– А телевизора в палату поставить нельзя?

– После сотрясения мозга телевизор не рекомендуется смотреть как минимум две недели.

– А какой-нибудь журнал полистать?

– Читать тоже две недели нельзя.

– Вот черт!

– И волноваться запрещено не меньше двух недель. Опустить изголовье?

– Нет. Хочу хоть немного привыкнуть к вертикальному положению.

– Как пожелаете, сэр, – взяв у больного с колен поднос, медсестра вышла из палаты, а вместо нее появилась Скалли.

– Господи, как я рад тебя видеть! – встрепенулся Молдер. – Тебе удалось что-нибудь узнать?

– Тебе пока не нужно думать о деле, – покачала головой женщина, усаживаясь на стул возле кровати. – Как ты себя чувствуешь?

– Совершенно здоровым.

– Это стимуляторы и анаболики, на самом деле ты еще слишком слаб.

– Мне нельзя волноваться, Скалли, – решился на откровенный шантаж ее напарник. – Если ты не скажешь, что удалось выяснить, то я буду мучиться сомнениями.

– Не мучайся, – взяла его за руку женщина. – Я говорила только с адвокатом семьи Бартуолоков, нашла пару специалистов, уволенных Робертом с фабрики.

– И что?

– Ну, – пожала плечами Скалли, – пока мест просто подтверждаются слова Кирцотьяна, с которым ты позавчера говорил. По завещанию старшего Бартуолока, Роберт получил всего около двухсот тысяч долларов, и благословение жить дальше, как ему больше нравится. Все прочее имущество, оцениваемое суммой порядка семнадцати миллионов, досталось Джорджу. В свои двадцать пять лет Джордж над завещанием задуматься не успел, из ближайших наследников имел только Роберта. Фигурировала еще какая-то леди с ребенком, но о заключении брака с ней речи не шло. Слишком разумный Бартуолок собирался продать свою руку и фамилию с солидным коммерческим интересом. Но молодой и здоровый парень, еще не помышлявший о возможной смерти, попал под колеса тяжелого грузовика примерно за две мили от своего дома. В результате все состояние семьи перешло к Роберту.

Женщина отпустила руку напарника и откинулась на спинку стула.

– Это сам Дьявол, Скалли, – с неожиданной хрипотцой проговорил Молдер. – Я это чувствовал. Ему не нужен повод, чтобы убивать людей. Это его страсть, его радость. Он получает от этого удовольствие. Ты даже не представляешь, сколько злобы и ненависти вложил он в свой автомобиль. Когда все это обрушилось на меня, я чуть с ума не сошел. Это не передать словами, Скалли. Это чистейшее, рафинированное Зло, словно сошедшее со страниц Библии. Ты веришь мне?

– Мы проверим это, Молдер. Я заказала трейлер, и завтра вечером твой любимый «Джи ти» малой скоростью поедет в сторону Вашингтона. Там мы самым внимательным образом осмотрим его в лаборатории и сделаем все возможные анализы.

– Там должен работать не лаборант, Скалли, – вздохнул Молдер. – Это дело экстрасенса или священника.

– Экстрасенсов ты станешь приглашать сам, когда тебя выпустят из больницы, – безразлично предложила женщина. – А что касается Роберта Бартуолока, то, по отзывам руководителей его предприятий, получив имущество в собственность, он заморозил все работы по модернизации оборудования и банальным образом проедает всю прибыль. В смысле: тратит на себя, своих подружек, на развлечения. Если так пойдет дальше, лет через десять они станут малорентабельны, а потом их можно будет закрывать, как безнадежно устаревшие.

– Змееныш, как называл его Кирцотьян, дорвался до власти.

– Возможно, когда-то в их семье произошел конфликт, о котором мы не знаем, Молдер, – покачала головой женщина. – И теперь Роберт просто мстит отцовскому имуществу, превращая его в ничто. Всякое бывает. И далеко не всегда обида равносильна преступлению.

– Ты не испытала того, что ощутил я, – Молдер, словно вспоминая пережитый ужас, прикрыл глаза и отрицательно покачал головой. – Бари Стимел подобного сделать не мог. В нем нет такой злобы. Мы бы ее почувствовали.

– Не уверена. Иногда самые отъявленные маньяки выглядят вполне мирными отцами семейств.

– Маньяки не умеют налагать проклятья на автомобили, – приподнялся на локтях Фокс Молдер. – Для этого нужна совсем другая внутренняя энергетика, образ мысли, отношение к окружающему миру.

– Ты так разволновался, что меня к тебе пускать перестанут, – поднялась Скалли. – Поэтому скажу одну вещь, которая должна тебя успокоить. Я получила адреса двух сокурсников Роберта Бартуолока, проживающих в этом городке. Я говорила, что он учился в университете Ричмонда?

