– Это уже немало, – защищался тот.

– А мы предлагаем вдвое больше.

– Вы хотите, чтобы я избавил вас от этой девушки? Так вот: нет!

Госс презрительно засмеялся, взял сигарету и закурил; его движения были медленными, расчетливыми, но рука его немного дрожала, когда он подносил пламя зажигалки к сигарете.

– Я повторяю тебе: все, что касается одного, так же касается остальных. Если бы ты отправился во Фриско, чтобы уничтожить эту девушку, мы бы поехали с тобой! Й все, что надо, сделали бы вместе!

– Вот как?

– Да, – спокойно подтвердил Госс, – так!

Несмотря на то что никакой шум не выдал его появления в комнате, здесь теперь находился четвертый персонаж. Одетый в черное, с черным галстуком, с черными, гладко зачесанными волосами, с руками в карманах, он имел суровый вид. В чертах его лица угадывался палач, его можно было представить себе с маленьким чемоданчиком на пути к тюрьме. Он никогда не повышал голоса, и казалось, ничто не могло вывести его из себя.

– Вызывали, мистер Госс? – спросил он.

– Да, Кринг, подойдите сюда.

Кринг сделал два шага и поочередно оглядел каждого.

– Вам что-нибудь мешает? – прошептал он.

Никакие эмоции не отражались на его лице. Он знал, зачем он здесь. Если кому-то мешала какая-либо персона: член семьи, конкурент, компаньон или политический противник – то звали Кринга. Он всегда действовал один, и притом не оставляя следов. Полиция всех штатов знала о нем, но улик против него не было.

Джейсон вздрогнул. Кори остался равнодушным. Госс заговорил:

– Мы только хотим сведений, Кринг... сведений, – настойчиво повторил он. – Один адвокат вскоре сядет в самолет на Фриско, там он встретится с неизвестной персоной. Постарайтесь узнать все, что можно, об этой персоне. Адвоката зовут Фергус.

– Как он выглядит, мистер Госс?

Тот саркастически улыбнулся:

– Он похож на нашего друга Верна.

Кринг посмотрел на Кори: в его мертвенных глазах не возникло никаких эмоций. Он просто запомнил внешность Кори.

– А персона во Фриско, ее имя?

– Этого мы не знаем.

– Мужчина? – спросил Кринг.

– Нет, молодая девушка.

Кринг вытащил руку из кармана, она оказалась удивительной белизны. Джейсон сжал зубы – он представил себе, как эта рука убивала, как она будет убивать... Между тем Кринг поочередно разгибал пальцы:

– Фергус... Фриско... молодая девушка. Все сведения.

Загнутым оставался только большой палец. Он посмотрел на всех троих и разогнул его.

– Без сомнения, много денег. – Кринг был немногословен.

– Итак, действуйте, Кринг, – закончил Госс без дальнейших объяснений.

Кринг поклонился подобно вышколенному лакею: все было сказано и все было условлено. Колесо судьбы пришло в движение.

* * *

На следующий день туман над Сан-Франциско рассеялся и солнце засверкало над городом. Саймон Темплер решил воспользоваться этим. Он некоторое время просто фланировал по улицам. Потом судьба заставила его толкнуть дверь какого-то большого магазина... Она же привела его в отдел музыки и пластинок. Из приемника доносился веселый опереточный куплет:

Скажите мне, почему жизнь прекрасна,Скажите мне, почему жизнь весела,Скажите мне, дорогая мисс,Что это потому, что вы любите меня!

Саймон замер, пораженный красотой девушки, стоявшей за прилавком. Овальное лицо, матовая кожа, удлиненные глаза под как бы нарисованными бровями, высокий лоб и золотистые волосы, перевязанные на затылке лентой. Девушка была прекрасна.

Стоя за прилавком, она приветливо разговаривала с клиентами. Взгляд ее бирюзовых глаз остановился на Саймоне – высоком, загорелом, элегантном.

– Так жизнь прекрасна, потому что вы любите меня? – с улыбкой спросил Саймон.

Молодая девушка кивнула.

– Да, сэр, – сказала она, – у нас – полная серия.

Он не возражал. Девушка достала из ящика пакет, где было восемь пластинок – вся оперетта... А Саймон с удовольствием смотрел на нее:

– У вас красивый амулет, мисс.

На шее у продавщицы была бархатная ленточка, на которой висел тяжелый серебряный брелок.

– Вы возьмете пакет с собой или его вам прислать? – спросила она.

Саймон, безусловно, согласился бы на первое, если бы в этот момент не обнаружил присутствие некой личности, которая была явно заинтересована очаровательной продавщицей пластинок – зеркало позади прилавка позволяло Саймону видеть, что делается за его спиной.

– Вы его знаете? – спросил он девушку.

Казалось, она его не слышит.

– Очень хорошо, мистер, вам принесут пакет... сегодня вечером или завтра. По какому адресу?

Саймон посмотрел на нее. Он инстинктивно чувствовал, что вокруг витала опасность, но кому она угрожала? Девушке или ему?

– Не принесете ли вы его сами? – спросил он с приветливой улыбкой. – Я живу в «Пасифик».

Девушка оставалась невозмутимой.

– Ваше имя, сэр?

– Темплер, Саймон Темплер.

– Темплер... – прошептала незнакомка. – Это вы... – И замолчала, глядя на него, как на невиданное чудо. Саймон лукаво улыбнулся, в его голубых глазах было веселье.

– Да, – просто ответил он.

– Святой, – прошептала она.

– Мне нужен нимб, он в ваших руках.

