— Так милиция позвонила и потребовала, чтобы я еще раз продиктовала им список всех посетителей, кто был у Михаила Валентиновича вчера в промежутке между пятью и семью часами вечера.

Леся вздрогнула. Она была в приемной в шесть вечера.

— А еще Нелли приходила, — продолжала плакать Оксана. — И сказала, что деньги пропали!

— Кто такая Нелли?

— Нелли? Нелли — это Нелли.

— Да кто она такая?

— Жена Михаила Валентиновича.

— А почему тогда она для тебя Нелли?

Оксана смутилась.

— Ну, это я ее так называю, — призналась она наконец. — Она моя двоюродная тетя. У нас в семье ее все так называют.

Еще и родственница! Но пока подруги решили не заострять на этом факте своего внимания. Они сосредоточились на том, о чем говорила им Оксана.

— Они с ней тридцать лет душа в душу прожили. В прошлом году юбилей отмечали. Так все роскошно было! В ресторане. Сплошные белые лилии. Нелли их обожает. И Михаил Валентинович это знал и скупил целую оранжерею. Специальный заказ был из Голландии. Аромат стоял такой, что закачаешься!

Кира невольно содрогнулась. Она лилии не любила именно из-за их дурманящего аромата. Она даже слышала, что если в небольшой спальне оставить на ночь роскошный букет этих цветов — подарок, к примеру, влюбленного мужчины, то наутро можно вовсе не проснуться. Ядовитый аромат сделает свое дело.

— А с деньгами что?

— В общем, Нелли, то есть Елена Яковлевна, сказала, что ее муж вчера снял с их счета крупную сумму денег. Целых сто тысяч долларов! Представляете?!

— Зачем?

— Сказал, что подыскал им отличную новую квартиру. И нужно внести залог за нее.

— Целых сто тысяч? Сколько же сама квартира должна была стоить? Миллион?

— Я не знаю. Потому что никакой квартиры, оказывается, он покупать не собирался. Их семейный риелтор, с которым они всегда имеют дело, ничего такого не слышал. И никакой сделки не оформлял. Даже разговора такого с Михаилом Валентиновичем не вел.

— А деньги?

— Деньги были в наличных. И они пропали!

Помолчав, Оксана вытерла глаза и добавила:

— Но самое интересное, что пропасть они могли только отсюда!

И Оксана обвела рукой пространство вокруг себя.

— Почему?

— Потому что из банка Михаил Валентинович приехал сразу в офис. И потом у него пациенты один за другим шли. Он никуда не выходил.

— А через запасной выход? Ты могла и не видеть, как он ненадолго ушел, а потом вернулся.

— Говорю же, пациенты шли один за другим, — терпеливо повторила Оксана. — Один уходил, другой уже через пять минут звонил. Михаил Валентинович, извините за подробности, едва в туалет успевал сходить.

— Значит, деньги должны были остаться в офисе?

— В том-то и дело! Но их тут нет! Я все осмотрела!

— И что говорит на этот счет милиция?

— Милиция считает, что Михаила Валентиновича могли отравить, чтобы похитить эти деньги.

— Так его отравили?!

Это подруги воскликнули хором.

— А я вам разве еще не сказала? — похлопала Оксана своими глазками, которые из-за пролитых ею слез и смывшейся туши приобрели сходство с кроличьими. — Ну да, отравили его, бедненького.

— А как?

— Кто? И когда?

— Если бы знать! — вздохнула Оксана. — Но раз милиция запросила список тех посетителей, которые были у Михаила Валентиновича с пяти до семи, значит, кто-то из них. Верней, в это время.

Лесе стало дурно. Какой кошмар! Она была у доктора как раз в этот промежуток времени. И самое ужасное, что, по всей видимости, пропавшие деньги, которые ищет милиция, и находятся сейчас у нее дома. В тумбочке! Ай-ай!

— Оксана, а вас-то саму милиция не дергала?

Кира тоже смекнула, что Лесе грозят крупные неприятности, если кто-то пронюхает, что у нее в руках оказались денежки покойного доктора. Тут могут возникнуть подозрения, что именно она сыпанула доктору яду в бокальчик, чтобы захапать папочку с денежками. Откуда у нее взялся яд? Это ментов заинтересует в последнюю очередь. Мало ли чего только в своих сумочках женщины не таскают. Могла Леся и яд прихватить на всякий пожарный случай.

И Кира сейчас попыталась отвести подозрения от подруги.

— Меня? — возмутилась Оксана, но ее глаза предательски забегали, а на щеках загорелись два неровных красных пятна. — Меня-то за что подозревать?

— Ты тоже была тут в это время!

— Я была на работе! И я не знала, что Михаил Валентинович принес с собой крупную сумму денег.

— Это ты так говоришь. А на самом деле вполне могла знать.

— Откуда?

— Он же тебе доверял. Вот и рассказал!

— Зачем?

— Да просто так. Или похвалиться хотел. Мол, вон я какой богатый. Сто тысяч долларов — для меня тьфу! Семечки. Он их из банка без всякой охраны спокойно может взять.

Глаза Оксаны снова наполнились слезами. Только на этот раз это были совсем другие слезы.

— Вы сейчас говорите прямо как они, — проревела Оксана. — Как менты!

