Еврейский закон позволял евреям вести дела с неевреями по другим правилам, чем те, которыми они должны были руководствоваться, вступая в деловые отношения с еврейским «ближним».

Так называемый, закон для иностранцев гласит: «Чужеземцу ты можешь давать в займы ради роста, но ближнему своему ты не должен давать ради роста».

Рассеянные среди других народов, не ассимилируясь с ними и никогда не теряя своей яркой расовой обособленности, евреи в течение многих столетий получили возможность применять этот закон на деле.

Пришельцы среди чужих, подчас жестоких, они этим законом осуществляли, своего рода, справедливое возмездие. Однако, и этим нельзя объяснить финансовое превосходство евреев, — скорее надо искать его в самих евреях, в их силе, находчивости и в их особых способностях.

Уже на заре еврейской истории видно, что стремление Израиля было направлено к тому, чтобы сделаться народом–владыкой над всеми народами.

По–видимому, все пророчества имели своей целью лишь нравственное просвещение мира, при посредстве Израиля; однако, его воля к господству, извращала это. По крайней мере, весь строй Старого Завета позволяет придти к такому заключению.

По древним преданиям, евреи не исполнили божественного приказания изгнать Ханаанитов, дабы Израиль не осквернялся скверной последних. Евреи учли, какая масса силы будет без пользы растрачена, если они прогонят Ханаанитов, и предпочли оставить их на родине.

«И бысть, когда Израиль усилился, то обложил Ханаанитов податью и не изгнал их».

Это непослушание, это предпочтение материального господства духовному водительству положили начало никогда не прекращавшемуся наказанию Израиля и его бедам.

Рассеяние евреев среди народов, длящееся вот уже 2.500 лет, изменило спасительное назначение их, которое, по их писаниям, указывалось им Божественным промыслом.

Духовные вожди современного еврейства продолжают утверждать, что задачи Иудеев среди народов духовные, но это утверждение мало убедительно, так как доказывающие это факты отсутствуют.

Израиль, в продолжение всей новой истории, смотрит на нееврейский мир только с одной стороны: каким способом можно обратить его жизненные силы к себе на службу.

Но обетование продолжает существовать: вдали от собственной земли, подвергаясь преследованиям везде, куда он направляет стопы свои, Израиль увидит конец своего изгнания и безотечественности в новой Палестине, где, согласно пророчествам древних пророков, Иерусалим вновь сделается духовным центром земли.

Если бы еврей мог сделаться продуктивным работником и соработником, то, по всей вероятности, рассеяние еврейства не приняло бы всемирного характера. Но, так как он сделался торговцем, его инстинкт гнал его во все концы обитаемого мира.

Евреи уже в ранние времена появились в Китае. В Англии они появились в эпоху Саксонского владычества. Еврейские торговцы были в южной Америке за сто лет до прибытия туда миссионеров. Уже в 1492 году они устроили сахарные заводы на острове Св. Фомы.

В Бразилии они твёрдо осели в то время, когда на побережье нынешних Соединённых Штатов существовали лишь немногие посёлки. Как далеко они проникали, можно видеть из того, что первый белый ребенок родившийся в Георгии, был еврей — Исаак Минис.

Присутствие евреев на всём земном шаре и их племенная сплочённость сделали то, что они сохранились, как народ, среди других народов, представляя, как бы, корпорацию, агентов которой можно было найти везде.

Возвышению евреев в финансовом господстве способствовало, однако, главным образом, их особое дарование: ловкость в изобретении всё новых и новых деловых методов.

До появления евреев на мировой сцене оборот протекал в самых простых формах. Если начать доискиваться корня происхождения многих деловых методов, которые ныне разнообразят и облегчают торговлю, то, в конце концов, есть большая вероятность, что мы встретим еврейское имя.

Многие необходимые приёмы в области кредита и вексельного права были изобретены еврейскими купцами не только затем, чтобы пользоваться ими между собой, но и для того, чтобы запутать в них неевреев, с которыми они вели торговлю.

Древнейший сохранившийся вексель был выдан евреем Симоном Рубенс. Торговый вексель есть еврейское изобретение, так же, как и платёжное свидетельство на предъявителя.

Интересна история этого платёжного свидетельства на предъявителя. В давние времена враги евреев обирали их до последней копейки и, тем не менее, они удивительно быстро поправляли свои дела и скоро вновь становились богатыми.

Чем объяснить столь быстрый путь от бедности к богатству?

Тем, что их актив скрывался под анонимом «предъявитель», и этим путём значительная часть их состояния оставалась нетронутой.

Во времена, когда даже морские разбойники имели право конфисковать товары, отправляемые для евреев, евреи стали оберегать себя тем, что они посылали свои товары по безыменным накладным (полисам).

