Я очень переживал из-за этой отметки. И дядя тоже. Но он сказал:

— Ты не горюй, брат! Мы ещё с тобой оправдаемся.

И мы действительно оправдались. Оправдались мы на сборе. Я прочёл доклад, который назывался «Огонь, вода и медные трубы». Я к нему очень долго готовился. И дядя тоже готовился: он выступил с воспоминаниями о революции.

Потом выступали ребята. Тоже с воспоминаниями — о разных случаях из своей жизни. О всяких ошибках в поведении. Всё прошло очень хорошо. Все благодарили дядю. Даже директор школы. А мой доклад поместили в стенгазете.

Алхимик

Оказывается, у нас есть свой алхимик! Он живёт в нашей квартире. Вы не знаете, что такое алхимик? Я раньше тоже не знал, что такое алхимик, а потом узнал… Сейчас я вам расскажу.

Я сидел дома и делал уроки, когда зазвонил «Центральный телеграф», то есть телефон. В квартире никого не было. Я побежал к телефону.

— Алло! — сказал я.

В трубке звучала какая-то музыка. Потом раздался смех, и женский голос спросил:

— Благодарю за внимание дома?

— Что? — Я сначала не сообразил.

— Это кто? — спросил голос.

— Это я.

— Ах, это ты! — В трубке опять засмеялись. — Я тебя не узнала, богатый будешь! Голос, как у мальчика!

— Я и есть мальчик!

— Ну ладно, мальчик, не дури!

— Я не дурю!

— Брось шутить, Мэри Пикфорд! Скажи лучше, не найдётся ли у тебя пачек двадцать твоей дряни?

— Какой дряни? — спросил я. — И потом, я не Мэри Пикфорд. Я мальчик…

В трубке опять засмеялись.

— Ах, ты действительно мальчик! Послушай, милый мальчик, пойди и узнай, дома ли ваш старичок Благодарю за внимание?

— Старичок? — сказал я. — Сейчас!

Я положил трубку и побежал к двери Благодарю за внимание. Я постучал. Никто не ответил. Я ещё сильнее постучал. Дверь подалась и медленно поползла настежь…

Я замер на месте: в комнате никого не было! Никогда в моей жизни я не переступал порога этой вурдалачьей комнаты. Потому-то я и замер на месте.

Я оглядел комнату. Окна в ней действительно не было. Под потолком горела голая лампочка. Пол был грязный. На кровати, прямо напротив двери, валялись смятые тряпки. Налево висела чёрная занавеска, загораживавшая часть комнаты. Направо стоял очень смешной стол на гнутых резных ножках, на столе горела керосинка, а на ней что-то кипело, распространяя отвратительный запах. Вот почему из этой комнаты всегда так пахло! Стол вокруг керосинки был загромождён какими-то банками, склянками, колбами, тюбиками и огромным количеством серебряной бумаги из-под шоколада. Она валялась даже на полу. «Неужели он варит шоколад?» — подумал я. Пахло совсем не шоколадом. И зачем ему столько серебра? Серебра было страшно много… Вот это богатство!

— Что ты тут делаешь? — услышал я за спиной.

Это был он! Очевидно, он вышел на кухню и забыл запереть комнату. А может быть, он тоже думал, что никого нет в квартире.

— Вас к телефону! — сказал я. — Я только постучал. А дверь открылась сама…

— Благодарю за внимание! Большое спасибо! — сказал он, быстро закрыл дверь и поспешил к телефону.

— Алло? Алло!.. Положили трубку, — сказал он и вернулся к двери. — Вот так! — сказал он почему-то и улыбнулся мне одними губами.

Это было очень смешно: как будто сам человек серьёзный, а улыбаются одни губы.

— А что вы там варите? — спросил я. — Шоколад, наверно?

— Я алхимик! — сказал он. — Алхимик! Ясно?

— Неясно!

— Это такая профессия. Я ставлю разные опыты и пишу об этом книги… Ну, в общем, я изобретатель. Только особый.

— А говорят, что вы вурдалак!

— Кто это говорит?

— Это все говорят!

Он рассмеялся.

— Я не вурдалак. Я алхимик! Но это тайна… Никому ни звука! Ясно? И мы будем дружить!

— Ясно. А зачем вам столько серебра?

— Для опытов. Хочешь, я дам тебе серебра?

