Юлин улыбнулся и помахал в ответ. Но тут ему в голову неожиданно при шла тревожная мысль. "Сто метров, – вспомнил он. – Кухня находится отсюда примерно на таком расстоянии".

Тем временем толстуха обвила руками шею отца.

– Чем же это вы тут занимаетесь? – спросила она тем же игривым тоном.

Хотя физически крошка Зиндер созрела полностью, в умственном отношении она во многом еще оставалась ребенком. Слишком во многом, считал ее отец. Все четырнадцать лет Никки была чересчур защищена и совершенно изолирована от своих сверстников. Кроме того, доктор так и не сумел привить ей элементарное понятие о дисциплине, и она окончательно избаловалась из-за всеобщей привычки думать о ней как о дочери босса. В результате она часто производила впечатление надутого пятилетнего ребенка, а не четырнадцатилетней девушки.

Но Зиндер просто не мог оторвать ее от себя и отправить в какую-нибудь модную школу. Он прожил одинокую жизнь среди цифр и холодных машин. И в пятьдесят семь лет у него неожиданно возникло безумное желание иметь собственных детей. В конце концов доктор заплатил уволенной ассистентке, чтобы она возвратилась на Вольтер и родила ему ребенка. Эта женщина – психолог по образованию, изучавшая поведение людей в экстремальных ситуациях, – была единственной, кто согласился на его предложение, да и то исключительно ради научного интереса. Когда родилась Никки, она получила свои деньги и тут же уехала.

Никки была похожа на мать, но для Зиндера это не имело никакого значения. Девочка принадлежала ему и в самые тяжелые периоды работы над проектом спасала его от безумия, не давая его мозгам лопнуть. Она была чертовски инфантильной, но, в сущности, он никогда и не хотел, чтобы она выросла.

Внезапно Никки Зиндер услышала женский кашель. Она подбежала к перилам и взглянула вниз.

– Вот это да! – воскликнула девушка. – Привет, Зетта!

Кентавр поднял глаза и снисходительно улыбнулся.

– Привет, Никки.

Зиндер и Юлин пришли в восторг.

– Никки, ты не видишь ничего э… необычного в Зетте? – спросил доктор. Девушка пожала плечами:

– Нет. А я должна что-то увидеть?

Бен Юлин в величайшем изумлении раскрыл рот.

* * *

Прошла неделя. Все это время Зиндер и Юлин изучали реакцию работников Центра на появление нового существа. Почти никто не заметил ничего необычного в Зетте Халиб, наполовину превратившейся в лошадь; вернее, ничего такого, что выглядело бы необычным. Все, разумеется, знали, что она добровольно участвует в экспериментах ученых-биологов, пытающихся адаптировать людей к различным жизненным формам, знали, что эти эксперименты проводились с момента ее зачатия до достижения ею зрелого возраста, и все еще помнили, как она впервые появилась на Макеве и какое впечатление произвела.

Все это, конечно, было замечательно, за исключением одного обстоятельства – ничего подобного на самом деле никогда не происходило. Реальность изменилась, и только двое мужчин знали правду.

Сидя в кабинете шефа, Бен Юлин лениво раскачивался в шатком кресле и попыхивал своей изогнутой трубкой.

– Значит, сомнений никаких? – произнес он наконец.

Старик кивнул и отпил глоток чаю.

– Да. Обладая заложенными в Оби сведениями, позволяющими должным образом осуществлять трансформацию, мы можем переделать любого индивида, любую вещь, и никто даже не узнает об этом. Бедная Зетта! Единственный урод, история преображения которого хорошо известна. Мы, конечно, обязаны вернуть ей прежний вид.

– Разумеется, – согласился Юлин. – Но давайте оставим ей красоту. Она в высшей степени этого заслуживает.

– Да-да, конечно, – ответил Зиндер таким тоном, словно его это вовсе не занимало.

– Вас что-то беспокоит? – заметил Юлин. Гил Зиндер вздохнул.

– Мы с вами приручили потрясающую силу, Бен. Силу, позволяющую изображать бога. И мне не нравится то, что контроль над нею получит Совет.

Юлина эти слова удивили.

