— Еще бы! — хмыкнул Гас. — Даже с закрытыми глазами и на расстоянии мили.

— Вы говорите так, будто у вас имеются доказательства.

Гас открыл было рот, но ничего не сказал, а прищурился и забегал глазами.

— Ну вот, — сказал он. — Вот. Теперь вам нужны доказательства.

— Вовсе нет. Я не настаиваю на фактах. Мне будет достаточно ваших предположений.

Гас глубоко задумался. Наконец махнул рукой:

— Ладно, черт с ним. Я был зол на вас, хотя вы ничем не обязаны Энди. Я ничего не потеряю, если найду другую работу. В общем, он придушил однажды девушку.

— Мистер Питкерн?

— Он.

— Насмерть?

— О нет! Слегка придушил, так точнее. Ее зовут Флоренс Хефферман. Ее родители жили в развалюхе на Гризи-Хиллз, а теперь имеют хорошенький домик с участком в тридцать акров в долине. Вряд ли сама Флоренс догадалась прижать его, скорее всего с подачи своего отца. Я точно знаю, что за те тридцать акров была уплачена двадцать одна тысяча долларов, да и сама Флоренс после этого уехала в Нью-Йорк далеко не бедной. Откуда на них свалились такие деньги, если это не отступные Питкерна? Существуют две версии. По одной он был без ума от Флоренс и дико ревновал, считая, что она носит не его ребенка. Так Флоренс рассказывала своей лучшей подруге, с которой я близко знаком. По другой версии он психанул, когда его стали шантажировать по-крупному. Это тоже рассказала сама Флоренс, но уже после отъезда в Нью-Йорк. Возможно, вторая версия показалась ей достоверней. В любом случае он ее тогда сграбастал неслабо, я сам видел следы на шее.

— Так! — По довольному лицу Вулфа можно было предположить, что ему только что подарили тридцать акров земли под орхидеи. — Когда, вы говорите, это произошло?

— Года два назад.

— Вы знаете, где теперь мисс Хефферман?

— Конечно. Я могу уточнить ее адрес в Нью-Йорке.

— Отлично. — Вулф шутливо погрозил Гасу пальцем и продолжил: — Я сказал, что не настаиваю на доказательствах, но мне важно, что из сказанного — установленный факт, а что — сплетни.

— Никаких сплетен, это все факты.

— Что-нибудь просочилось об этом в прессу? К примеру, репортажи о слушаниях в суде и тому подобное?

Гас покачал головой:

— До суда дело не дошло. Да и как оно могло туда попасть, если он откупился сорока или пятьюдесятью тысячами долларов!

— Пусть так, но я бы хотел в этом убедиться. Сплетничали об этом в окрестностях? Была ли у происшествия огласка?

— Я бы не сказал. — Гас сделал неопределенный жест. — Конечно, всякое болтали, но правду знали двое-трое, один из которых я, поскольку моя подружка очень дружила с Флоренс. Я распространяться не стал, молчал как рыба до этого момента. Я и теперь проболтался только ради Энди, хотя и не вижу, какая ему от этого будет польза.

— Я вижу, — произнес Вулф. — Не делал ли мистер Питкерн других щедрых подарков в виде недвижимости?

— Мне о них неизвестно. В тот раз он, видимо, потерял голову. Хотя подобное ему свойственно: я-то видел, как он держит себя с людьми. Одно можно сказать точно: сын не пошел в отца. У него седина на висках, пора бы заняться чем-то конкретным. Взять хотя бы вас. У вас тоже седина, и я уверен, что вы не бегаете туда-сюда с воплями и не размахиваете руками, как ненормальный…

Тут я не удержался и хихикнул. Вулф бросил на меня убийственный взгляд и снова выжидающе уставился на Гаса.

— Нет, мистер Требл, конечно же, нет. Ваши замечания общего характера интересны и разумны, но они едва ли мне помогут. Нужны конкретные факты. Вспомните еще что-нибудь, связанное с мистером Питкерном.