– Нет.

– Он окончил химический факультет, после чего был назначен заместителем управляющего на папин химический комбинат. Но уже через месяц оказался уволен. Такой вот интересный момент. Я попытаюсь узнать, за что его выгнали, и насколько прилежно он учился. Может, что-нибудь и всплывет.

Окружная больница графства Рокингем, город Рейдсвил, штат Северная Каролина, 24 июля 1998 г. 19:40

В пятницу Фоксу Молдеру плотно замотали бинтами грудную клетку, но зато разрешили вставать и немного прогуливаться по палате, при условии, что после каждой десятиминутной прогулки он будет полчаса отдыхать в постели. Спецагент так и поступал, аккуратно сверяясь с часами. Выходил в коридор, медленно прогуливался до поста медсестры, на котором густо пахло лекарствами, возвращался назад, укладывался на одеяло и закрывал глаза. Очень хотелось сделать вдох полной грудью – но бинты мешали, отчего постоянно возникало ощущение нехватки воздуха.

Скалли появилась только вечером, в несколько приподнятом настроении и с толстым конвертом в руках.

– Уже гуляешь? – поинтересовалась она, перехватив напарника в коридоре.

– Доктор разрешил, – тут же оправдался Молдер, и сразу спросил: – А ты чего узнала?

– Не знаю, надо ли тебе говорить, или нет, – покосилась на пост дежурной женщина, – но, оказывается, Роберт Бартуолок устраивал в университеты самые настоящие спиритические сеансы и организовывал публичные магические опыты. Про это вспомнили обе свидетельницы. Говорят, каждый раз там стоял дикий визг, а некоторые зрители даже убегали от страха.

– Да! – Молдер ударил себя кулаком в ладонь. – Так я и знал! Это он.

– Еще они припомнили, что у Бартуолока была дурная слава. Вроде, кого-то он даже изнасиловал, опоив у себя в комнате, сделал несколько несмешных пакостей преподавателям, вроде опрыскивания брюк и юбок составом, постепенно разъедающим ткань до состояния полных лохмотий, или подсовывания в унитазы мощных петард. У него было странное чувство юмора, и большинство студентов Роберта сторонилось.

– Вот это другое дело, – кивнул Молдер. – Это описание куда больше подходит тому, кого мы ищем.

– Учением он особо не тяготился, поскольку был умен и показывал средние успехи без особых усилий.

– Тоже совпадает с нужным портретом.

– Подозревался в срыве одного из заседаний попечительского совета, но доказать ничего не удалось. На, – Скалли наконец-то передала конверт своему напарнику. – Только до понедельника не открывай. Там фотографии Бартуолока и кое-что из официальной информации о нем.

– Тогда зачем ты мне его отдаешь?

– Хочу завтра отправиться в Вашингтон следом за твоим «Мустангом», в лабораторию. А тебя выпишут только в понедельник.

– Ничего не понимаю, – замотал головой Молдер, вертя в руках конверт. – Какая связь?

– Понимаешь, собирая информацию про Роберта Бартуолока, я разослала запросы во все службы. Так вот, в девяносто первом году, в марте, он на две недели выезжал в Коста-Рику. Если ты помнишь, между покупкой Робертом «Мустанга» и дарением машины брату прошло около месяца. И две недели из этого времени Бартуолок провел там, в Латинской Америке.

– Вот как? – агент надолго задумался. – Кажется, я начинаю понимать. Я, пока лежал здесь, все пытался понять, как при такой ненависти к людям он ограничился изготовлением только одной проклятой машины. Похоже, это оказалось не так просто, и он ездил в Коста-Рику за недостающими для обряда компонентами.

– Вот этого я не знаю, – замотала головой Скалли. – Но проверить, чем он там занимался в интересующее нас время, наверное стоит. Машины у тебя сейчас все равно нет ни одной, в лаборатории ты сидеть не любишь. До Райлинга отсюда можно добраться на автобусе часа за три, а там аэропорт. Согласен?

– А бинты в понедельник снимут?

– Должны. Но только дай мне слово конверта до выписки не открывать. Тебе еще рано читать.

– Хорошо, не трону. В самолете посмотрю.

– Тогда встретимся в Вашингтоне. Удачи тебе, Молдер. Выздоравливай.

Аэропорт Сан-Хосе, Коста-Рика. 28 июля 1998 г. 13:10

Под иллюминатором лежал рыхлый белый слой облаков, сквозь редкие проплешины в котором прогладывали то белые остроконечные вершины, то серые изломанные отроги.

– Уважаемые пассажиры! – вышли в проходы сразу все стюардессы. – Займите пожалуйста, свои места и пристегните ремни. Наш самолет идет на посадку в международный аэропорт города Сан-Хосе.

