- Так, может, прогнать этого лупоглазого пса?

- Э, нет, постой! Так не годится. Давай-ка проводи его в таблиниум да вели стряпухе накрывать на стол.

Дав рабу указания, Юний надел сверху еще одну тунику - просторную голубую безрукавку - и, немного выждав, спустился вниз.

Неожиданный гость уже невозмутимо расположился на почетном месте, так называемом консульском - ближайшем к хозяину, на среднем ложе, покрытом не самым бедным ковром. Такие же ковры накрывали и остальных два ложа, на маленьком столике между которыми уже стояла серебряная ваза для омовения, а на жаровне, в углу, синим прозрачным дымком курились благовония.

- Аве, Тит! - усаживаясь, вежливо улыбнулся Рысь. - А я думаю - и кто это ко мне пришел?

- Извини, что без приглашения, - осклабился гость. - Есть к тебе разговор.

- Сначала отобедай да выпей вина!

- Само собой, Юний, само собой.

- Знал бы, что ты придешь, нанял бы флейтистку - и не одну.

Тит замахал руками:

- Обойдемся сегодня и без музыки… и без лишних ушей.

- Что? - Рысь напрягся. - Настолько серьезное дело?

- Да уж, серьезнейшее.

С серебряным блюдом в руках вошел Флакс, и гость прикусил язык. Еду в доме Юния сегодня подавали простую, без особых изысков - круто проваренное мясо, печеную речную рыбу, политую соусом из протухших рыбьих кишок, да черствый, размоченный в молоке хлеб, поджаренный на оливковом масле и щедро политый медом. Впрочем, гостю, как видно, понравилось все, особенно рыба, которую он уничтожил в один присест, запив довольно хорошим вином, не фалернским, конечно, но все ж недурным, разбавленным чуть подсоленной водицей.

- Здорово ты сегодня провел меня на суде. - Перекусив, Лупоглазый Тит перешел к светской беседе. - Я ведь не знал, что у этого кормщика имеется попечитель.

- Имелся, - улыбнулся Рысь. - Когда ему еще не было двадцати пяти. А сейчас вот уже две недели как кормщик считается совершеннолетним и вполне дееспособным. Ты пей, пей, Тит. Я прикажу слуге - принесет еще вина. Интересно, откуда судья Фабий Рутин узнал о том, что пропавшую лодку кто-то нашел?

- А, мало ли… - Тит презрительно махнул рукой. - Наверное, сказал кто-нибудь, станет Фабий просто так шевелиться! Да, кажется, у него жена из тех мест, ну, где нашли эту лодку. Не в ней дело, не в лодке и не в судье… Отошли-ка слугу, Юний.

Рысь жестом отпустил Флакса и вопросительно посмотрел на гостя. А тот вовсе не торопился излагать суть дела - выпил еще вина, тщательно облизал пальцы, затем, подумав, сполоснул руки в вазоне, после чего вдруг заговорил про веселых девок из лупанария старухи Мнемозины. Образно этак заговорил, с большим знанием дела. В другое время и Юний бы с удовольствием поддержал эту тему, но только не сейчас. Сейчас он почему-то нервничал - едва ли Лупоглазый явился только за тем, чтобы пообедать. Впрочем, Тит - парень наглый, это всему городу давно известно.

- Что смотришь? - неожиданно ухмыльнулся гость. - Думаешь, только пожрать пришел? А вот и нет. Есть одно дело. Имеется у меня один хороший знакомый в Могонциаке…

Дело, с которым явился к Юнию Лупоглазый Тит, неожиданно и в самом деле оказалось довольно интересным, как выразился Тит - «стоящим». Могонциак, располагавшийся за полторы сотни миль к востоку от Августы Треверов, набирал силу как столица Верхней Германии и двух ее легионов: восьмого - «Августа» и двадцать второго, называемого «Примигения», что значит «перворожденный». Город становился известен как центр богатейшего края, город пограничья, где можно было относительно безнаказанно крутить финансово-торговые дела. В Могонциаке хватало богатых людей, и это были именно «новые богачи», чье состояние явилось результатом целого ряда земельных спекуляций и финансовых афер с воинскими подрядами. Наживались на всем, даже на строительстве дорог - правда, и дороги строили отличного качества, только за деньги, которых с лихвой хватило бы и на куда большее строительство. Хороший город Могонциак, отличное место половить рыбку в мутной воде! Только какой от этого толк для Анта Юния Рыси?

