– В какое кресло? – спросил он.

– Кресло там только одно, и сидеть в нём будете вы.

Перигрин встал, положил в книгу вместо закладки рыбную кость и поспешил на собрание. Мафин бежал за ним.

Из-за грядки вьющихся бобов высунулась жирафа Грейс.

– Что случилось? – спросила она. – Почему все куда-то спешат? И Питер, и Поппи, и Сэлли, и Освальд, и Вилли, и Кэтти, и Луиза, и ты с мистером Перигрином. Я тоже хочу с вами, можно?

Мафин заколебался. «А что, если жирафа не сможет подружиться с пауком?» Но нельзя же было обидеть Грейс, и он ответил:

– Ладно, пойдём. Мы спешим в сарай на очень важное собрание. Только не вздумай вытянуть шею, а то в прошлый раз ты проломила головой крышу. Теперь во время дождя там так и льёт.

У сарая все друзья уже ждали Мафина. Но ослик впустил их не сразу. Он прежде занялся креслом для Перигрина. Дело в том, что у этого единственного кресла было только три ножки. Четвёртая была сломана, и вместо неё пришлось подставить цветочный горшок. Затем Мафин пригласил друзей войти.

– Усаживайтесь поудобнее! – сказал он. Шум поднялся страшный. Все суетились, кричали, натыкались друг на друга и наконец расселись. Мафин стал у дверей.

– Выслушайте меня внимательно, – громко и отчётливо начал он. – Вы сейчас познакомитесь с моим новым другом. Это огромный паучище… Что с вами? По местам! – крикнул он, потому что друзья в ужасе вскочили и бросились к выходу. – Всё равно никого не выпущу! – свирепо добавил ослик.

Животные кое-как успокоились, и Мафин продолжал:

– Мой новый друг очень, очень несчастен. У него нет ни родных, ни знакомых на всём белом свете! Некому его приласкать и утешить. Все боятся даже подойти к нему. Вы только подумайте, до чего ему больно и обидно!

Мафин так трогательно рассказывал о пауке, что всем стало ужасно жаль беднягу. Многие заплакали, Луиза и Кэтти громко зарыдали, и даже Перигрин начал всхлипывать. В эту минуту послышался робкий стук в дверь, и страшный паук вошёл в сарай. Ну как было бедным животным не испугаться? Однако они все приветливо заулыбались и наперебой заговорили:

– Входите, не бойтесь!

– Мы так вам рады!

– Добро пожаловать!

И тут произошло чудо. Страшный паук исчез, а на его месте появилась прелестная крохотная фея.

– Благодарю тебя, Мафин, – сказала она. – Большое спасибо тебе и твоим друзьям. Много лет назад злая колдунья превратила меня в безобразного паука. И я должна была оставаться чудовищем, пока кто-нибудь не пожалеет меня. Если бы не вы, долго бы я ещё мучилась. А теперь прощайте! Я улетаю в Волшебную Страну Фей.

Она вспорхнула и вылетела в открытое окно. Животные совершенно растерялись! Они просто не могли произнести ни слова.

Маленькая фея исчезла навсегда, но Мафину казалось, что она помнит о них, потому что с тех пор в их садике стали твориться чудеса: цветы расцветали раньше, чем в других садах, яблоки стали румянее и слаще, а перья птиц и крылышки бабочек так и сверкали разноцветными красками.

И стоило какому-нибудь пауку забрести в сад, как все приветливо бежали ему навстречу. Ведь мало ли кто мог скрываться под уродливой внешностью!

Мартовский лев

"Март месяц приходит злой, как лев, а уходит добрый, как овечка".

Английская пословица

Был конец марта. Весенний ветер выл и свистел. Близнецы Нэнси и Джон с трудом пробирались через пустырь. Из-за ветра они плохо слышали друг друга, и им приходилось громко кричать.

– Скорее бы прошли эти три дня! – громко мечтал Джон. – Прямо не дождусь, когда подарят велосипеды!

– Да, это будет замечательный день рождения! -кричала Нэнси.

Внезапно она остановилась, потому что ветер в третий раз сорвал с ее головы шляпу и понес по пустырю. Дети стремглав пустились вдогонку. За кустом дрока они с разбегу налетели на странную пару: там сидели большой заяц и огромный лев. Перед ними на траве лежала изодранная, грязная овечья шкура.

Злобно уставившись на нее, лев ворчал:

– Ну, мартовский заяц, знал я, что ты сумасшедший, но уж этого не ожидал! И как ты додумался завернуть в нее сыр?

– Я боялся моли! Я думал, запах сыра отпугнет ее, – бормотал заяц, в ужасе вращая глазами.