Вообще, все старания евреев были направлены к тому, чтобы добиться возможности оперировать с товарами, а не с лицами.

Прежде все правовые требования были личные, но еврей скоро пришёл к тому убеждению, что товары — надёжнее лиц, с которыми он вёл дела, и потому применил все старания добиться того, чтобы претензии предъявлялись не к лицам, а к ценностям.

Этот способ имел ещё и то преимущество, что сам еврей, по возможности, оставался в тени. Такая система придала всему деловому обороту сухость, так как стали предпочитать иметь дело с товарами, а не с живыми людьми, и сухость эта сохранилась и поныне.

Дальнейшее изменение в этой области, преемственно сохранившееся до наших дней и позволяющее евреем скрывать то могущество, которого они достигли, по природе своей тождественно с «документом на представителя»: оно даёт возможность предприятию, находящемуся под властью еврейского капитала, действовать под именем, которое не содержит в себе ни малейшего намёка на участие в нём еврейского влияния. (Анонимные общества, Акционерные компании).

Еврей есть единственный и первый «международный» капиталист, причём, в своей деятельности он не обращается к помощи неба, но предпочитает, в качестве своих агентов, пользоваться нееврейскими банками и трестами.

Слухи, производящие иногда большое впечатление, о едином нееврейском капиталистическом фронте часто обязаны своим происхождением этой еврейской привычке.

Изобретением фондовой биржи мир равным образом обязан еврейскому финансовому таланту.

В Берлине, Париже, Лондоне, Франкфурте, Гамбурге евреи оказывали преобладающее влияние на первые фондовые биржи, а Венеция и Генуя, в древних донесениях, прямо называются «еврейскими городами», с которыми можно вести большие торговые и банковые дела.

Английский банк был основан по совету и при помощи еврейских переселенцев из Голландии; Амстердамский и Гамбургский банки возникли под еврейским влиянием.

Уместно будет остановиться здесь на одном своеобразном явлении, неразрывно связанным с преследованием и переселением евреев из страны в страну в Европе. Где бы они ни появлялись, туда, как будто, переносился за ними и узловой пункт делового оборота.

Пока евреи пользовались свободой в Испании, там находился и денежный мировой центр; с изгнанием евреев, Испания потеряла своё финансовое значение и уже не вернула его более никогда.

Историки европейской экономической жизни постоянно останавливаются над вопросом, почему узел торгового оборота передвинулся из Испании, Португалии и Италии на север, — в Голландию, Англию и Германию. Ни одно из даваемых этому явлению объяснений не находит себе фактического обоснования.

Однако, если принять во внимание, что это перемещение совпадает с изгнанием евреев с юга и бегством их на север и, что, с их прибытием в северные страны, начинается торговый расцвет последних, продолжающийся и доныне, то объяснение, казалось бы, найти не трудно.

Мы постоянно встречаемся с тем фактом, что в момент, когда евреи вынуждены бывали переселяться, за ними вслед перемещался и центр торговли благородными металлами.

Распространение евреев по Европе и по всему земному шару, причем еврейская община не теряла связи со всеми остальными общинами, связи крови, веры и страданий, давало им возможность сделаться «международными» в такой мере, в какой это было немыслимо для другой расы или любой группы купцов того времени.

Они не только были везде (везде были также Американцы и Русские), но продолжали находиться в постоянном контакте друг с другом.

Они были организованы задолго до наступления момента возникновения осознанных международных торговых организаций, будучи взаимно связаны невидимыми нитями общности жизненных условий.

Многие средневековые писатели даже удивляются тому, что евреи были лучше осведомлены о положении дел в Европе, чем многие правительства.

Евреи также хорошо разбирались и в том, что будет; равным образом они лучше были осведомлены о политических конъюнктурах и условиях, чем государственные люди по профессии.

Эти сведения они письменно пересылали от одной группы к другой, из страны в страну и этим путём они бессознательно положили начало финансовой осведомительной службе.

Несомненно, что эта служба была бесконечно драгоценна для их спекулятивной деятельности. Своевременная осведомлённость в те времена, когда всякого рода известия были скудны, ненадёжны и получались крайне медленно, была необычайно важна.

Обстоятельство это дало возможность евреям стать посредниками при заключении государственных займов, которые всячески ими поощрялись. Евреи издавна стремились сделать государства своими клиентами.

Заключение государственных займов облегчалось тем, что в различных странах проживали члены одного и того же семейства финансистов: они представляли собой ту международную директорию, которая разыгрывала между собой королей и правительства, обостряя национальную вражду, к немалой выгоде самих этих финансовых агентов.