- А толк большой, смею тебя уверить, - усмехнулся Тит. - Видишь ли, в Могонциаке мало хороших юристов. Я сам к нему давно присматриваюсь, но вдвоем, мне кажется, легче. Вот я и подумал, что, может быть, стоит дать моему знакомцу твой адрес?

Ой, хитрец! Юний покачал головой. Ну и хитрец же этот Лупоглазый Тит! Да еще какой наглый - дескать, вон, какая бескорыстность, надо же! Нет в Могонциаке юристов, как же… Сунься туда только - головенку быстро оттяпают, хотя, конечно, соблазн немаленький. Дело не в том, что в Могонциаке мало юристов, а в том, что там слишком много тяжб. В основном, конечно, земельные, связанные с ветеранскими участками, ну и деликты само собой, так называемые обиды - кто-то кому-то морду набьет по пьяни, кто-то что-то украдет или кого ограбит, в общем, в судах работы хватит. Да и народ кругом не бедный. Неплохое предложение, если хорошенько подумать. Неплохое для человека неробкого десятка, всегда готового отстоять свои интересы. А Лупоглазый Тит к таковым явно не относился - эта его всегдашняя наглость не в счет, она только на дураков да запуганных слуг действует. Тогда в чем для Лупоглазого корысть? Ведь не от доброты душевной он предлагает Юнию свое посредничество - желает поиметь за это процент? Наверное… И заодно избавиться от конкурента - вот оно, главное! Ну да, ну да… Ладно, посмотрим, что из всего этого выйдет?

- Если ты не против… - Тит шмыгнул носом. - Вчера из Могонциака приехал один заинтересованный человек, остановился на постоялом дворе. Очень верит в справедливость, в справедливость для всех - такой уж он человек. Можно ему зайти завтра с утра?

- Что ж, - Рысь усмехнулся. - Пусть заходит, посмотрим…

- Надеюсь, он получит от тебя веру в законы! - расхохотался гость. - И эту свою справедливость для всех.

- И справедливость для всех, - тихо повторил Юний. - Omnes, quantum potes, juva.

Глава 2 Декабрь 234 - январь 235 гг. Могонциак (Майнц) Сопутствующие проблемы судопроизводства

Но даже наиболее блестящие юристы этого времени не были теоретиками, а являлись прежде всего практиками… Они рассматривали право не в абстрактном виде, а как серию жизненных и подлежащих судебному решению проблем.

История государства и права зарубежных стран. Том первый

Юний вытянул ноги к очагу, наблюдая, как от подошв башмаков поднимается и быстро исчезает белый горячий пар. Потрескивая, горели дрова, приятное тепло быстро охватывало молодого человека, глаза слипались, клонило в сон… Нет! Рысь тряхнул головой - только не спать! Не за этим же он сюда пришел? Протерев глаза, Юний украдкой осмотрел корчму - длинный узкий зал, столы, лавки, прокопченные стропила. Вдоль стен тускло горели светильники, то и дело распахивалась входная дверь, впуская вместе с посетителями очередную порцию промозглого холода. Накрапывавший с утра дождик ближе к обеду сменился самым настоящим снегопадом, и Рысь благодарил богов, что надел сегодня и теплый шерстяной плащ, и крепкие башмаки, и штаны. Здесь, в Пограничье, штаны носили почти все римляне - холодно! Даже не брезговали ходить в них по гостям или в присутственные места, что в самом Риме считалось бы верхом неприличия и дикого провинциализма.

Раньше Рысь представлял себе Могонциак жуткой дырой, однако действительность оказалась куда лучше - город был большим и красивым. Выстроенный в типично римском стиле - с просторным форумом, украшенным статуями, и прямыми улицами, он привольно раскинулся на левом берегу широкой реки, несущей свои воды в холодное Германское море. Множество лодок и кораблей покачивалось у пристани, вернее, уже вмерзло в лед, опасно-тонкий, беловато-зеленый. Ну разве это лед? Рысь с детства помнил совсем другой лед - толстенный, надежный, по которому проезжали тяжелые возы и целые отряды, не говоря уж об отдельных всадниках. А здесь так, ледок. Ведь и не морозит особо - редко когда идет снег, в основном дождик. Впрочем, для римлян и это испытание. Хотя, конечно, местные давно ко всему привыкли.

Корчемный служка с поклоном поставил на стол перед Юнием большую деревянную кружку с пивом и тушенное с травами мясо, завернутое в только что выпеченную лепешку. Вытащив из-за пояса гладиус, Рысь отрезал от мяса кусок и, подув на него, с удовольствием отправил в рот. Ничего оказалось мясо, вкусное, приготовленное не на римский манер, а как готовят местные - сохраняя все соки.