Говорили девушки хором, совершенно слитно, на едином общем дыхании. Наверное, специально тренировались. Молдер послушно пристегнул ремень, который через плотно накрученный бинт практически не ощущался, и снова прильнул к окну. «Боинг» неожиданно круто свалился на левое крыло, пошел вниз, врезавшись в плотный белый слой, но через мгновение оказался над зеленой равниной и облегченно выровнялся. Промелькнуло какое-то озерцо, затем обширное поле, разлинованное тысячами одинаковых крон, река, замелькали близкие крыши бедных хижин – вряд ли богатые люди согласятся селиться под оживленной воздушной трассой. Послышался громкий натужный треск, от которого содрогнулось все тело авиалайнера: с крыльев слетела какая-то белая крошка, и они превратились из единой плоскости в нечто, похожее на этажерку. Молдер сообразил, что в полете крылья самолета, оказывается, сильно обледенели, но так и не понял – нужно этого пугаться, или уже поздно.

Земля стремительно приближалась. Строения и деревья на земле замелькали с неимоверной скоростью, разошлись в сторону и резко оборвались, превратившись в ровный газон, примыкающий к взлетно-посадочной полосе – саму бетонку агент ФБР из окна не увидел. Кресло слегка вздрогнуло, салон принял горизонтальное положение. Скорость начала быстро снижаться. Лайнер отвернул вправо, прокатился еще немного.

– Доброе утро, уважаемые пассажиры, – услышал он мужской голос, звучащий по громкой связи. – Наш самолет прибыл в международный аэропорт Коста-Рики. Вы можете отстегнуть ремни и приготовиться к выходу из самолета. Наш экипаж благодарит вас за то, что вы воспользовались услугами авиакомпании «Мексикано». Надеемся, полет показался вам приятным, вы смогли хорошо отдохнуть, не жалеете о своем выборе и мы снова увидим вас на борту нашего авиалайнера.

Фокс Молдер понял, что ремни можно расстегнуть и готовиться к выходу.

После прохладного салона на улице показалось несколько душновато и тепло – но отнюдь не настолько знойно, как в Вашингтоне. Хотя, насколько помнил спецагент, Коста-Рика находится намного, намного ближе к экватору, нежели Соединенные Штаты. Вторым удивившем его моментом было то, что даже здесь, на летном поле, ощутимо пахло влажной зеленью и сладкими фруктами. Молдер сбежал по трапу и быстрым шагом направился к аэропорту.

Таможенная служба крохотного государства не стала особо докучать формальностями. Усталая пожилая служащая спросила у него паспорт, а когда он вместо этого показал ей удостоверение, просто разрешающе махнула рукой и мгновенно забыла, сосредоточившись на следующем пассажире.

– Коста-Рика, – не без зависти пробормотал агент ФБР, пересекая здание аэропорта по направлению к дверям. – Никаких проблем, никаких формальностей.

Молдер помнил, что где-то лет десять назад здесь происходили какие-то жутковатые события с массовой резней, лагерями «контрас» и боями против сандинистов, но потом тревожные вести перестали попадать в ленты новостей. Вскоре выяснилось, что эта маленькая латиноамериканская страна полностью распустила вооруженные силы, открыла границы и пускает на свою территорию всех желающих без всяких предварительных разрешений и виз. Почему-то после отказа от собственных вооруженных сил все конфликты моментально затихли, а Коста-Рика оказалась самой популярной для туристов страной.

На тротуаре, под широким бетонным козырьком, пахло уже не тропиками, а маслом и горячей резиной. Да и чем еще могло вонять на широкой автомобильной стоянке? От зарослей высокой опунции и каких-то кустарников аэропорт отделяла асфальтовая площадка шириной не менее двух сотен ярдов, плотно заставленная автобусами и легковыми машинами, большинство из которых выглядели не менее, чем двадцатилетними.

– Мистер, это антик! Самый теплый антик! Пипти долларс! – невысокий старикашка с вытянутыми вперед губами и натянутой на самые брови светлой шляпой подскочил к Молдеру, стал подсовывать ему под подбородок какую-то бронзовую бабочку. – Антик, мистер! Пипти долларс!

Не очень понимая, что от него хотят, Молдер отступил в сторону, и к нему тут же подскочил молодой паренек с короткими курчавыми волосами, острым носом и бегающими глазками, одетый в легкие брюки и черную шелковую рубашку, быстро-быстро заговорил по-испански. Сообразив, что его не понимают, перешел на корявый английский:

– Мистер, я везу. Юрас-парк, Пунтаренас, бух-бух Иразу, джунглелогле, отель…

– Таксист, что ли?

– Ес, ес, везу.