– Но они же вкладывали в проект деньги, – сказал он растерянно. – Черт возьми! Гил, да отвлекитесь вы от этих мыслей! Мы нанесли сокрушительный удар традиционной науке! Мы показали им, как легко можно изменить правила игры.

Старый ученый кивнул:

– Верно, верно. Мы завоюем все виды наград и так далее. Но вы же знаете, в чем заключается подлинная проблема. Существует триста семьдесят четыре человеческих мира. Куча! Но за исключением ничтожной горсточки, это комм-миры, порождение бредовой фантазии. Только представьте себе, что могут сделать правители комм-миров со своими народами, обладая такими устройствами, как наше!

Юлин вздохнул.

– Послушайте, Гил, по сути, наша методика ничем не отличается от тех грубых методов, которые применяются сегодня, – биологического манипулирования, генной инженерии и так далее. Может быть, в конце концов все окажется не так уж и плохо. Может быть, наше открытие сделает мир лучше. Черт побери, не может же оно сделать его еще хуже.

– Это точно, – согласился Зиндер. – Но могущество, Бен! И, – тут он сделал паузу и, повернувшись в своем вращающемся кресле, оказался лицом к лицу с собеседником, – здесь есть кое-что еще.

– Да? И что же это такое? – подняв брови, вежливо поинтересовался Бен Юлин.

– Глубинный смысл, – обеспокоенно сказал физик. – Бен, если все это – это кресло, этот кабинет, вы, я – является всего лишь материей, сотворенной из чистой энергии и каким-то образом сохраняемой в данной форме, что же тогда делает нас стабильными? Может быть, некий космический Оби удерживает в равновесии базовые уравнения?

Бен Юлин фыркнул.

– Наверное, в какой-то степени вы правы. Подумать только, Бог – это гигантский Оби. Мне нравится эта мысль.

Зиндер не находил в своих словах ничего смешного.

– Не наверное, а так оно и есть при условии, что все остальные рассуждения корректны. Даже Оби согласен. Но кто это создал? Кто сохранил?

– Ну если говорить серьезно, то я полагаю, что замешаны марковиане, – ответил Юлин. Зиндер задумался.

– Марковиане, – произнес он наконец. – Мы повсюду обнаруживаем их мертвые миры, опустевшие города… Бен! – Внезапно доктор пришел в сильнейшее возбуждение. – Конечно! Вот почему в этих древних руинах никогда не находят предметов материальной культуры! Обо всем, чего бы они ни пожелали, они тут же сообщали своему Оби и получали желаемое!

Юлин одобрительно кивнул:

– Вероятно, вы правы.

– Но, Бен! – продолжал Зиндер. – Все обнаруженные нами марковианские миры мертвы! – Он снова развалился в своем кресле, но голос выдавал охватившую его тревогу. – А мне любопытно: если такие всемогущие существа оказались не в силах управлять всем этим, то как сможем справиться мы? – Он посмотрел в глаза своему молодому коллеге. – Бен, что, если мы создаем оружие, которое уничтожит человеческую расу?

Юлин медленно покачал головой:

– Не знаю, Гил. Надеюсь, что нет. Но так или иначе, – он улыбнулся и продолжил менее серьезным тоном, – так или иначе нас давно не будет на свете, когда это произойдет.

– Хотел бы я обладать вашей уверенностью, Бен, – нервно сказал Зиндер. – Впрочем, в одном вы правы. Мы должны представить отчет. Вы займетесь этим?

Бен встал и, подойдя к старику, похлопал его по плечу.

– Конечно, – заверил он. – Послушайте, Гил, не берите это в голову. Поверьте мне. – Его тон неожиданно стал чересчур самоуверенным, но Зиндер ничего не заметил. – Я все сделаю сам.

* * *

С незапамятных времен многочисленные народы начали покорять космос. На освоенных ими планетах появлялись колонии, жители которых следовали самым различным обычаям и вели самый различный образ жизни. Но войны и революции следовали одна за другой. Человек расширял свою экспансию, народы исчезали, оставляя после себя только свою философию. В конце концов уставшие от крови и насилия правители, собравшись вместе, учредили Совет Миров, состоящий из трехсот семидесяти четырех членов. Отныне все спорные вопросы надлежало решать путем переговоров без применения силы и без помощи извне.