Но Гас, очевидно, уже выложил свой главный козырь. Последовали незначительные мелочи, касающиеся Джозефа Джи Питкерна. Гас старался изо всех сил, но ему все никак не удавалось превратить своего хозяина в подозреваемого номер один. И главное: не было даже намека на особые отношения между ним и Дини Лауэр. С другой стороны, как признался Гас, он был простым наемным работником и мало знал, что творится в доме.

В конце концов Вулф переключил свой интерес на другой объект:

— А его жена? За весь вечер, мистер Гас, вы вспомнили ее не более двух раз. Это несправедливо. Что представляет собой эта женщина?

— С ней полный порядок. Можете ее вычеркнуть.

— Неужели она безупречна?

— Она приятная женщина. И очень порядочная.

— Ее травма действительно результат несчастного случая?

— Конечно. Она была одна, спускалась по каменным ступенькам в розовый сад и поскользнулась. Только и всего.

— Она сильно ушиблась?

— Мне кажется, сильно. Но ей уже лучше, она может сидеть и немного ходить. Энди каждый день поднимается к ней за распоряжениями, но она не командует, как другие, а как бы советуется.

— Я понял, что вы ей симпатизируете, — сказал Вулф, — но все же задам вопрос. Можете ли вы категорически утверждать, что она не в силах отнести на руках предмет весом в сто десять фунтов со второго этажа в оранжерею?

— Это со сломанной-то спиной?!

— Ладно, — охотно отступил Вулф. — Но вы не учитываете, что человек, усыпивший мисс Лауэр и отнесший ее в оранжерею, был в состоянии стресса и мог проявить сверхъестественную силу. Я бы посоветовал вам, дружище Гас, не пробовать себя в сыскном деле. Хотя, Думаю, одно вы можете сказать мне точно: где Расположена комната миссис Питкерн? Впрочем, найдется ли на столе бумага и карандаш? Нарисуйте план дома, обоих этажей. Сегодня уже упоминали расположение комнат, но я хотел бы убедиться, что правильно запомнил. Простой набросок с пометками всех комнат.

Из выдвижного ящика стола Гас без возражений достал блокнот и карандаш и приступил к работе. Рисовал он быстро. Не прошло и минуты, как он с двумя листками уже подошел к Вулфу.

— Я не показал здесь лишь заднюю лестницу, ведущую в спальню супругов Имбри; к ней также ведет вот этот коридорчик наверху.

Вулф осмотрел листки, сложил их и убрал в карман.

— Благодарю вас, сэр, вы были…

Его прервали тяжелые шаги на крыльце. Я пошел открывать, не дожидаясь стука. Но его и не последовало. Послышался звук вставляемого в скважину ключа, дверь распахнулась, и вошла знакомая нам парочка. Это был лейтенант Нунан с одним из своих полицейских.

— Какого черта! — рявкнул лейтенант полиции. — Вы кем себя считаете?!

ГЛАВА 7

Не поднимаясь, Вулф вымолвил из своего кресла:

— Мистер Нунан, это чисто риторический вопрос.

— Молчать! Я прекрасно знаю, кто вы. Вы бродвейская шушера, возомнившая, что может приехать в Вестчестер и командовать тут всеми. Сворачивайтесь! Живо! Выметайтесь!

— У меня разрешение мистера Питкерна.

— Черта с два! Он мне только что позвонил. И вы ничего отсюда не возьмете. Можете пудрить мозги в Нью-Йорке, даже окружному прокурору и другим полицейским, но не мне. Вы сами уберетесь или мне помочь?

Вулф оперся на подлокотник кресла и поднял свою тушу.

— Пошли, Арчи. — Он взял шляпу, пальто, трость и двинулся к выходу. На пороге обернулся и мрачно произнес: — Надеюсь еще встретиться с вами, мистер Требл.

Я открыл дверь и пропустил шефа вперед. На улице нашел в кармане фонарик и, подсвечивая под ноги, пошел впереди.

Шествуя по знакомой узкой тропинке, я в сердцах чуть было не наговорил лишнего в адрес Вулфа, но удержался: не хватало нам еще ссориться, когда по пятам идет Нунан с подручным. Вулф, видимо, решил не связываться с превосходящими силами противника. Мы отступали, и на душе было гадко.

Миновав рощицу вечнозеленого кустарника, я перевел луч в сторону теннисных кортов, и тотчас раздались проклятия Вулфа: привыкнув к свету, он ничего не видел без фонарика. Мне снова пришлось светить под ноги. Так мы прохрустели гравием до припаркованной машины, я открыл заднюю дверцу для Вулфа и из-за спины услышал голос Нунана:

— Я еще добр к вам. Мог бы позвонить окружному прокурору и взять санкцию на ваше задержание как свидетелей. Но не сделал этого, как видите. Моя машина перед домом. Обогните его и ждите меня, я последую за вами до границы округа. И чтоб больше я вас здесь никогда не видел. Ясно?

Я промолчал, захлопнул дверцу и нажал стартер.

— Ясно? — рявкнул он снова.

— Да, — вяло ответил Вулф.

Они ушли, а мы поехали назад. На въезде в имение Питкернов остановились, нас осветил фонарем еще один полицейский громила, но ничего не сказал. Я бросил Вулфу через плечо:

— Поверну направо и поеду на север. До Брустера всего десять миль; там уже округ Путнам. Нам ведь велено уехать из округа, но не сказано, в какую сторону.

— Поверни налево и следуй в Нью-Йорк.

— Но…

— Не спорь.

Поэтому, когда сзади блеснули автомобильные фары, я выехал на шоссе и свернул налево. Через пару миль Вулф заговорил:

— Никаких шуток. Никуда не сворачивай, не меняй скорости. С нашей стороны это было бы глупо. Этот человек — безответственный маньяк, но он способен на все.

Мне нечего было ни возразить, ни добавить. Мы оказались посрамлены. Я выбрал кратчайший путь на Хоторн-Сёкл, там свернул на шоссе Сомил-Ривер. Наш враг сидел на хвосте. Часы на щитке приборов показывали без четверти семь. Я не видел лица Вулфа, и меня это раздражало. Я думал так: если он не сдался и продолжает бороться — прекрасно; если он просто нервничает и боится полной ужасных опасностей езды в темноте, меня это тоже устраивает. Но если он просто решил вернуться домой, то мне необходимо немедленно начать его обработку. Только здесь, в темноте автомобильного салона, я понял, как часто выражение его большого морщинистого лица подсказывало мне верную линию поведения.

До первого светофора от Хоторн-Сёкл мы доехали за одиннадцать минут, что было прекрасно. С ходу проскочили перекресток на зеленый свет и через четыре минуты остановились на красный свет второго светофора. При этом Нунан нарочно ткнул нас сзади в бампер. Потом мы снова поднялись на холмы, спустились в долину, выехали на платную автостраду и через милю миновали указатель «Нью-Йорк-сити».

Я принял вправо и сбросил скорость. Если только он заберется домой, думал я в отчаянии, его оттуда никакой силой не вытащить. Езды оставалось минут на двадцать пять, и особых нацежд предотвратить для себя многие хлопоты в ближайшее время я не питал.

Я снизил скорость до тридцати миль и заговорил:

— Мы за пределами Вестчестера, и Нунан оставил нас в покое. Какие будут дальнейшие приказания?

— Где мы находимся?

— В Ривердейле.

— Сколько нам до дома?

Я было открыл рот, чтобы ответить, уже ожидая следующий вопрос, но Вулф вдруг спросил:

— Как нам съехать с этой гоночной трассы?

— Очень просто. Для этого в машине есть руль.

— Тогда съезжай и найди телефон.