- Ничего, если я присяду рядом?

Повернув голову, Юний увидел перед собой высокого легионера в шерстяной верхней тунике, штанах и плаще, с мечом в ножнах на правом боку. Могонциак, как все селения Пограничья, сильно напоминал воинский лагерь - из трех встречных двое обязательно окажутся легионерами, что и понятно: воинственные германские племена требовали неусыпного присмотра, и император не жалел денег на войска. Правда, здешние воины сильно отличались по внешнему виду от тех, кто служил, к примеру, в Галлии или Испании, в первую очередь своей простотой. Они носили гладкий, безо всяких украшений, панцирь-кирасу, простой круглый шлем без перьев - все пусть не так красиво, зато удобно. Этот легионер явно был не из новичков, и, судя по морщинам на обветренном лице, возраст его уже приближался к ветеранскому.

- Пожалуй, тебе не так и много осталось до участка земли в четыреста югеров и хорошей пенсии? - усмехнувшись, подвинулся на лавке Рысь.

- Три года! - радостно осклабился воин.

Видно, подобные вопросы были ему чрезвычайно приятны, на что и рассчитывал Юний.

- Три года, - усевшись, повторил легионер. - Всего три года, даже самому не верится. Семнадцать лет прошло с тех пор, как я вступил в славный легион «Августа» еще совсем сопливым юнцом. Пролетели, как один миг.

- Давай-ка выпьем за твою нелегкую службу! Эй, слуга, неси еще пива… Впрочем, постой. Не найдется ли в корчме вина?

- Хм, - посмотрев на легионера, скривился служка - молодой рыжеволосый парень, видно, из тех рабов, что были захвачены за рекой. - Боюсь, что не найдется, мои господа…

- Честный малый! - захохотал воин. - Не хочет приносить нам скисшее вино, знает - чревато!

- Да, лучше велите принести пива, уважаемые.

- Что ж, неси…

Служка умчался и быстро вернулся с двумя пенными кружками.

- Публий Корнелий Марцеллин, - вмиг опростав кружку, представился легионер. - Легион «Августа», вторая когорта.

- Ант Юний. - Рысь вытер губы. - Юрист.

- Юрист, вот как?! - Корнелий хлопнул глазами. - А я сразу почувствовал, что ты не простой человек. Рад знакомству. Знаешь, я не из тех, что кичатся своим воинским званием и ни во что не ставят всех прочих. А ты и через три года здесь будешь?

- Не здесь, так в Августе Треверов найти можно!

- Отлично! - снова расхохотался легионер. - Не знаю, как сейчас, а через три года ты мне, верно, понадобишься.

- Всегда готов к услугам. - Юний со всей серьезностью кивнул и пригубил пиво. - А тебе, думаю, уже пора начинать присматривать себе участок. Не все еще расхватали?

- Скажешь тоже! Земли полно.

- Я имею в виду хорошую землю, из тех, что не только пригодны к обрабатыванию, но и к устройству виллы. - Рысь потянулся. - А это ведь не такое простое дело, верно? Нужно все предусмотреть - и чтоб была вода, и дорога, и строительный материал. Да много всего нужно.

- А ты, я вижу, разбираешься. - Корнелий посмотрел на нового знакомца с нескрываемым уважением.

- За тем сюда и приехал, - скромно потупил глаза Юний. - Не знаешь ли ты случайно такого Гнея Октавия Лепида?

- Гнея Октавия? - задумчиво переспросил легионер. - Нет, не знаю. А кто это?

- Так, один ветеран. Тоже получил землю, теперь не знает, что с ней делать.

- Не знает? - Корнелий удивился. - Что же он не построит виллу? Не прикупит рабов? Пенсия-то, я думаю, позволяет. Двенадцать тысяч сестерциев - не шутка. Эх, скорей бы прошли эти три года!

- Дело не в пенсии - в соседях, - кратко пояснил Рысь. - Участок-то у него за Черным урочищем, знаешь?

- Ах вот оно что, - воин понятливо кивнул. - За Черным урочищем, значит… Гиблое место!

- Гиблое? - Юний прищурил глаза. - Видишь ли, я не местный. Не расскажешь, что это за урочище такое? А то я ведь только название и знаю.

- Что ж, рассказать можно. - Легионер впился зубами в мясо.