Один из самых распространённых упрёков, делаемых современным еврейским финансистам, заключается в их особенной способности к такого рода финансовым операциям.

Все критики евреев, как деловых людей, меньше всего при этом имеют в виду тех деловых людей из среды евреев, что работают с частной клиентурой.

Тысячи мелких еврейских дельцов пользуются полным уважением, точно так же, как и десятки тысяч еврейских семейств уживаются с нами, как добрые соседи.

Критика, поскольку она направлена против выдающихся финансовых воротил вообще, чужда расового оттенка.

К сожалению, к рассматриваемой нами проблеме часто примешивается расовый предрассудок, легко ведущий к недоразумениям, благодаря тому простому факту, что в длинной цепи международных финансов, сковывающей весь мир, на каждом кольце её мы встречаемся с еврейским капиталистом, с еврейским семейством финансистов или с определённой еврейской банковой системой.

Многие видят в этом планомерную организацию еврейской силы, в целях господства над неевреями. Другие объясняют это расовой симпатией, — продолжением семейного дела потомками и разветвлением первоначального дела.

По древним писаниям, Израиль произрастает, яко лоза виноградная, дающая всё новые и новые отпрыски, углубляясь корнями в землю, но все эти отпрыски составляют лишь часть того же ствола.

Способность евреев завязывать деловые сношения с правительствами надо поставить в связь с периодами преследования евреев: они поняли тогда могущество золота в сношениях со своими продажными врагами.

Куда бы еврей ни шёл, за ним следовало проклятие отвращения других народов. Евреев, как расу, никогда не любили, этого не станет отрицать и самый правоверный еврей, хотя он объясняет это по–своему.

Отдельные евреи могут пользоваться уважением, а многие черты их характера, при ближайшем рассмотрении, представляются драгоценными. Тем не менее, одна из казней, которую носят на себе евреи, как народ, это нерасположение к ним, как к особой расе.

Даже в новейшее время, в цивилизованных странах, при условиях, исключающих возможность преследования, эта нелюбовь продолжает существовать.

Несмотря на это, по–видимому, евреи вообще не заботятся о приобретении дружбы нееврейских масс, может быть, по той причине, что они помнят прежние неудачи в этом направлении, вернее же, потому, что они сами убеждены в превосходстве своей расы.

Какова бы ни была истинная причина этого, несомненно, однако, что главное их стремление было всегда направлено к тому, чтобы заручиться расположением королей и дворянства.

Какое дело евреям до того, что народ скрежещет на них зубами, когда властители и дворцы их друзья?

Благодаря этому, даже в самые жестокие для евреев времена всегда находился «придворный еврей», который, при посредстве займов и долговой петли, добивался доступа в королевские передние.

Еврейская тактика была всегда одна и та же: «путь в Главную Квартиру врага».

Никогда, например, евреи не пытались расположить в свою пользу русский народ, но зато, всемерно добивались приобрести благосклонность русского двора.

Так же точно их мало заботил немецкий народ, но проникнуть к германскому двору им удавалось.

В Англии еврей только пожимает плечами, когда ему говорят о противоеврейских настроениях народа: какое ему до этого дело? Разве за ним не стоит всё сословие лордов, разве не в его руках верёвка, которой связана британская биржа?

Эта тактика всегда обращаться к «Главной Квартире» объясняет то огромное влияние, которое еврейство приобрело на многие правительства и народы.

Тактика эта приобрела ещё большую силу, благодаря еврейскому уменью всегда предлагать то, в чём правительство нуждается.

Если правительство нуждалось в займе, то «придворный еврей» устраивал его, при посредстве евреев, живших в других больших центрах или столицах.

Если правительство хотело заплатить долг другому правительству, не прибегая для этого к перевозке благородных металлов при помощи каравана мулов через неспокойные местности, еврей устраивал и это: он пересылал кусок бумаги, и долг уплачивался банкирским домом в чужой столице.

Первые попытки продовольствовать и снабжать армии при посредстве военных поставщиков были тоже взяты на себя евреем: он имел капитал и знал нужную для этого систему; помимо того, он был доволен тем, что должником его являлась целая нация.

Нет признаков того, чтобы эта тактика, так превосходно помогавшая еврейской расе в тяжёлые для неё столетия, изменилась и теперь.

Понятно поэтому, что, мысленно представляя себе ту силу влияния, которой в наши дни пользуется столь малочисленная раса его соплеменников, и сравнивая несоответствие числа с могуществом своего народа, еврей видит в этом своё расовое превосходство.

Нужно иметь в виду, что еврейская изобретательность создавать всё новые и новые формы делового оборота не иссякла и поныне, равно, как и способность приспособляться к новым условиям.

