Указывая костью, которую он держал в руке, в сторону удалявшейся негритянки с подносом в руках, Саймон спросил:

– Откуда взялся этот черный Нарцисс? Вчера ее здесь не было. Она говорит, что ее зовут Дездемона, но мне с трудом верится в это.

– Не говори с набитым ртом, – сказала ему Патриция. – Она появилась здесь сегодня утром с шофером – негром по имени Эбен. Вчера у них был выходной.

– Интересно. – Саймон отхлебнул кофе. – А мальчика-малайца отослали в город с каким-то поручением. Так что никто не видел, как Джилбек с Юстиной покинули дом.

– Они звонили, – сказала она.

Он утвердительно кивнул:

– В свое время я тоже помогал людям связаться по телефону.

Питер Квентин прислонился своим мощным торсом к нагретому солнцем парапету и вытянул загорелые ноги.

– Мы что, шкипер, останемся здесь, если Джилбеки сегодня не объявятся?

Саймон откинулся назад и обвел взглядом субтропический пейзаж. Позади него был дом – просторный и прохладный, под черепичной крышей. Внутренний дворик усажен гибискусом и азалиями. Фасад дома был обращен к Коллинз-авеню и скрыт от дороги высокими пальмами. Солнце придавало краскам особую яркость, отчего окружающий пейзаж на голубом фоне океана казался совершенно сказочным.

– Мне здесь очень нравится, – сказал Святой. – Объявятся Джилбеки или не объявятся, я остаюсь здесь. Даже без великолепной Юстины. Дездемона готовит по-королевски. Правда, она порой одаривает меня взглядами, которые более впечатлительный мужчина мог бы расценить как неодобрительные, но я чувствую, что могу одержать над ней победу. Думаю, она полюбит меня еще до того, как нам придется расстаться.

– Если она тебя не полюбит – это будет твоим самым крупным и постыдным поражением, – заметила Патриция.

Саймон игнорировал ее едкое замечание и зажег сигарету.

– В центре этого эпикурейского и немного декадентского рая, – сказал он, – мы можем существовать за счет сибаритской роскоши нашего друга Джилбека, даже если нам придется отказать себе в таком изысканном английском блюде, как жаркое из вареного мяса с овощами и бифштекс. Здесь можно жить припеваючи. А сколько здесь интересных людей!

– Ты еще не был в ресторане, где я обедал вчера, выслеживая тебя, – заметил Питер Квентин. – Мне подали свиную отбивную в арахисовом масле и кофе со сгущенным молоком, в результате чего кофе превратился из черного в унылый серый. Еще подали мне какой-то травы, приправленной майонезом, отдающим машинным маслом и туалетным мылом одновременно.

– Интересные люди и весьма привлекательные, – язвительно заметила Патриция. – В особенности рыжеволосые.

Святой опустил веки.

– Дорогая, боюсь, что наш обожаемый Хоппи все слегка приукрасил. Я рассказал тебе вчера вечером обо всем случившемся. Я тут совершенно ни при чем. Просто она попала под зловещее влияние Марча, но моя красота, естественно, произвела на нее впечатление. Мне она показалась скромной девушкой, несведущей в житейских делах и довольно бесхитростной.

– И застенчивой, – добавила Патриция.

– Может быть. Но, безусловно, не лишенной тех качеств, которые грубый мужчина находит привлекательными в подобном типе девушек.

– Полагаю, именно поэтому ты и предложил доставить ей удовольствие при вашей следующей встрече.

– Если она, конечно, захочет получить удовольствие, – заметил Питер. – При этом не имеет никакого значения, если нас всех прикончат.

Саймон выпустил идеальной формы колечко дыма.

– В настоящее время нас не должно это беспокоить. Думаю, что они сейчас не станут нас убивать – отложат на некоторое время, так как я дал им хорошую зацепку.

– Ты имеешь в виду то письмо?

Саймон уклонился от ответа, так как подошла Дездемона, чтобы убрать со стола посуду. Когда последняя тарелка уже была на подносе, поддерживаемом ее пухлой ручкой, она спросила весьма бесцеремонно:

– Когда вы все собираетесь уезжать?

Святой подбросил в воздух монету в пятьдесят центов, поймал ее и положил на поднос.

– Это был самый прекрасный завтрак в моей жизни, Дездемона, – сказал он. – Я думаю, что мы дождемся возвращения мистера Джилбека. – И задумчиво добавил: – Вы уверены, что они не дали вам понять, когда вернутся?