— Немножечко, — попросил я.

Он вынес мне целую пачку серебра! (Всё время тщательно закрывая за собой дверь.)

— Большое спасибо! — сказал я.

— Не стоит! Ты очень примерный мальчик.

— Я большевик! — сказал я. — Только юный. А мой дядя старый большевик. И папа. — Мне очень хотелось ещё поговорить.

— О! — Он опять улыбнулся своей странной улыбкой. — У тебя очень интересный дядя. Приходи, я буду давать тебе сколько хочешь серебра.

— Благодарю за внимание! — сказал я.

— Это я благодарю за внимание! А теперь разрешите раскланяться. — Он мне действительно поклонился. — Надо трудиться! Всем надо трудиться! В поте лица своего! — Он это почти крикнул. — И ты иди и трудись!

Он опять растянул губы в улыбке, ещё раз поклонился и скрылся в своей комнате, повернув изнутри ключ.

Я тоже пошёл трудиться: я быстро кончил уроки и стал делать из серебра шхуну. Это такой корабль. Я видел его у дяди в бутылке.

Дядя привёз эту бутылку откуда-то с Севера. В этой бутылке построен целый корабль. Уж как он там построен — не знаю, но факт, что построен.

Я вырезал и клеил свою шхуну и думал о Благодарю за внимание. Какой он смешной! И добрый! И совсем он не вурдалак! Это он раньше был вурдалак, а сейчас он не вурдалак! Сейчас он алхимик. Подумать только! Надо рассказать об этом Вале — то-то она удивится. И подарить ей серебро. Все девочки очень ценят серебро. Серебро — это не шутка!

— Ах, Мэри, Мэри Пикфорд! Ах, двери, двери Пикфорд! Ах, Пикфорд, Пикфорд Мэри! Ах, двери, двери, двери! — бормотал я, клея свою шхуну.

Интересно, кто такая эта Мэри Пикфорд? Она, наверное, тоже любит серебро!

А что значит «двадцать пачек дряни»?

Человек на крючке

Я открыл дяде тайну: что вурдалак не вурдалак, а алхимик! Может, он раньше и был вурдалак, а сейчас он алхимик. Я не мог не открыть дяде эту тайну, потому что от дяди у меня вообще не было тайн. И у дяди от меня тоже не было тайн. Поэтому я и открыл дяде эту тайну. Конечно, под страшным секретом. Дядя сначала поклялся, что никому об этом не расскажет. Но когда я открыл ему эту тайну, дядя рассмеялся.

— Ты чудак, оказывается! — сказал дядя. — Ты про-сто-филя!

— Никакой я не Филя! Я Миша!

— Простофиля — это значит простачок! Ты простачок, потому что никакой это не алхимик. Это обыкновенный жулик! Тебя провели!

— Куда меня провели? Никуда меня не проводили!

— Тебя провели за нос!

— Никто не проводил меня за нос! — Мне было очень обидно.

— Ты ничего не понимаешь! Провести за нос — значит обмануть! Тебя обманули!

Дядя объяснил мне, что такое алхимик. Алхимик — это лжеучёный, то есть не настоящий учёный. Такие лжеучёные были когда-то очень-очень давно. В средние века. И даже раньше. Алхимики искали «философский» камень, такой волшебный камень, который всё превратил бы в золото. Они хотели научиться всё превращать в золото: дерево, булыжники, железо — всё, всё! Если бы они нашли такой камень, они бы страшно разбогатели. Потому что на золото можно было всё купить. Это у нас сейчас на золото нельзя всё купить, а раньше, до самой революции, на золото можно было всё купить. Даже людей продавали за золото. Даже детей! Вот какое это было страшное время! Но алхимики «философский» камень, конечно, не нашли. Потому что его просто нет. В этом-то всё дело! Алхимики много лет искали этот камень, а некоторые даже говорили, что они его нашли. На самом деле они жульничали: они подкладывали в свои котлы, в которых варили разную дрянь, кусочки золота и говорили, что это золото получилось из железа или из дерева. Но их, конечно, разоблачили. Вот какие они были жулики!

— И Благодарю за внимание тоже жулик, — сказал дядя. — Я уж не знаю, чем он там занимается, но он жулик.

— А может быть, он всё-таки хочет научиться всё превращать в золото, например, серебро? У него очень много серебра! Видишь, сколько он дал мне серебра! И сказал, что ещё даст!