Ужасное оружие массового уничтожения было спрятано и опечатано. Стеречь его поручили отборным войскам, специально обученным для военной службы, – войскам, которые не имели права использовать это оружие без приказа. Такой приказ могло отдать лишь большинство членов Совета Миров, причем каждый, кто проголосовал за его применение, был обязан явиться и лично снять свою собственную печать.

Одним из таких вершителей закона был Антор Трелиг, формально представляющий Народную партию Новой Перспективы – комм-мир, в котором люди рождались, чтобы покорно трудиться. Фактически же за ним стояли куда более значительные силы. В кулуарах шептались, что у него есть далеко идущие планы и он даже мечтает о полном контроле над Советом, что позволило бы ему получить ключи к оружию, способному уничтожить целые миры.

Трелиг был высокого роста, широкоплечий, с ястребиным носом, нависающим над квадратным подбородком. Но он вовсе не производил впечатление обладающего огромным могуществом полубезумного негодяя, когда, застыв в восхищении, наблюдал за двумя мужчинами и машиной, производящей кентавров.

Ученые продемонстрировали ему этот процесс несколько раз и даже спросили, не хочет ли он сам поучаствовать в эксперименте. Трелиг с нервным смешком отказался и, побеседовав с девушкой, которая покинула круглое возвышение в своем первоначальном виде, окончательно убедился, что все увиденное им в лаборатории не трюк и не фокус, а подлинное научное открытие.

– Вы даже представить себе не можете, как я потрясен, – заявил он ученым, когда спустя полчаса все собрались в кабинете Зиндера, чтобы выпить немного бренди. – То, что вы сделали, невероятно, невообразимо. Но скажите, реально ли построить такую большую машину, чтобы держать под контролем целые планеты?

Внезапно Зиндер ощутил к советнику острую враждебность.

– Вряд ли это возможно, – сказал он отрывисто. – Слишком уж много переменных.

– Машину, о которой вы говорите, сделать можно, – вмешался в разговор Бен Юлин, не обращая внимания на взгляд своего коллеги. – Однако цена и усилия, которые придется затратить, будут просто колоссальными!

Трелиг кивнул.

– По сравнению с предполагаемыми выгодами любая цена покажется ничтожной. Ведь такая машина позволит навсегда забыть о голоде, о капризах погоды. Позволит создать утопию!

"Или обратить несколько свободных миров в счастливое и покорное рабство", – мрачно подумал Зиндер. Вслух же он сказал:

– По-моему, это – оружие, советник. Я считаю, что именно оно несколько миллионов лет назад убило марковиан. Я бы предпочел, чтобы такая сила находилась за печатями Совета.

Трелиг вздохнул:

– Я не согласен, доктор. Во-первых, нужно обязательно провести крупномасштабное испытание. А во-вторых, научное достижение такого рода нельзя ни спрятать, ни выбросить!

– А я считаю, что необходимо уничтожить даже следы, ведущие к этому открытию, – не уступал Зиндер. – Человечество еще не готово распоряжаться подобным могуществом. Нам еще рано изображать из себя богов!

– Никто не в силах закрыть то, что уже открыто, – заметил Трелиг. – Но засекретить вашу работу можно и даже нужно. Если появится хотя бы одно сообщение о вашем открытии, оно вдохновит тысячи других ученых на подобные эксперименты. Поэтому прежде всего вам следует перебраться в надежное и безопасное место.

– У вас есть какое-нибудь конкретное предложение? – скептически спросил Зиндер. Трелиг улыбнулся:

– Планетоид с полным жизнеобеспечением, нормальной гравитацией и всем прочим. Я использую его в качестве убежища. Это было бы идеальным местом.

Зиндер вспомнил о дурной репутации Трелига, и ему стало не по себе.

– Нет, – сказал он твердо. – Лучше уж передать этот вопрос на рассмотрение полного состава Совета на следующей неделе. Пусть решают там.

Казалось, Трелиг ожидал подобного ответа.

– Вы уверены, что не передумаете, доктор? Новые Помпеи – чудесное место, намного более приятное, чем этот стерильный ужас.

Зиндер наконец понял, что ему предлагалось.