– Не-е. В самом деле нет. – Глаза Дездемоны стали круглыми, когда она уставилась на монету. – Иногда они отправляются в круиз на целую неделю. Иногда – только на один день.

С этими вселяющими надежду словами она удалилась. Питер ухмыльнулся.

– В следующий раз дай ей бумажную купюру, – предложил он. – Она не реагирует на металл.

– Все художники темпераментны. – Саймон вытянул ноги и продолжил с того места, где был прерван. – Да, я упомянул о письме, которое я, будучи достаточно сообразительным, выдумал.

– А почему ты решил, что они поверили тебе?

– Может быть, и не поверили. Но я посеял семена сомнения. Это приманка. И если они решили, что у меня на самом деле не было никакого письма, все-таки эта мысль засела у них в голове. Письмо могло существовать. Я мог бы сам его написать после того, как увидел их реакцию. Это большой риск. Поэтому они не прикончат нас, пока не выяснят все с письмом.

– Прекрасно, – заметил Питер. – Значит, вместо того чтобы укокошить нас без всякого шума, они заставят нас мучиться, пока не разберутся, что к чему.

Патриция резко выпрямилась.

Саймон посмотрел на нее и увидел, что она побледнела – даже загар не смог скрыть бледности ее щек.

– Тогда, – произнесла она медленно, – если Джилбек и Юстина не были убиты, если они просто похищены...

– Продолжай, – твердым голосом сказал Святой.

Она повернулась к нему, и на ее лице, подобном маске, можно было прочитать обуревавшие ее мысли.

– Если ты прав в своих догадках, если Марч действительно по уши завяз в грязном деле и боится, что Джилбек может его выдать... – Она теребила рукой свои золотые волосы. – Если Джилбек и Юстина содержатся где-то как пленники, то эта банда сделает все, чтобы заставить их заговорить.

– Им не придется особенно трудиться, – сказал Святой. – Джилбек вынужден будет рассказать все ради спасения Юстины.

– После такой веселой интермедии, – заметил Питер сурово, – он спокойно позволит себя убить, уверенный в том, что Марч и его компания испытывают только сочувствие к его дочери, оставшейся сиротой.

– Но они теперь перестанут ему верить, – вставила дрожащим голосом Патриция. – Когда Джилбек скажет, что понятия не имеет ни о каком письме, они подумают, что именно так он и должен вести себя в подобной ситуации, и станут еще сильнее мучить его, а может быть, и Юстину тоже. Они будут пытать его, а он будет снова и снова повторять, что ничего не знает ни о каком письме.

Святой покачал головой. Он встал, явно волнуясь, хотя внешне выглядел вполне спокойным.

– Я думаю, вы оба ошибаетесь, – тихо сказал он. – Если Лоуренс Джилбек и Юстина еще живы, то письмо послужит им страховым полисом. Пока Марч верит в существование такого письма, он не станет их убивать. И ему вовсе нет необходимости их мучить. Он напрямую спросит о нем... ну и Джилбек зарабатывал свой хлеб не тем, что медлил нажимать на спусковой крючок пистолета. Он сразу же догадается, что мы ему помогаем. Он немедленно ухватится за предоставленную ему возможность. Вероятно, он скажет, что оставил письмо, а зачем оно им понадобилось? Вы ведь так бы поступили, а? Но что они действительно станут делать? Нет никакой нужды мучить человека, если он готов рассказать им то, что они хотят услышать. У Джилбека нет никакой секретной информации, которая им нужна.

– Откуда ты знаешь? – спросил Питер.

– Я не знаю, – ответил Саймон, – но это вполне допустимо. Моя теория прямолинейна. Джилбек вторгся в Международный инвестиционный фонд Марча. Он был готов простить более мелкие проступки, подобно многим крупным бизнесменам. Вы не сколотите миллионное состояние, соблюдая правила этикета. Но затем Джилбек пошел дальше и понял, что совершил уже не такие мелкие проступки. У него похолодели ноги, и ему захотелось повернуть вспять. Но он зашел уже так далеко, что не мог спокойно уйти. Теперь, согласно нашей стратегии, он знал, что попадет в неприятное положение, поэтому и оставил письмо, которое могло бы его защитить. Вот так. Есть письмо. И оно находится у меня.

Патриция продолжала смотреть в пол; одной рукой она водила по своей коленке.

– Если бы оно у тебя было, – сказала она.