– Зато мыши обрадовались! – заревел лев. – Всю изгрызли! Не шкура, а решето какое-то! Да не могу я ее надеть, и все!

– А зачем же вам ее надевать? – не выдержала Нэнси. Лев свирепо взглянул на девочку.

– И чему только вас учат в школе, молодая леди? -зарычал он. – Всем известно, что март месяц приходит, как лев, а уходит, как овечка. Я научился так быстро менять шкуру, что стал просто знаменитостью. Но раз уж я не могу уйти, как овечка, то не уйду совсем. Пусть так и будет март до конца года.

– Ни за что! – вскрикнул Джон. – В апреле день нашего рождения!

– Извините, я тут ни при чем! – ответил лев и указал лапой на мартовского зайца: – Это он натворил!

А заяц только кланялся и просил извинить его. Тут Нэнси попробовала опять вмешаться.

– Дорогой мартовский лев! – сказала она, нежно гладя его взлохмаченную гриву. – Пожалуйста, позвольте мне взять овечью шкуру домой. Я ее выстираю и заштопаю. Я буду с ней так осторожна!

Лев сразу просиял:

– Выстираешь и заштопаешь? Вот спасибо! – сказал он. – Бери! Только смотри не задержи: ведь завтра мой последний день. В полночь я уже должен буду впустить Апрель. Папаша Время будет просто вне себя, если я опоздаю.

Лев набрал в пасть воздуха, и его щеки превратились в большущие волосатые шары. Он изо всех сил дунул. Дети поднялись, полетели и мягко опустились на пороге своего дома.

– Здорово! – прошептал Джон. – Не хуже бумажного змея!

После завтрака Нэнси занялась шкурой. В ванной комнате она развела в теплой воде самые лучшие мыльные стружки и осторожно выстирала шкуру. Beчером, когда все спали, девочка развесила ее сушиться в детской перед камином. На следующее утро Нэнси вскочила чуть свет и принялась за починку. Дырок в шкуре оказалось полным-полно! Девочка штопала все утро, весь день и наконец к вечеру починила шкуру. Уже темнело, когда они с Джоном мчались по пустырю к кусту дрока.

– Воображаю, как бедный Март беспокоится! Еще, чего доброго, подумает, что мы совсем не придем! -задыхаясь от бега, твердила Нэнси.

Вдруг послышалось какое-то странное сопение. Дети остановились. Это был мартовский заяц. Он сидел один. Крупные слезы катились по его мохнатым щекам, и он в отчаянии ломал лапы.

– Что случилось? – закричал Джон. – Где мартовский лев?

– У-ве-ли-и!- рыдал мартовский заяц, всхлипывая так, что его едва можно было понять. – Вчера из цирка сбежал лев. Сюда пришли какие-то люди. Они искали льва. Люди все перепутали. Они увели мартовского льва вместо своего беглеца. Какай ужас! Какой ужас!

– В цирк! – в отчаянии прошептала Нэнси. – Вот несчастье! Как же быть?

– Нужно спасать его! – крикнул Джон. – Скорее, бегом, вот автобус!

Через полчаса дети добрались до цирка. Стремглав промчались они мимо пестрых балаганов, мимо тиров, мимо весело вертевшихся каруселей. Все вокруг сверкало, переливалось в разноцветных волшебных огнях… Наконец дети влетели в зверинец и в ужасе замерли: они услышали очень странные звуки. Это было не то рычание, не то блеяние.

– Смотри, – шепнула Нэнси, – вот бедняга Март! Там, в клетке.

– Да-а-а, это я-а-а, – проблеял Март. – Уже и голос начал меняться. Спасите ради самого папаши Времени! Того и гляди явятся опять люди и начнут щелкать перед носом бичами. Выдумали, чтобы я прыгал через бумажные обручи!

Джон бросился к клетке и отодвинул железный засов. К счастью, никто в цирке этого не заметил. Все увлеклись выступлением шотландских пони, скакавших по арене.

Мартовский лев выскочил из клетки и со всех ног бросился вон из цирка. Дети помчались за ним. Все трое скрылись в леске за балаганами. В ту же минуту церковные часы начали бить полночь.

– Где-е-е шкура? – в отчаянии блеял лев. – Скорее-е-ей! Опозда-а-а-аем!

Дрожащими руками Нэнси протянула ему овечью шкуру. Лев так суетился, что еле натянул ее даже с помощью девочки. Была ужасная минута: Нэнси показалось, что шкура вот-вот лопнет. К счастью, она была волшебная и легко растянулась.

– Десять, одиннадцать, двенадцать! – пробили часы. С последним ударом лев исчез. Вместо него появилась прелестная пушистая овечка.