Евреи, прежде всего в чужих странах, устраивают филиальные отделения в целях доставить этим скорый барыш главной фирме.

Во время войны много говорили о «мирных завоеваниях» Германского правительства, выражавшихся в том, что оно устраивало в Соединённых Штатах филиальные отделения и представительства немецких фирм.

Что многие немецкие филиальные отделения работали здесь, — это бесспорно, но, в действительности, это были не немецкие, а еврейские предприятия.

Старые немецкие торговые дома были слишком консервативны, чтобы самим бегать в Соединённые Штаты за клиентами.

Напротив, еврейские фирмы такими не были, они прямо кинулись в Америку и делали здесь дела. В конце концов, правда, конкуренция принудила и большие немецкие фирмы последовать этому примеру. Но первоначальная идея была еврейской, а не немецкой.

Другой современный деловой способ, чьё происхождение надо приписать еврейским финансистам состоит в соединении промышленности, родственной по производству.

Если, например, приобретается кем–нибудь электрическая станция, то одновременно покупают и городской трамвай, потребляющий энергию.

Возможно, что некоторым поводом для этого служит желание использовать выгоду полностью, по всей линии от производства энергии вплоть до потребления ее городским трамваем.

Но главная причина кроется в следующем: при посредстве электрической станции, увеличить цену за доставляемый трамвайному обществу ток и, таким путём, иметь возможность увеличить проездную плату; этим путём финансисты, в чьих руках находится дело, получают прирост прибыли по всей линии.

При этом, Общество, которое стоит ближе к потребителю, объявляет, что расходы его увеличились, но умалчивает, что цены повышены самим собственником, а вовсе не лицами, стоящими вне предприятия, вынужденными к этому условиями денежного рынка.

Ясно, что в настоящее время существует финансовая сила, которая ведёт мировую, строго организованную игру: вселенная — игорный стол, ставка, — мировое могущество.

Культурные народы потеряли всякое доверие к учению, что во всех совершающихся переменах виноваты, так называемые, «экономические условия».

Под маскою «экономических законов» скрываются самые разнообразные явления, в которых, так называемые, «законы» вовсе не повинны. Повинны в них законы самолюбия небольшой кучки людей, которая обладает волей и силой обращать народы, насколько возможно, в своих подданных.

Возможно, что многое может быть национальным, но, чтобы могло быть таковым денежное хозяйство, в это в наши дни никто уже не верит и все убеждены в том, что в международном денежном хозяйстве на деле устранена всякая конкуренция.

Существуют, правда, несколько независимых банкирских домов, но лишь немногие из них имеют какой–либо вес.

Большие заправилы, те немногие лица, пред глазами которых ясно открыт весь план действий, имеют в своём распоряжении многочисленные банкирские дома и тресты; один имеет одну, другой иную задачу. Но между ними нет разногласия, и никто из них не вмешивается в сферу деятельности другого.

Таким образом, конкуренция в различных областях мирового делового оборота не существует.

Между главными банками любой страны господствует такое же единство действия, какое есть, скажем, в различных отраслях почтовой службы Соединённых Штатов, — все они получают директивы из одного и того же места и их цель — достижение одних и тех же заданий.

Непосредственно перед войной Германия закупила огромное количество американского хлопка; хлопок этот был готов к отправке. С объявлением войны, право собственности на этот хлопок, в течение одной ночи, перешло от еврейских имён в Гамбурге на еврейские имена в Лондоне.

В тот момент хлопок в Англии стал продаваться дешевле, чем в Соединённых Штатах, благодаря чему, понижались и американские цены. Когда цены оказались достаточно понижены, хлопок был скуплен людьми, об этом осведомлёнными. С этого момента цены вновь повышаются.

Между тем, те же силы, которые вызвали непонятное, на первый взгляд, колебание цен на хлопчатобумажном рынке, наложили свою лапу на разбитую Германию, в целях обратить её во всемирного должника.

Известные группы крепко держат в своих руках хлопок, ссужают им Германию для переработки, оставляют там небольшое количество для оплаты работы и, в заключение, стараются убедить весь мир в той лжи, что хлопка, де, на рынке почти нет.

И вот, если проследить эту человеконенавистническую и в высшей степени безнравственную систему до её первоисточника, окажется, что все лица, в ней виновные, запечатлены одной и той же печатью.

Нужно ли после этого удивляться тому, что клич из–за моря: «подождём, пока Америка обратит внимание на еврейский вопрос» — получает особое значение?

Несомненно, что положение, в котором в настоящее время находится мир, больше нельзя объяснять экономическими причинами, равно, как и «бессердечием капитала».