– Оно бы помогло нам. Как бы то ни было, но версия могла бы оказаться полезной. К сожалению, мы впутали в свою авантюру Джилбека.

– Марчу придется поверить в существование письма. Я действовал наугад, брал его на пушку, и все прекрасно сработало. Он подумает, что всю свою информацию я мог почерпнуть только из письма. А это означает, что он должен беречь меня до того момента, пока не переговорит с Джилбеком. И он должен действовать очень осторожно, пока не догадается, за какую веревочку я дергаю.

– Мне придется заказать шерстяную пряжу, – сказал Питер. – Похоже, нам придется сидеть здесь всю зиму и вязать, пока Марч со своей компанией топит корабли, а в свободное время иногда вспоминает о тебе.

Саймон погасил сигарету и вынул другую из пачки, лежащей на столе. Он снова уселся на стул и задрал вверх ноги.

– Утром в постели я читал сегодняшние газеты, – сказал он. – Удалось выловить несколько трупов с танкера – никто не спасся. По-видимому, все погибли. Причина взрыва все еще не установлена. О подлодке вовсе не упоминается, и вообще не высказывается никаких предположений. Так что мы, по-видимому, ухватили главное, поймав тот спасательный жилет.

– Сейчас трудно даже поверить в то, что мы видели подлодку, – сказала Патриция. – Если бы мы рассказали кому-нибудь об этом, то о нас бы подумали, что мы слишком много выпили.

– А мы и выпили, – заявил Святой невозмутимым тоном. – Но я не думаю, что нам захочется рассказать об этом кому-либо – по крайней мере сейчас. Лучше сначала разыскать подводную лодку.

Питер прислонился к перилам и помассировал пальцы ног.

– Понятно, – сказал он сам себе. – Теперь я начну нырять. Я обойду все морское дно со шлемом на голове в поисках этой лодки. Может быть, я найду также и Джилбека с Юстиной – головы которых окажутся засунутыми в сопла турбины.

– Есть более насущные дела, – сказал Святой. – Подлодка должна быть где-то пришвартована у берега, и это место, несомненно, тщательно замаскировано. И если оно замаскировано хорошо, то там должны находиться и узники.

– Все это делает ситуацию по-детски простой, – заметил Питер. – В заливе Флорида-Киз имеется около девяти тысяч двухсот сорока семи не отмеченных на карте островов – это согласно географическому путеводителю, и их территория составляет целую сотню миль.

– Нам это совсем не нужно. Хорошую базу легко обнаружить с воздуха, а самолеты совершают регулярные рейсы в Гавану над заливом Флорида-Киз несколько раз в день.

– Может быть, лодка заправляется в открытом море с какого-нибудь корабля?

Саймон согласно кивнул:

– Может быть. Мы это выясним.

– А не обратиться ли за помощью к военно-морскому флоту? – сказал Питер. – Ведь он для этого и существует.

Теперь Святой ухмыльнулся:

– Но тогда нам будет скучно. Я думал о более интересных способах привлечения закона. Я позвонил ночью шерифу и сказал, что на яхте «Марч хэер» они могут найти труп человека. Уверен, что у Рэнди было мало времени, чтобы подыскать объяснения.

– Я думаю, что у тебя самого будет мало времени, чтобы подыскать объяснения, – сказал встревожившийся вдруг Питер и указал в сторону подъездной дорожки.

Саймон посмотрел в том же направлении.

Белое облако пыли взлетало за направлявшимся к дому автомобилем. Он юркнул за угол, а спустя минуту во внутреннем дворике появилась Дездемона. Она вплотную приблизилась к Святому и, уперев руки в бока, негодующим тоном объявила:

– Здесь вот сейчас находится шериф. Он хочет поговорить с вами!

При этом у нее на лице отчетливо читалось: все происходит, как я и предполагала.

* * *

– Я думаю, – сказала Патриция, вставая, – что мы с Питером пойдем поплаваем и предоставим тебе возможность приятно побеседовать с шерифом.

Саймон махнул им рукой:

– Если вы увидите, что меня увозят, не ждите меня к обеду.

Не успели они уйти, как появился во всем своем официальном величии шериф Ньютон Хаскинс – его тень упала на веселый внутренний дворик.