Пока он жевал, Рысь, бросив проходившему мимо служке мелочь, заказал еще пару кружек и принялся с нетерпением ждать, когда его собеседник насытится. Честно сказать, клиент, присоветованный Лупоглазым Титом, оказался типом упрямым и даже несколько глуповатым. Выйдя в отставку, Гней Октавий Лепид получил положенные по закону четыреста югеров земли милях в двадцати от Могонциака, за пресловутым Черным урочищем, издавна пользующимся дурной славой. Там же находилась и деревня одного из германских племен - херусков или сигамбров, - и так получилось, что эти люди считали часть полученной ветераном земли своей. И ладно бы это были дикие, никому не подчиняющиеся племена - кто бы тогда их спрашивал? Так ведь нет, именно эти херуски - или сигамбры - вот уже лет с полсотни являлись союзниками Рима, а двадцать два года назад эдиктом императора Каракаллы, как и все прочие провинциалы, получили права римских граждан и теперь честно платили налоги. Так что наплевать на их мнение глуповатому Октавию было затруднительно. Он, конечно, попытался распахать луг - или пастбище, Юний пока не особо вникал в подобные мелочи, - но сигамбры (или херуски) тут же поднялись на защиту и едва не перебили всех рабов Октавия во главе с хозяином. Причем сделали это, как понимал Юний, на вполне законном основании. Сам Октавий Лепид, вспоминая тот эпизод, лишь бешено вращал глазами да выкрикивал какие-то невнятные угрозы. Пояснить что-то большее по существу дела он был не в состоянии. Вот и приходилось теперь добывать информацию самому. Юний, конечно, мог бы зайти в канцелярию легиона - только кто бы там что показал штатскому? В Пограничье как нигде более в почете были воины, легионеры на государственной службе - всех прочих откровенно презирали. Вот и новый приятель, Корнелий, тоже бы воротил нос, кабы не собирался на пенсию и не понимал, что в таком случае очень пригодился бы знакомый юрист - казусы случались всякие.

- Ну, что тебе рассказать? - расправившись наконец с мясом, легионер откинулся к стенке. - Черное урочище - это, как бы тебе сказать… Да тут целая история…

Корнелий, конечно, был не очень хорошим рассказчиком, не оратором, прямо скажем, однако все же куда лучше Лепида. Тема урочища неожиданно оказалась близка и соседям по столу, которые поначалу прислушивались к рассказу легионера, а потом начали вставлять замечания, что, в принципе, было весьма на руку Рыси. За этим он в корчму и зашел, а не только для того, чтобы погреться да попить пива. Хотя и для этого тоже.

Черным урочищем называлась поросшая густым сосняком гора да огромный овраг посреди мертвого леса, толстенных, когда-то поваленных бурей деревьев. Стволы их почернели от времени, отсюда и название урочища. Заросший густым колючим кустарником овраг спускался к реке, а мертвый лес тянулся по обеим его сторонам мили на три - и это были на самом деле мертвые земли, куда никто никогда не ходил. Говорили, что когда-то давно один пастушонок сунулся в урочище поискать пропавшую корову - на следующее утро у дороги нашли сразу две головы - коровью и несчастного пастушонка. Самое интересное, что головы были не отрублены, что еще можно было бы свалить на разбойников-алеманов. Нет, с окровавленных шей свисали лоскутки кожи со следами острых зубов! Местные жители со страхом рассказывали, что в Черном урочище издревле обитает оборотень, а может, и не один. Правда, людей, тех, кто не забредал в мертвый лес, оборотень не трогал, а вот коровами не брезговал - до самого леса тянулись луга, полные сочной травы и клевера, и пастухи иногда теряли бдительность.

- А что там за селение рядом? - напомнил Рысь.

- А, ты про херусков? Гретарк - так оно называется, а что это означает в переводе с их варварского наречия, извини, не знаю.

- Староста там хитрющий, в этом Гретарке, - заметил кто-то из слушавших историю посетителей, по виду крестьянин или мелкий торговец.

- Ну-ка, ну-ка, - заинтересованно повернулся к нему Юний. - Что за староста?

- Хизульф, так его зовут, кажется. Тот еще жук.

- Это как - жук?

- Да так, - крестьянин (или торговец) поправил сползший с плеча плащ, подбитый заячьим мехом, - себе на уме. И серебришко у него водится, хотя деревня бедная.

- Да германцы все бедные, иначе б не рвались так в империю! - громко расхохотался Корнелий и, хлопнув Юния по плечу, предложил завалиться в лупанарий.

- В лупанарий? Это хорошо, - улыбнулся Рысь. - Только как-нибудь в другой раз, сейчас, извини - дела. Меня же, как волка, ноги кормят да еще мозги.