– Спасибо, советник, но я остаюсь при своем мнении, – сказал старый ученый. – А его вряд ли что-нибудь изменит.

Трелиг вздохнул и поднялся из кресла.

– Ну что ж. Я договорюсь о созыве Совета через неделю, начиная с завтрашнего дня. Вы и доктор Юлин, конечно же, будете приглашены.

Он направился к выходу, но у самой двери обернулся и медленно кивнул Бену Юлину. Тот кивнул в ответ, Зиндер ничего не заметил.

* * *

Никки Зиндер тихо спала в своей спальне, заваленной экзотическими одеждами, игрушками и всевозможными хитроумными приспособлениями. На огромной кровати, перегораживающей половину комнаты, девушка была почти незаметна.

В коридоре мелькнула тень – какой-то человек замер снаружи у двери. Удостоверившись, что поблизости никого нет, он вынул маленькую отвертку и отвинтил бронированный лист, закрывающий сигнализацию; действовал он очень осторожно, чтобы не зазвучала сирена. Сняв лист, неизвестный внимательно осмотрел обнажившиеся контакты, в нескольких местах капнул на них клеем и поместил между двумя контактами, не соединявшимися между собой, маленькую полоску из серебристого металла.

Убедившись, что все сделано правильно, неизвестный вернул защитный лист на место и тщательно привинтил его. Засунув отвертку в пояс с инструментами, он слегка надавил на дверь.

Послышался тихий щелчок, но больше ничего не произошло.

С облегчением вздохнув, человек вытащил из другого карманчика пояса крошечный шприц, наполненный прозрачной жидкостью, и, крепко держа его в руке, толкнул створку двойной двери, та легко отошла в сторону.

В коридоре по-прежнему никого не было. Неизвестный проскользнул в комнату и спокойно закрыл за собой дверь.

В тусклом свете ночника он разглядел спящую Никки Зиндер. Она лежала на спине с открытым ртом и легонько похрапывала.

Медленно, крадучись на цыпочках, он приблизился к кровати и замер, когда девушка, что-то пробормотав во сне, перевернулась на бок. Это оказалось очень кстати – человек аккуратно отвернул короткий рукав ее ночной рубашки и прижал шприц к пухлому, белому предплечью.

Прикосновение было таким мягким, что Никки ничего не почувствовала; она лишь тихо простонала и снова перевернулась на спину.

Постепенно дыхание девушки становилось все более и более затрудненным.

Выждав несколько минут, мужчина довольно грубо потряс ее за плечо. Никакой реакции не последовало.

Довольно улыбнувшись, он сел на кровать и низко наклонился над спящей.

– Никки, вы меня слышите? – мягко спросил он.

– Угу, – пробормотала девушка.

– Никки, слушайте внимательно. Когда я произнесу слово "сто", вы начнете считать от ста до нуля. Затем вы встанете, выйдете из этой комнаты и немедленно направитесь в лабораторию. На нижний этаж лаборатории, Никки. Там, прямо посредине, вы увидите возвышающуюся над полом большую круглую площадку и подниметесь на нее. Вы будете стоять в ее центре и не сможете двинуться с места, вы даже не захотите этого. А пока вы будете крепко спать. Вы все поняли?

– Поняла, – ответила она сонно.

– Лучше, чтобы на пути в лабораторию вас никто не увидел, – предупредил мужчина. – Но если это случится, ведите себя как ни в чем не бывало, постарайтесь побыстрее избавиться от этого человека и ни в коем случае не говорите, куда вы идете. Сделаете так?

– Угу, – подтвердила Никки.

Незнакомец встал и направился к двери, которая со стороны спальни все еще действовала автоматически. С треском распахнув ее, он обернулся. Девушка неподвижно лежала на кровати.

– Сто, Никки, – прошептал мужчина и захлопнул дверь.

Довольный собой, он прошел по коридору, никого не повстречав, и с удовлетворением отметил, что все двери заперты. Оказавшись в кабине лифта, створки которого автоматически закрылись, он отчетливо произнес:

– Юлин, Абу Бен, YA-356-47765-7881-GX, полная очистка, лаборатория, 2-й уровень, пожалуйста.