— Так они тебя все-таки заподозрили!

— Да! Всех подозревают! И пациентов, и меня, и даже Нелли, то есть Елену Яковлевну! Всех к себе требуют, кто был у Михаила Валентиновича с пяти до семи. А вам они что, еще не звонили?

И Оксана снова зарыдала.

— Ой, как страшно! — стонала она. — А еще…

Она запнулась, словно не решаясь сказать.

— Что еще случилось?

— Еще люди какие-то доктора спрашивали сегодня, — прошептала Оксана. — По телефону два раза звонили, а потом…

— Какие люди?

— Не знаю, бандиты какие-то!

— Пациенты доктора? На прием записаться хотели?

Но Оксана так активно затрясла головой, что сразу стало понятно: ничего общего с истиной предположение подруг не имеет.

— Нет, нет. Они его спрашивали. А когда я им сказала, что он умер… то есть убит, они жутко разозлились.

— На тебя? На тебя-то за что?

— Они мне не поверили. Грозились ужасно! Обещали меня изуродовать, если я буду продолжать покрывать доктора. Сказали, что они все эти фокусы прекрасно знают. А Михаил Валентинович, мол, был им кое-что должен. Но не хочет отдавать и прячется.

— А потом?

— Потом, слава богу, ко мне как раз следователь позвонил. Я дала им поговорить с ним. И они ушли.

И Оксана снова затряслась в рыданиях, повторяя, что такого скверного дня, как вчера, у нее еще не было. И сегодняшний, судя по его началу, будет ничуть не лучше.

Из разговора с секретаршей покойного психотерапевта подруги четко поняли по крайней мере одну вещь: яд в организм доктора попал в промежутке с пяти до семи часов прошлого вечера. Что это могло означать непосредственно для самой Леси? Хорошо это было для нее или совсем скверно? Скорее, скверно, ведь Леся как раз в это время курсировала между приемной доктора и домом его знакомого, которому он был должен отдать эти деньги. Аж целых сто тысяч долларов — это же не фунт изюма!

— В общем, так, — распорядилась Кира, когда они собрались на военный совет в маленьком кафе неподалеку от офиса покойного доктора. — О деньгах ты пока помалкиваешь!

— Почему?

— Потому что это немедленно сделает тебя подозреваемой фигурой номер один! Как они оказались у тебя? Вдруг ты их украла у покойника?

— Но ведь я несла их другому человеку и…

— И где он? Где, спрашиваю, этот другой человек? Вот сначала найдем его, заручимся его показаниями, что он в самом деле ждал денег от Пешкова, а потом уже… Потом видно будет.

— А сейчас что?

— Сейчас будем искать того типа. Давай адрес!

— Зачем? Мы там уже были! Никого там нет!

— Нам надо узнать, кто хозяин квартиры. И кто там вообще живет. Через компьютер пробьем.

Леся порылась в своей сумке. Хорошенько так порылась, минут десять рылась, но проклятая бумажонка никак не находилась. Вместо нее на столе появилась пара колготок с крохотной замазанной красным лаком стрелкой на пальце, пудреница с остатками компактной пудры цвета «нежный загар», два пакетика растворимого кофе — три в одном, пачка презервативов и еще одна — другой фирмы, несколько визиток туристических фирм и салонов красоты, зубная щетка, трусики-стринги в упаковке, наконец книжка того самого Пешкова.

Последняя заинтересовала Киру больше всего. Она взяла ее в руки, открыла и начала читать.

— Кира, — окликнула ее Леся, когда совершенно отчаялась найти бумажку. — Ау! Ты еще тут?

— А? Что?

— Оставь книжку.

Кира послушно, хотя и с явной неохотой отложила книгу в сторону.

— Написано здорово! Очень увлекает! — призналась она. — Ну, нашла?

— Нет.

— Дай, я посмотрю.

Кира принялась в очередной раз перерывать барахло и вдруг задумалась, одновременно глядя на презервативы, зубную щетку и трусики.

— Леся, а скажи мне, где ты сегодня ночевала? Ведь не дома, да?

Леся покраснела и отвела глаза.

— Дома.

— Не ври мне! Я хорошо знаю этот стандартный набор для походов к мужчине на сторону. Тапочки тебе там еще предложат, а вот зубную щетку и чистые трусики — об этом всегда приходится думать самой.

— Ну да, я собиралась пойти к одному другу, — пробормотала Леся. — Но в последний момент передумала.

— И вы договорились, что встретитесь сегодня! — договорила за подругу Кира. — Поэтому ты и не стала выкладывать из сумки все эти предметы. Говори, кто он такой? Я его знаю?

— Это Дима.

На какое-то время Кира лишилась дара речи. Дима в жизни Леси присутствовал только один. Во всяком случае, тот Дима, ради которого она стала бы краснеть и отводить глаза.

— Леся, не делай этого! — взмолилась Кира. — Вы с ним уже два раза расставались по-крупному, разъезжаясь по разным квартирам. И бог знает, сколько раз расставались без раздела имущества.

— А что мне делать? Знаешь, как я переживаю, что Магомет Али оказался женат? У меня словно вся жизнь в один миг рухнула.

— Но это же не значит, что надо бросаться в объятия первого встречного.