- Что ж, - легионер развел руками, - как знаешь. А я пойду - в лупанарии Сервилия веселые девки! Рад был знакомству.

- Я тоже.

Рысь проводил нового знакомого до самых ворот, краем глаза следя за торговцем-крестьянином в плаще на заячьем меху - выйдя во двор, тот как раз отвязывал от коновязи запряженную в телегу лошадь.

- Твоя? - подойдя ближе, кивнул на телегу Юний.

- Ну да. - Мужик обернулся. В круглой, натянутой на самые глаза шапке, отороченной собачьим мехом, с узенькой редковатой бородкой, он чем-то напоминал утомленного зимней непогодью сатира.

- Хочу нанять тебя, - Рысь улыбнулся. - Видишь ли, мне нужно привезти дров.

- Привезу! Конечно, привезу, господин! - явно обрадовался крестьянин. - Тут и говорить нечего. Дорого не возьму, не думай. Тебе каких дров - колотых или сойдет и хворост?

Юний задумался: вообще-то, положа руку на сердце, дрова ему и вовсе не были нужны - пусть о том болит голова у хозяина того доходного дома, в котором Рысь снял двухкомнатные апартаменты на втором этаже. Не самый шик, но и не вовсе уж бедно.

- Сойдет и хворост, - подумав, махнул рукой молодой юрист. - Когда привезешь?

- А когда скажешь! Только куда везти-то?

- Знаешь доходный дом Помпония Метлы?

- А, четырехэтажный, тот, что напротив театра?

- Он.

- Что же, Метла перестал отапливать постояльцев?

- Да не перестал, - пожал плечами Рысь. - Только вот берет за отопление больно уж дорого.

- Ну, это конечно… Да я привезу хворост, не беспокойся. Меня Эдоардом зовут, летом крестьянствую, зимой так, на извозе.

- За город поедешь?

- Куда ж еще?

- Ну и я с тобой заодно прокачусь, проветрюсь. Погода-то, эвон!

- Да, слава богам! Как уже надоела эта слякоть.

И впрямь - то истекающие дождем, то исходящие снегом тучи, словно бы утомившись от своей гнусной работы, быстро уползали на восток, за покрытую льдом реку, открывая ясное чисто-голубое небо, в котором сверкало золотым самородком яркое желтое солнце. Пусть даже пока не грело - все равно было приятно.

- Ну, поедем, коли так хочешь, - согласился Эдоард, взбивая на телеге солому. - Садись, господин!

Он тронул поводья, и повозка медленно покатила по мощеным улицам Могонциака, молодой столицы Верхней Германии. Объехав форум, миновали арки акведука, проскрипели колесами мимо доходных домов, мимо базилики Августа, мимо лупанария Сервилия, мимо постоялых дворов - выбрались к воротам. На мосту через ров Юний обернулся на залитый холодным солнечным светом город. Красиво! Каменные дома, мощеные улицы, портики, чуть вдалеке - позолоченный купол храма Юпитера и Юноны, за ним - белая колоннада театра. Чем не Рим? Маловат, правда, городок по сравнению с Вечным городом, но для Германии он огромен, ничуть не хуже Августы Треверов или Колонии Агриппина. Уже начали строить каменные стены с грозными башнями, постепенно заменяя ими частокол и деревянные укрепления - на зависть соседям, на страх диким варварским ордам. Те временами нападали из-за реки, сверкавшей по правую руку широкой ледяной полосою, кое-где прерывавшейся черными пятнами - полыньями.

Почти сразу за городом начинался лес - клены, осины, липы, встречались и дубравы, а чуть дальше - сумрачные ели и сосны. Дорога, как и следовало ожидать, оказалась скользкой, телега так и норовила съехать в сторону, возница Эдоард ругался на своем языке, подстегивал лошадь, иногда отвлекаясь на беседу с Юнием. А тот уж не терял времени даром, расспрашивая возницу обо всяких подробностях жизни Гретарка - германской деревни на римской земле по левому берегу Рейна.

Много интересного узнал Юний, правда, так же много было и пустого, что можно было бы и пропустить, не слушать. Да только как не слушать - вдруг что-нибудь когда-нибудь и пригодится? Рысь интересовала не только деревня, но и римские виллы, расположенные неподалеку. А таковых, не считая хозяйства Октавия Лепида, поблизости от деревни и урочища имелось целых пять штук. Старательно выспрашивая об этом возницу, Юний постарался запомнить имена хозяев и места расположения вилл.

Свернув на узенькую тропку, примыкавшую к главной дороге, Эдоард заехал поглубже в лес и остановил лошадь.