– Мы видели, как разбилась полицейская машина, – повторил стоящий перед ним Гик, отмытый детьми от краски и разнообразия ради голубой, как незабудка. – Мы от них скрывались, а они не вписались в поворот, когда…
– Начни с начала, – перебил его Гарик, который по такому случаю решил отложить перетаскивание в дом своего оборудования и присоединился к беседе. – Почему они за вами гнались? Нет. С самого начала… Как вы там оказались?
– Мы решили проверить на практике высказанное Бобом утверждение о том, что быстрая езда на хорошей машине доставляет удовольствие, сравнимое с эротическим…
– Много ты понимаешь в эротике… – подал голос Владимир.
– Я ничего не понимаю в эротике. Но Катрин из Франции обещала…
– Я этой Катрин голову оторву, – пообещал Боб. – Значит, вы угнали мой трактор…
– Нет. Нам нужна была хорошая машина.
– Ты, братец, нахал!
– Мы угнали «форд-зазнайка».
– Но… – Боб был озадачен. – У меня нет «форда»…
– Мы угнали его не у вас.
– Как? – Бобу показалось, что он ослышался. – Владимир!
– А что – Владимир? – послышалось в ответ.
– Я тебя, кажется, просил за ними присмотреть, а ты чем занимаешься? Дети, цветочки…
– Дети, к твоему сведению, тебе весь дом плющом обсадили…
– Плющом… А фотоэлементы на стене вы видели? Где я буду брать электричество?
– Там же, где и сейчас, – в «Колорадо Электро»…
– Ладно, к делу, – вмешался Олаф. – У кого вы угнали машину?
– У группы из четырех человек, в двадцати километрах к северо-востоку.
– Воровать нехорошо, – назидательно произнесла Кристина. Она и еще одна незнакомая девочка подошли к Бобу и с интересом его разглядывали.
– Надо сказать, люди же волнуются, – без особой уверенности произнес Боб. – Где машина?
– Машина утонула в озере, которое…
– Значит, так, – решительно заявил киберпанк, – никому ничего не говорим. Вас кто-нибудь видел?
– Возможно, но режим маскировки сделает опознание проблематичным…
– Значит, вы удирали… А почему полиция решила за вами погнаться?
– Предположительно, они решили, что погоня не станет без веской причины использовать огнестрельное оружие…
– Какое?! – хором поинтересовались Алек, Кристина и незнакомая девочка.
– Дром-Е, две тысячи двадцать пятого года.
– Класс! – восторженно выдохнул Алек.
Боб молча отошел и уселся на крыльцо. Он хотел пива, но при детях пока стеснялся.
– Ладно, – сказал наконец Гарик. – Я все понял, сумки разгружать придется мне одному. – Боб вздохнул и молча направился к своему автомобилю.
– Меня зовут Гарик, – сказал Гарик, с трудом волоча огромных размеров баул. Двигаться сам баул отказывался, его колесики буксовали на рыхлой земле, которая была у Боба во дворе вместо нормального асфальта.
– Мы знаем, – серьезно сказала Кристина. – Вы тот самый Гарри, который технический гений…
– Да, это я, – скромно признался Гарик.
– А что такое «макаронник»? – уточнил Люк. – Тоже технический термин?
Кристина поспешно отвернулась, а Алек, который не считал нужным скрывать эмоции, громко захихикал.
– Кто назвал меня макаронником? – грозно осведомился Гарик.
– Ответить не могу.
– Почему?
– По Интернету поступила просьба не отвечать на этот вопрос.
– Та-ак… А от кого?
– От Владимира.
– Понятно. – Гарик вздохнул. – Я тут чуть третью мировую войну не начал, чтобы им угодить, а они меня… нет, ну куда это годится!
– Я могу извиниться, – предложил Владимир.
– Давай!
– Ну… извини.
– И это все?
– Да.
– Ладно, извиняю. – Пятясь задним ходом, Гарик исчез в недрах Бобова бунгало, а секундой позже оттуда донесся звук падения – сначала его, Гарика, а затем чего-то стеклянного.
– Забыл сказать, – крикнул в пространство Боб. – Там у меня робот полы полирует…
– Я хотел бы уточнить, – Люк вновь вернулся к интересующей его теме, – почему воровать нехорошо?