– В местное полицейское управление отвезти можете?

Оба туземца мгновенно разбежались в разные стороны. Молдер чертыхнулся, взмахнул рукой, невольно поморщившись от боли в боку.

В больнице в последний момент решили не снимать с него перед выпиской бинты, предложив сделать это дня через три в любом медицинском учреждении, а также дали с собой две упаковки кальция и посоветовали есть много сыра и творога. Но куда больше ему понравился совет кушать консервированную рыбу, причем желательно – с костями.

Со стоянки посреди площадки тронулась большая машина с шашечками на крыше, сильно смахивающая на «Форд» пятидесятых годов, притормозила рядом. Наклонившись к приоткрытому окну, водитель спросил что-то опять же по-испански, потом перешел на нормальный язык:

– Мистер желает поехать?

– Да, – кивнул Молдер. – Мне нужно местное полицейское управление.

– Багаж?

– Нет, это все, – показал конверт с документами спецагент.

– Две тысячи колонов.

– Чего? – растерялся Молдер.

– Двадцать долларов, – тут же отреагировал таксист.

– Поехали, – гость из Соединенных Штатов нырнул в раскалившийся на солнце кузов и тут же открыл оба окна. Впрочем, даже внутри машины было куда прохладнее, чем в плавящемся далеко на севере Вашингтоне. А когда внутрь стал задувать свежий воздух, стало и вовсе хорошо.

Путь по трехполостному шоссе до города занял минут десять, еще около двадцати такси пробивалось по забитым машинами улицам к центру. Столица Коста-Рики ничуть не напоминала тесные многоэтажные американские города. Раскинувшийся на много миль Сан-Хосе в большинстве своем был застроен одно и двухэтажными коттеджами, среди которых изредка обнаруживались девятиэтажные кирпичные «точки», выкрашенные в белые и синие цвета. На улицах росло много зелени, в основном – пальмы. Между пальмами, как и положено в экваториальной стране, порхали разноцветные попугаи и крупные бабочки. Но больше всего американца поразил паровоз, стоящий прямо посреди улицы под невысоким навесом.

Проехав город практически насквозь, таксист остановился возле костела, выстроенного из красного кирпича, с мелко выщербленными, словно после пулеметного обстрела, стенами.

– Полиция, полиция, – водитель указал на стоящее через дорогу двухэтажное здание с высоким каменным крыльцом под полосатым парусиновым козырьком. Молдер кивнул, отдал двадцатку и, перейдя улицу, поднялся внутрь.

В отличие от больших и светлых полицейских участков Соединенных Штатов, здесь стражи порядка сидели по отдельным комнатушкам. Во всяком случае, планировка здания предполагала именно это. Сразу за входной дверью, отделенный от посетителей капитальной стеной всего лишь с одним маленьким окошком, дежурный попивал кока-колу, глядя телевизор. Молдер постучал в стекло, показал свой значок, пожал плечами в ответ на длинную тираду на испанском наречии. Полицейский принялся накручивать диск древнего эбонитового телефона у себя на столе.

Спустя несколько минут послышался грохот многочисленных шагов, сбегающих по невидимой лестнице, потом показалось сразу пятеро защитников правопорядка.

– Лейтенант Дуглас Маргелос, – представился самый молодой из них, лет двадцати, стройный и подтянутый.

– Специальный агент Федерального Бюро Расследований Фокс Молдер, – их гость снова предъявил свой значок.

– США? – на всякий случай уточнил лейтенант.

– Да, – кивнул Молдер. – Я расследую несчастный случай, произошедший пять лет назад. У нас есть подозрение, что имело место умышленное убийство.

Полицейский перевел его слова своим коллегам. У тех разочарованно вытянулись лица, и они стали расходиться.

– Что-нибудь не так? – поинтересовался Молдер.

– Мы ждали данных об одном наркоторговце, задержанном два дня назад в Сьюдат-Кортесе. Он загрузил на свой катер почти килограмм героина, но попался пограничникам. Мы послали ориентировку к вам и думали, что вы прилетели за ним.

– Очень жаль, но мне про это ничего не известно, – Молдер рефлекторно пожал плечами и тут же вскрикнул от боли.

– Что с вами? – испугался лейтенант.

– Ничего страшного. Вчера выписался из госпиталя, но все время забываю, что мне не следует делать резких движений.

– Может, отвезти вас в больницу?

– Нет, спасибо, – покачал головой агент. – Я уже належался. Вы поможете мне в расследовании?

– Каким образом?

– Мне хотелось бы узнать, как провел свое время здесь вот этот человек, – Молдер извлек из конверта фотографию и краткую биографическую справку Роберта Бартуолока. – Куда ездил, с кем встречался, что делал.

– Когда он приезжал?