При ярком свете дня офицер, который ночью носился на полицейском катере, оказался еще более худым и мрачным, чем показалось Святому тогда. Он был облачен во все черное, словно бросал вызов солнечному дню. Плащ расстегнут, руки засунуты в карманы брюк; белоснежная рубашка на шее перехвачена узким старомодным галстуком. Его вполне можно было принять за предпринимателя, совершающего деловую поездку, связанную с печальными событиями, если бы не широкий ремень, который справа отвисал под тяжестью пистолета в кобуре.

Он шел медленной походкой, не вынимая рук из карманов, и наблюдал, как Патриция и Питер удалялись в сторону моря, затем некоторое время разглядывал цветы на клумбе, после чего бросил взгляд на безоблачное небо. Только, вероятно, убедившись, что небо находится на своем месте, он снизошел до того, чтобы заметить присутствие Святого.

Откинувшись в кресле и скрестив покоящиеся на столе ноги, Саймон приветствовал его с беззаботным радушием:

– Так, так, так, это наш старый друг шериф Хаскинс! Присаживайтесь, старина. Всю жизнь только и слышу о южном гостеприимстве, но никогда не думал, что такой занятой человек, как вы, улучит время, чтобы поприветствовать простого туриста вроде меня.

Все еще держа руки в карманах, Ньютон Хаскинс медленно опустился на металлический садовый стул, сохраняя полное спокойствие. Сначала он осмотрел босые ступни Святого, затем сосчитал количество его ног, потом внимательно изучил его габардиновые шорты и пеструю рубашку и окончил осмотр, уставившись безразличным взглядом в смеющиеся глаза Святого.

– Ты удивишься, сынок, если узнаешь, как много всякого рода подонков я приветствовал здесь, в Майами, за десять лет своей службы.

– Подонков, шериф? – Брови Святого вопросительно поползли вверх. – Я не понял вас или это относится ко мне?

Хаскинс вытащил левую руку из кармана – в ней была плитка черного прессованного табака. Его глубоко посаженные серые глаза с острым взглядом, казалось, спрятались еще глубже, когда он откусил от плитки кусочек. Затем сунул плитку обратно в карман. Наблюдая за методичным движением его челюстей, Саймон вдруг вспомнил о другом блюстителе порядка, с привычками которого он был ближе знаком, – главном инспекторе Скотленд-Ярда Клоде Юстасе Тиле.

– К тебе, сынок? Не будем так быстро делать выводы. – Речь Хаскинса, если только он не кричал в мегафон, была медленной и тягучей, как у всякого местного жителя Флориды. – Сказать по правде, я приехал переговорить с мистером Джилбеком, но не нашел его и решил провести здесь парочку часов.

– Очень благородно, – сказал Святой сдержанно, – но вы сделали очень двусмысленный первый шаг.

Губы шерифа так надулись, что в какой-то момент Саймону показалось, что табак может выскочить у него изо рта и запачкать рубашку. Кризис миновал, когда шериф пожевал табак и сделал свободный вдох и выдох.

– Послушай, сынок, – сказал он. – Каждый наводчик, вор, карманник, игрок, хищник, участник шайки, начиная с главы мафиози Аль Капоне и кончая проституткой-алкоголичкой, рано или поздно показывается в этом городе, и мы обнаруживаем их на нашем пляже лежащими кверху задницами.

Святой потупился, говоря:

– Но как вы поэтичны, папочка. Расскажите еще что-нибудь сыночку.

Лицо Хаскинса оставалось мрачным, и только в его сонных серых глазах мелькнул огонек, который мог означать как гнев, так и радость.

– Злостные преступники и не очень, мужчины и женщины, убийцы и неопытные юнцы – я встречался со всеми, – сказал он. – И я никого из них не боюсь.

– Это снимает тяжкий груз с моей души, – заметил Святой по-прежнему слегка вызывающим тоном.

– Я подумал, что тебе нужно об этом знать.

– Та-а-к, – протянул Святой с видом настораживающего дружелюбия. – Весьма великодушно с вашей стороны, соседушка. Я не встречал человека с таким добрым сердцем с тех пор, как мой дед погиб под копытами лошади генерала Бургарда во время Гражданской войны.

Хаскинс снова набил рот табаком.

– Саймон Темплер, – сказал он не очень пылко, – вам, может быть, не нравится южный акцент, но меня тошнит от оксфордского. – Он откинулся на спинку стула и посмотрел на небо. – Современные методы работы полиции очень жестки для многих людей, сынок. Прежде чем прийти сюда, я сделал запрос в Скотленд-Ярд и получил ответ.