Он взял одну из пластинок и мальчишеским жестом приставил к своему затылку.

– Простите меня, – сказала она. – Все будет сделано.

– Но вы мне еще не представились, дорогая, – проговорил Саймон.

– Я считаю нужным вас предупредить, – сказала девушка, – что я плохо понимаю шутки.

– Увы, такая красивая и приятная, и такой минус, – вздохнул он. – Какая жалость!

Саймон Темплер направился к выходу, а к прилавку подошел незнакомец, который дожидался невдалеке, явно нервничая. Саймон не остановился; обходя кабину лифта, он столкнулся с человеком, одетым в черное.

– Внимание! – насмешливым тоном бросил Святой в пространство. – Стоянка более получаса здесь запрещена.

Когда он вышел на улицу, в его памяти словно щелкнуло что-то, – эти черты лица, этот ледяной взгляд рептилии, эта одежда экзекутора – все это напомнило ему что-то... или кого-то.

Память Святого всегда была в порядке. Он отлично мог выступить перед присяжными, и не только говорить о текущем уголовном деле, но сообщить и сведения о делах прошедших, о похищенных богатствах и разыскиваемых полицией преступниках.

Он был в состоянии описать большинство тщетно разыскиваемых бандитов, их почерк, привычки, вкусы. Этот человек, который притаился в отделе пластинок, этот человек сохранился в лабиринтах его памяти. Он был уверен, что никогда не встречался с ним, но он знал его по рассказам, и этого было достаточно, чтобы он смог узнать его.

Его имя? Это было несущественно, он узнает его позже. Главное, что он его встретил.

Судьба не обманула его, удержав в Сан-Франциско, чтобы направить в этот магазин к прекрасной незнакомке. Когда он ее снова увидит? Он не сомневался, что скоро.

И он увидел ее в тот же вечер.

Глава 4

в которой Саймон принимает посетительницу и слушает ее рассказ

– Это к вам, мистер Темплер. С вами хотят поговорить, я могу дать трубку?

– Благодарю, Лила Понс, но, пожалуйста, не так быстро.

– Почему вы меня так назвали? – спросила трубка голосом продрогшей птицы.

– Потому что вы достойны «Метрополитен-опера». Так кт же добивается моего внимания?

Наступило короткое молчание, и Саймон отчетливо представил себе недоумевающую телефонистку «Пасифик», близоруко рассматривающую визитера.

– Итак, – наконец доложила она, – это дама, пожалуй, скорее мисс. У нее манто с воротником из меха оцелота и перчатки с...

– Стоп! – прервал ее Саймон. – Красивая?

– Дело вкуса, – отрезала телефонистка.

– Хорошо. Передайте ей трубку.

– Мистер Темплер? – Ему показалось, что в звенящей летней тишине он услышал голосок жаворонка. – Я принесла вам пластинки. Вы о них помните? – В ее тоне звучало легкое волнение.

– Да, конечно, – ответил Саймон. – Мне не терпится снова услышать «Скажите мне, почему...», дорогая мисс. Отдайте пакет груму, вам оплатят покупку.

Он забавлялся; голос девушки стал тревожным:

– Извините, мистер Темплер... я хотела... мне нужно повидать вас.

– Да, понимаю, – с улыбкой сказал Саймон. – Вы не доверяете груму, вдруг он разобьет пластинки... А теперь серьезно: лифт – от телефонной кабинки направо. Внимательно посмотрите, нет ли где-нибудь там мужчины в черном. Уверен: он там.

– Но... – начала было она.

Он перебил ее:

– Я вас жду.

Она показалась ему меньше ростом. Волосы, схваченные на затылке лентой, и дорожная сумка через плечо придавали ей облик подростка. К тому же испуганного.

– Вот... – Она протянула ему пакет с пластинками.

Он посмотрел на нее с доброй усмешкой:

– Это, вероятно, последнее слово прогресса: если продавщица сама доставляет покупку на дом, посмеет ли клиент от нее отказаться?

– Мне надо поговорить с вами, мистер Темплер, – сказала она, не принимая шутки.

Саймон взял пакет и посторонился, давая ей пройти. Он чувствовал ее смущение, а в себе обнаружил нечто, немало его удивившее. Это был отголосок давно забытого детского трепета, испытанного маленьким ловцом, когда птичка, переступив порожек, уже подходила к приманке, и нужно было чутко уловить миг и вовремя захлопнуть дверцу.

– Итак? – Он пытался стряхнуть с себя наваждение, снова переходя на шутливый тон безнадежно взрослого человека. – Вы рассчитываете получить автограф Святого? Перо из непорочного крыла подойдет?

– Мистер Темплер... – почти простонала девушка. Ее умоляющий вид обезоруживал его. – Человек в черном там был, он сидел в кресле и читал газету, там еще что-то росло в большом вазоне, но сквозь листья его было хорошо видно. Я не знаю, слышал ли он, что я вам говорила...

Саймон улыбнулся:

– Это Салетти, драгоценнцй Анджело Салетти, и, вы думаете, он мог слышать мою фамилию? Не беспокойтесь, девочка, он сам ничего не решает, он должен сначала получить инструкцию, и уж тогда... а исполнитель он превосходный.

Он взял ее за плечи и усадил в ближайшее кресло, потом принес стаканчик какого-то аппетитного сока.

– Пейте, – сказал он, – и рассказывайте. Но сначала ответьте на вопрос, который я задал вам в магазине.

Она немного расслабилась и стала еще очаровательнее.

– Меня зовут Мэри, – сказала она, – Мэри Грин.