Но дядя опять рассмеялся.

— Просто он жулик и когда-нибудь обязательно попадётся на удочку!

— А разве люди попадаются на удочку?

— Ещё как! — сказал дядя.

— Они клюют?

— Ещё как!

— А на что они клюют?

— Кто на что! Некоторые, например, клюют на серебряную бумагу. Ты клюнул на серебряную бумагу и попался, — сказал дядя.

Вы себе не можете представить, как мне было обидно! Мне было обидно, что я попался на удочку, как какая-нибудь глупая плотва! Но теперь я буду осторожным и никогда больше не попадусь на удочку. Лучше я посмотрю, как попадётся на удочку Благодарю за внимание. То-то я посмеюсь, когда он будет дёргаться на крючке! В том, что это будет, я не сомневался, потому что так сказал дядя.

Подарки под подушкой

В детстве я получал очень много подарков.

Во-первых, конечно, в мой день рождения. В этот день я получал страшно много подарков. Я просто купался в этих подарках!

Во-вторых, я получал подарки по большим праздникам. Я получал подарки 1 Мая, 7 Ноября, 1 сентября и в Новый год.

В-третьих, я получал подарки по маленьким праздникам.

Кроме того, я получал подарки по бабушкиным праздникам: у бабушки было очень много праздников, о которых знала одна только бабушка.

Ещё я получал подарки за хорошее поведение, за хорошие отметки, за выздоровление после болезни и когда приходили гости.

Но больше всего я получал подарков от дяди — от него я получал подарки просто так, не говоря уже о разных датах.

Так что, как видите, подарков я получал очень много.

Иногда я, правда, не получал никаких подарков.

8 Марта, например. Тогда мне самому приходилось делать подарки. Мне также приходилось делать подарки в дни рождения папы, мамы и бабушки. И в дни рождения моих друзей. И соседям по квартире. И — конечно! — в дни рождения дяди. Но всё это была чепуха по сравнению с тем, что дарили мне.

С тех пор как я стал взрослым, я уже не получаю столько подарков. Я часто думаю: почему большее количество подарков падает у человека на детство? Почему, когда люди становятся взрослыми, они получают меньше подарков? Потому что меньше дарят! Считается, что подарки — это пустяки, детское дело! Но это совсем не пустяки! Подарки украшают жизнь. Это очень хорошее дело. Серьёзное дело. Не забывайте об этом, ребята, когда станете взрослыми. Ходите друг к другу с подарками. Если вам с ними некуда ходить — дарите их своим соседям на лестнице. Или в соседнем доме. Можно дарить подарки и совсем незнакомым людям — например, в самолётах, в троллейбусах, в метро. А то и просто на улице. Ничего плохого в этом нет. Необходимо одно: чтобы все взялись за это дело дружно, чтобы никто не остался в стороне. Тогда всё будет в порядке и никто не останется без подарков!

А пока что у взрослых дело с подарками обстоит хуже, чем у ребят. Взять хотя бы меня. Взять хотя бы мою подушку. Разве сейчас, когда я просыпаюсь в какое-нибудь прекрасное праздничное утро, я нахожу под подушкой подарки? В лучшем случае я найду там носовой платок или вчерашнюю газету. А в детстве? В детстве я всегда с нетерпением ждал праздничного утра, чтобы сунуть руку под подушку, — и что же вы думаете? Там всегда был подарок, а то и несколько! Конечно, в течение дня я получал ещё подарки, но самое приятное было, проснувшись утром, сунуть руку под подушку и найти там тёпленький подарок!

Когда я просыпался ночью и шарил рукой под подушкой, никаких подарков я не находил. Я нарочно притворялся спящим, а сам бодрствовал целыми часами, подкарауливая появление подарков, но всё было напрасно: подарки появлялись, когда я спал. Как они попадали под подушку, я никогда не мог догадаться.

А иногда с этими подарками случались очень странные вещи. Иногда они бесследно исчезали… Куда?

Этого никто не знал!

Дым коромыслом

Часть I

Один раз дядя приехал откуда-то поздно ночью. Дело было зимой. Весь день и весь вечер бушевала вьюга. Я рано лёг и уснул под завывание ветра.

Проснулся я от крика. Кричал дядя.