какая нить окажется в конкретное время под скрещивающимися лезвиями их инструментов? Да им наплевать, они вообще ни черта не видят. А вот гляди ж ты - звенящая тетива жизни одного человека раз за разом оказывается в досягаемости их костлявых рук. Стечение обстоятельств?

В том, что Ванко взяли на охоту, впервые в жизни доверили легкий арбалет и определили место в цепи, не было ничего удивительного. В двенадцать лет пора взрослеть - потом, может, и не успеешь. В том, что паренек слегка сбился и вышел к реке несколько западнее точки сбора, тоже тяжело усмотреть вмешательство внешних сил - он ведь не заблудился, просто в его возрасте рано быть безошибочным следопытом. Когда мальчик увидел на дороге двух всадников, то даже не испугался - они-то его не заметили. А в тот момент, когда он узнал в одном из них Полка, настороженность сменилась радостью - этого человека Ванко по праву считал защитником оскорбленных и вообще хорошим знакомым. Он подошел и поздоровался, командир, как и следовало ожидать, высказал приветствие и участие. Его спутник был немногословен, лицо второго наездника плотно скрывал стальной шлем с глухим забралом-щелью. Некоторое время они оставались на месте, разговаривая ни о чем, до тех пор, пока вдали не показались родичи мальчика, обеспокоенные его отсутствием.

- Ну, беги, малыш, и мы тоже не станем задерживаться, мир тебе, - подмигнул Полк.

- Доброго урожая, - ответствовал Ванко и совсем уже было собрался бежать к своим, да только совершенно СЛУЧАЙНО бросил взгляд на руки его спутника, сжимающие поводья.

Он поднял полные ужаса глаза и в узком провале забрала незнакомца прочитал понимание и не меньшую обеспокоенность, после чего во всю прыть бросился к охотникам.

Ванко, бывало, испытывая неподдельный страх, вслушивался в вечерние сказки старших об оживших покойниках. И пускай ночные кошмары в свете дня всегда кажутся пустыми опасениями, нельзя строго осуждать ребенка, испугавшегося при виде такого зрелища.

Увидевшего, что узкие кожаные ремни крепко сжимает знакомая кисть. Зловещая трехпалая клешня казненного дружинниками преступника Краба.

ГЛАВА 4

Возьми поудобнее тяжелую инкунабулу священных писаний, перелистай плотные желтые страницы. Вдохни полную грудь воздуха и благоговейно проведи пальцами по запыленным строкам. Узри, как пламенеющие буквы складываются в слова заветных текстов. Здесь ты найдешь все потаенные знания мира. Секреты его Властителей и откровения об устройстве Жизни. Вот Обетованное и Творец в окружении сияющих Ангелов. Извечным антагонизмом Геенна, где Иблис полноправный хозяин и Окаянные - челядь его. Прочти фолиант и захлопни кованый оклад. Еще остались вопросы? Да. Узнал ли ты что за боги правят в Чистилище и какие серафимы у них в услужении?

Есть люди, рожденные для правления, есть люди, способные лишь пресмыкаться на самом дне. Иначе как объяснить, что грозный боец со смертоносными навыками безропотно подчиняется своему Хозяину - слабому и тщедушному, пускай и влиятельному, человеку? Почему один радеет о собственном благополучии и процветании, не взирая на бушующие за стенами ветры перемен, а другой замыкается в скорлупе одиночества и довольствуется объедками с барского стола, с готовностью повинуясь и с жаждой пуская кровь по одному мановению руки? В критической обстановке выживают не сильные телом, а гибкие духом. Кто-то ломается, как могучее дерево, сраженное грозовым разрядом, с треском рушась на землю и подминая под собой все живое. Так скажете вы и будете, наверное, правы. Хозяин даже не боится своего слуги, он относится к нему как к собаке, преданность которой можно заслужить обглоданной костью, а свободу ограничить длиной цепи. В принципе, Хозяин ничего не боится - он член могущественного клана, одно упоминание о котором остужает буйные головы. Но он расчетлив - зачем привлекать к решению мелочных проблем своего заведения свору гончих, когда во дворе сидит на крепкой привязи матерый волкодав? Но однажды Пес удивляет Хозяина. В один из дней тот по своему обыкновению с утра занимает далекий темный угол и лишь глаза изредка стекольно поблескивают из сгущающегося под лестницей мрака. Все как всегда - там его столик и никто из завсегдатаев не претендует на сомнительную уединенность этого места. Однако именно в этот день приезжают новые посетители. Конечно, им нет дела до прислуги, но девушка-рабыня, имущество главы прибывших, словно по нахоженной тропе направляется к молчаливому Псу. Гибкий стан и незримая аура заставляют постояльцев непроизвольно оборачиваться вслед девушке, но все впечатление портит пустой отсутствующий взгляд на прекрасном лице. Она с безрассудством безумной, не обращая внимания на налитые кровью, мутные от переполняющего организм алкоголя глаза, кладет свою изящную руку на мощное плечо. Не плачь, говорит она, поглаживая вздыбившиеся на затылке волосы. Не плачь? Удивляется Хозяин, невольный свидетель сцены. Никогда, ни одного раза не видел он слез в глазах своего слуги.

Разве может появиться вода в давно иссушенном, засыпанном пеплом колодце, стоящем посреди пышущей адским жаром пустыни?