– Успе-е-е-ели! – проблеяла она, помахивая длинным хвостиком. – И велосипеды свои получите вовремя. А теперь до свидания! Надо впустить Апрель!

Овечка набрала в рот воздух, щеки ее стали похожи на два мохнатых мячика. Она тихонько дунула, и дети, как перышки, влетели к себе в спальню.

Нэнси протерла глаза и зевнула.

– А Март превратился в чудесную овечку, правда? – проговорила она. – Надо посоветовать ему в будущем году пересыпать шкуру шариками от моли. Как ты думаешь, Джон, откуда он узнал о велосипедах?

Ответа не было. Джон уже крепко спал, уткнувшись по самый подбородок в пуховое одеяло.

Айлин Артуртон

Мафин пишет книгу

Однажды ослику Мафину пришла в голову великолепная мысль. Он решил подарить своим приятельницам, Аннет и Энн, книгу о себе и своих друзьях. Тогда, если животные куда-нибудь уедут, Аннет и Энн смогут читать эту книгу и вспоминать о них.

Мафин обошёл всех друзей и сказал:

– Давайте напишем о себе книгу для Аннет и Энн. Когда мы куда-нибудь уедем, они будут о нас читать. Пусть каждый напишет по главе.

Так он сказал Питеру, Перигрину, Сэлли, Освальду и червячку Вилли.

«Все мы напишем по главе, и книга выйдет отличная!» – мечтал ослик.

– Я вернусь через два часа. Смотри, чтобы глава была готова! – сказал он каждому из животных и помчался в сарай.

Там он вытащил свою самую большую драгоценность – старую пишущую машинку. Ослик бережно вытер её и поставил на стол. Потом снял с неё крышку и вложил в машинку чистый лист бумаги. У Мафина была волшебная шапочка. Она помогала ему думать. Ослик надел эту шапочку и принялся писать книгу.

Прошло много-много времени, а Мафин написал всего несколько строчек.

Машинка была очень непослушная – с ней приходилось держать ухо востро! Стоило только отвлечься, и она сразу же начинала печатать цифры вместо букв.

Два часа прошли, а Мафин напечатал только полстраницы.

«Ну ничего! – подумал он. – Вовсе не обязательно, чтобы книга была длинной. Короткие тоже бывают очень интересные!»

Ослик встал с большим трудом. Ведь он не привык так долго сидеть и отсидел себе ноги. Он отправился к друзьям узнать, готовы ли их главы.

Щенок Питер вприпрыжку бросился к нему.

– Написал! Написал! – Он просто визжал от восторга. – Вот моя глава, Мафин! В этом мешке!

Ослик взял у Питера бумажный мешок и поднял его. Из мешка высыпался целый ворох крохотных кусочков бумаги. Они так и разлетелись по траве.

– Ничего не понимаю! – воскликнул Мафин. – Это твоя глава? Да это просто конфетти!

– Ах, как жаль! – пробормотал Питер. – Видишь ли, я писал на бумаге из-под сыра, а полевые мышки Моррис и Доррис нашли её и принялись грызть. Я бросился спасать её. Увы! Уже было поздно. Но ты не думай, здесь вся глава, до единого слова. Надо только собрать кусочки. До свиданья, Мафин! Я побегу!

Питер высунул красный язык и умчался, размахивая хвостом.

– Так книги не пишут! – проворчал Мафин. – Посмотрим, что сделали остальные.

И он пошёл искать Освальда и Вилли. Страуса ослик застал в библиотеке. Вокруг него лежали кипы большущих книг. Освальд был очень возбуждён, он просто задыхался.

– Мафин, я потерял Вилли! – воскликнул он. – Помоги мне найти его. Мы придумали новую игру. Вилли прячется в одну из книг, а я должен угадать в какую. Но он то и дело заползает в отверстие вдоль корешка. И всё это так быстро! Не успеешь оглянуться, а он уже в другой книге! Ну как его поймать!

– Некогда мне с вами играть! – крикнул Мафин. – Ты лучше скажи, где ваша глава для книги, Освальд.

– В яме с песком, Мафин, – ответил страус, перебирая длинным клювом страницы книги. – Мы её написали на песке. Сочинял я, а Вилли писал.

Мафин во всю прыть помчался к яме с песком. Однако спешить не стоило. От главы Освальда и Вилли давно уже ничего не осталось: животные и птицы затоптали песок, а ветер развеял его. Так никто никогда и не узнает, о чём написали страус и червячок…

– Опять неудача! – пробормотал несчастный Мафин и бросился искать Сэлли.

Тюлениха, конечно, была в пруду. Растянувшись на камне, она дремала, нежась на солнышке. Её гладкие чёрные бока лоснились от воды.