– Потому что это разрушает устои общества, – заявил Ахмет со стоящего на газоне экрана.
– Ты сам-то понял, что сказал?
– Эй, послушайте, – с тревогой произнес Боб, – а ну-ка, всю электронику, что вы по газону раскидали, соберите! В шесть у меня поливальная установка включится… Если включится, конечно…
– Поливальная установка не включится, – сказала Кристина. – Там нет воды.
– То есть как – нет?
– Ну… Мы уже все полили. И кроликов покормили…
– Кроликов – ЧТО?!
Вероятно, что-то в голосе Боба насторожило девочку, поскольку она повернулась и, не говоря ни слова, принялась убирать разбросанные по участку предметы.
– И я еще беспокоился из-за того, что ко мне в сарай попал метеорит! – словно не веря самому себе, сказал Боб.
– Извините. – Это снова был Люк, и Боб подумал, что, кажется, знает, что сейчас скажет Эй-Ай. – Почему все-таки воровать нехорошо?
Человечество не любит воров. Этот факт красной строкой проходит через всю его историю, начиная с того момента, как наши предки спустились с дерева, возможно, именно в поисках того, кто украл отложенные на черный день бананы, и кончая эпохой совершенствования развитой демократии. Воров били, казнили, воспитывали, изолировали от тех, кто еще не успел попасться на краже… Словом, все было бестолку. Слегка обескураженные, Эй-Ай наблюдали за тем, как их друзья забыли и про чемоданы, и про развязанные Гариком боевые действия против американского народа (только что пал Манхэттен), и про разбитую полицейскую машину… Они спорили об этичности кражи.
Как и следовало ожидать, мнения разделились. Среди киберпанков, как и в любой среде, можно было встретить как сторонников теории порядка и гармонии, полагающих, что в здоровом обществе краже не место, так и приверженцев теории хаоса, резонно вопрошающих: а где это вы видели здоровое общество?
С одной стороны, воровать действительно нехорошо. Факт воровства доставит пострадавшей стороне отрицательные эмоции… С другой – в ходе дискуссии периодически всплывало упоминание группы людей, обладающих особым статусом: их называли лохи, ламеры и (Владимир) – отмороженные. У таких не украсть было грешно, поскольку они просили об этом сами.
Что самое интересное, внимательно изучающие «материалы дискуссии» Эй-Ай нашли наиболее трудным для понимания вовсе не вторую, а первую группу аргументов. Допустим, факт кражи огорчит обворованного. Ну и что?
В ответ Боб – он имел биологическое образование, и неплохое – объяснил киберам основы теории Фрейда, той ее части, где говорится об отождествлении себя с другим человеком и о жалости. Это было решительно невозможно понять.
– Мы должны жалеть тебя, – прямо спросил Гик, – потому что у тебя нет брони?
– Э… – только и мог ответить киберпанк. – А зачем мне броня?
– Вот именно – зачем?
– Но можно жалеть ту четверку, у которой теперь нет автомобиля.
– Тот факт, – возразил Мак, – что автомобиль разбился в аварии, имел место позднее и в контексте дискуссии рассматриваться не может. Нет никаких гарантий, что они не разбили бы его сами. Мы рады, что при разбивании автомобиля они не пострадали.
– Постой, это уже перебор! – возмутился Владимир.
– Что такое перебор?
В сущности, все было просто. Эй-Ай просто в голову не могло прийти поставить себя на место людей, для этого у них не было ни малейших оснований. И даже поставив, они не могли вызвать в себе эмоций, хотя бы отдаленно напоминающих описанные Бобом жалость и угрызения совести.
– Ну представь, – сказал наконец Боб, отчаявшись, – что машину украли у тебя.
– Ну и что?! – удивился Люк, выражая общее мнение четверки. – Я всегда могу угнать еще! То есть мы, конечно, воздержимся, раз так надо, но переживать из-за такого пустяка…
«…могут только люди», – напрашивалось обобщение, но до таких высот логики Эй-Ай еще не поднялись.
Глава 17
Удивительно, на какие жертвы человек готов идти ради личного комфорта.