Это было что-то новое. Я съехал на боковую полосу, миновал пару кварталов, свернул направо и очень скоро нашел аптеку. Вулф сказал, что звонить придется мне. Я вышел, но шеф медлил с распоряжениями. Наконец он заговорил:

— Не знаю, Арчи, видел ли ты меня в ситуации более дурацкой, чем эта. Я весь вечер думаю только об одном, и будь я проклят, если не найду всех ответов.

— Нет, в такой ситуации я вас еще не видел. Ведь раньше мы решали всегда лишь одну задачу — максимум комфорта, остальные решались как бы сами собой, не так ли?

— Не тот случай, — оборвал меня Вулф. — Разыщи Сола; можно Фреда или Орри, но лучше Сола. Пусть немедленно приедет и встретит нас. Кстати, где?

— Поблизости?

— Да. По дороге в Уайт-Плейнс.

— Ему брать свою машину?

— Да.

— Думаю, подойдет один ресторанчик в Скардейле.

— Так ему и скажи. Позвони Фрицу, скажи, что мы еще задержимся, и спроси, как дела. Все.

Я уже отошел от машины, но снова вернулся, чтобы уточнить относительно ужина, ведь Фриц обязательно об этом спросит.

— Скажи, что мы не приедем на ужин. Я уже смирился с этим. Дело может удержать меня от возвращения домой, но едва ли выманит оттуда, если я там окажусь. Лучше не рисковать.

Очевидно, он знал себя почти так же хорошо, как и я.

В аптеке я нашел телефон и позвонил Фрицу. Тот решил поначалу, что я его разыгрываю, но, убедившись в серьезности наших намерений отказаться от ужина, испугался, подумав, что мы попали в аварию. У бедняги не укладывалось в голове, что, будучи в полном здравии, Вулф может взять и отложить возвращение домой. Я уже подумал было привести к телефону Вулфа, чтобы он сам объяснялся с поваром, но тот принял наконец факты такими, какими я их изложил.

Я набрал номер Сола. Вулф сказал, что сгодились бы Фред или Орри, но я знал, что Сол Пензер один стоит десятка, и если меня не обманывало чутье, нам сегодня требовался как раз такой помощник. Поэтому, когда жена Сола сообщила, что его нет, но он скоро придет, я оставил номер своего телефона и сообщил, что не отойду, пока он не позвонит.

Прошло довольно много времени, пока я дождался звонка. Вернувшись к машине, я ожидал от Вулфа колкостей, но он смолчал и лишь недовольно крякнул. Я сообщил, что Солу на дорогу от дома в Бруклине до назначенного места встречи потребуется не менее часа с четвертью, нам же полчаса, и поинтересовался, что мы будем делать все это время. Вулф буркнул под нос:

— Мы поедем и будем ждать в условленном месте.

Незадолго до девяти Сол Пензер нашел нас за самым дальним от оркестра столиком в ресторане в Скардейле. Вулф к тому времени успел проглотить две дюжины крупных устриц, тарелку сыра, кусок ростбифа без гарнира и приступил к стопке блинов, которые решил сопроводить тарелкой виноградного желе. Относительно качества блюд он не сказал ни слова.

Вулф прикончил блины с желе и перешел к кофе, а Сол все еще жевал котлету из оленины. Видя это, Вулф выразил желание подождать, пока Сол не поест, но тот попросил поскорее ввести его в курс дела: он, дескать, любит есть и слушать.

Чтобы Солу было понятнее, Вулф сделал экскурс в предысторию, затем в подробностях осветил прогноз возможного развития дела. На это потребовалось изрядное количество времени, поскольку он рассмотрел самые невероятные варианты. Были извлечены на свет наброски Гаса Требла. Вулф попросил у официанта чистый лист бумаги и написал несколько строк моей авторучкой. Все это было вручено Солу.

На мой взгляд, план строился на весьма зыбком фундаменте. Уж если у Вулфа хватало мужества отказаться от ужина в собственном доме, то будь я проклят, если стану хныкать из-за риска к полуночи оказаться в одной камере с Энди. Я единственно попросил уточнений насчет применения оружия.