Совершенно иной характер носила дискуссия, развернувшаяся на берегу безымянного озера, уже упоминавшегося ранее в нашем повествовании. Закончив предварительные обмеры и фотографирование остатков вещественных доказательств, полиция уехала, оставив для охраны объекта лишь двоих, – главным образом потому, что на этом настоял Палмер. Он же вручил дежурным по фотоаппарату и велел держать ухо востро.
Фотоаппараты эти лежали сейчас на травке на живописном берегу, скрытые от проезжающих по дороге экипажей густыми кустами. Здесь же, на травке, удобно расположились Нико и его напарник, оба связанные и без сознания.
– А я сказал – полезешь! – бесцветным голосом повторил Раби. Джон сделал еще один малюсенький шажок – вода теперь доходила ему да колен – и содрогнулся. Его можно было понять: если на воздухе температура составляла добрых плюс двадцать по Цельсию, то в ледяной воде, поступающей в озеро из горного ручья, было в лучшем случае плюс десять. Судя же по выражению лица несчастного бандита, она и вовсе была отрицательной, эта температура.
– Ты не полезешь, – развил Раби свою мысль, – Хирург зальет тебе ноги в бадью с цементом и сюда же плюхнет. Выбирай.
Ответом ему был громкий всплеск, Джон, когда надо, умел соображать быстро и правильно.
Секунд десять все было тихо, лишь расходились по поверхности круги, поднятые им при погружении. Джон честно «отмывал» свои «грязные» деньги.
Вода в озере была не прозрачная, а темно-красная, цвета хорошего чая. Возможно, причиной тому было железо, вымываемое из окрестных гор, возможно – это были водоросли, а может быть – что-то еще. До сегодняшнего дня это никого особенно не занимало: местные жители предпочитали купаться в других озерах, помельче, а значит – более теплых; что же касается поступающей в поселок питьевой воды, то она фильтровалась и была чистой как слеза.
Первые двадцать сантиметров пути вниз Джону дались легко. Атлетического сложения, он был хорошим пловцом и мог бы, пожалуй, погрузиться и глубже, если бы не одно странное наблюдение, сделанное им по дороге.
Темнота.
Вода в озере была, как мы уже заметили, темно-красной, и она очень хорошо поглощала солнечный свет. Слишком хорошо. Джона окружал зеленоватый полумрак, и трудно было заставить себя продолжать погружение туда, где царила совсем уж непроглядная тьма. В то же время здесь, в не прогретом солнцем слое воды, было еще холоднее. Гораздо холоднее! Успевший уже привыкнуть к прохладе верхнего слоя, Джон очень ясно ощутил перепад температуры, пожалуй, здесь было не больше плюс пяти.
На этом месте нервы у гангстера не выдержали, он извернулся и бросил взгляд на поверхность. Лучше бы он этого не делал! Поверхности не было, солнечный свет рассеивался там, вверху, и выглядело это… ну, лучше всего оно описывалось словосочетанием «кровавый туман».
Несчастный Джон рванулся вверх, к свету, и словно по волшебству сумрак рассеялся, сменившись ослепительным светом дня, холод уступил место обволакивающему теплу, и наконец – вот она – свобода!
Раби неправильно истолковал счастливое выражение на лице вылетевшего из воды чуть ли не по пояс соучастника.
– Нашел?
– Что? – Джон, похоже, был не на шутку удивлен. Еще больше он удивился, увидев выражение ярости на лице своего начальства, затем он вспомнил, что вроде бы нырял за машиной.
– Не, – выдохнул он. – Я сейчас…
Плавая по-лягушечьи в пяти метрах от берега, он сделал несколько глубоких вдохов и снова ушел в глубину, на этот раз ногами вниз. Ему почему-то казалось, что так безопаснее. Погружаясь «солдатиком», Джон делал широкие взмахи руками, снизу вверх, оказываясь после каждого взмаха на полтора метра глубже. Всего он успел сделать два взмаха…
После первого сверкающее зеркало поверхности растворилось в кровавом тумане, пронизанном косыми полосами красного света. Тиски ледяного холода, о которых он уже успел забыть, сомкнулись сначала на его ногах, а затем, по мере погружения, и на горле. Второй взмах привел беднягу в полную тьму. Ничего решительно не было видно в этом мире вечной ночи, и Джон впервые задал себе вопрос: а найдет ли он дорогу на поверхность?
Поделиться книгой: