– Девушка, – спросил он неловко, – у вас закурить не найдется?

– Не курю, – отрезала Наташа и ускорила шаг.

– А который час?

– Мужчина! Не приставайте!

– Я понял, – грустно поник Дрыглов. – Вы не знакомитесь с мужчинами на улице.

– Вот видите – вы все поняли.

– Я понятливый. Видите – уже одно достоинство? Но – где же вы с ними знакомитесь?

– Там, где вы не бываете.

– Значит, это не в театре, не в филармонии и не в библиотеке, – перечислил он.

Интеллигентность немолодого, уже с проседью, но сухощавого мужчины заставила ее смягчиться. «А он немного похож на моего нового начальника», – подумала Наташа.

– Хорошо, – махнул он рукой. – Не надо знакомиться. Но можно мне проводить вас до того места, куда вы идете?

– Ну, идите, – пожала плечами Наташа. Она ускорила шаг, и груди ее заколыхались, как воздушные шарики в праздник.

– У вас каблук шатается, – заметил Дрыглов.

– Вы сапожник?

– Нет, – мягко сказал Дрыглов. – Я простой заместитель главного конструктора. Можно, я вас подвезу?

– У вас есть машина? – Она взглянула на него по-новому и почувствовала, что действительно устала на высоких каблуках.

Возле его машины она удивилась. На простом, хотя и чисто ухоженном «запорожце» виднелся инвалидский знак.

– Вы инвалид? – сочувственно спросила она. И стала вглядываться, какого органа не хватает у нового знакомого.

– Я уже привык, – ответил он горько и мужественно и распахнул перед ней дверцу. Стройные ноги Наташи с трудом поместились в удобный, но компактный автомобиль.

– Это трагическая история, зачем она вам, – сказал Дрыглов, руля по улицам и имея в виду свое увечье.

– Расскажите, не так уж я и тороплюсь, – мягко призналась Наташа и сочувственно положила руку ему на колено.

– Что это?! – изумленно воскликнула девушка, отдергивая руку.

– Это стоило мне всего счастья моей жизни, – печально и сурово ответил немолодой мужчина. И начал свой рассказ на ее невысказанный вопрос.

– В молодости я был матросом, – так начал он свою одиссею. – Романтика дальних странствий увлекла меня. Я вязал морские узлы в любой шторм, стоял вахты в бури и швартовал свой корабль в самых далеких портах.

И вот однажды мы приняли сигнал бедствия с иностранного судна. Капитан принял решение взять его на буксир. Но удар стихии разорвал буксировочный конец, и обрывок двухдюймового стального троса, лопнув как нитка, ударил меня и сбросил с палубы в бушующие волны.

Товарищи спустили шлюпку и спасли меня. Но удар пришелся мне, как бы вам сказать… ниже середины тела. Еще недавно я был полным сил мужчиной – и вот вместо всего страшный шрам.

Наташа ахнула и смахнула невольную слезу, упавшую ей на левую грудь, которая была ближе к Дрыглову. Он промокнул эту слезу правым локтем, оторвав его от руля.

– Я долго лечился, – продолжал он. – Девушек у меня, конечно, быть не могло. Год я от потрясения лечился в психо-неврологическом диспансере. А оттуда меня отправили в знаменитый Рижский институт травматологии и ортопедии. Вы знаете, что там делают?

– Бог миловал, – перевела дух Наташа, проникаясь сочувствием все больше.

– Вообще там исправляют кривые и короткие ноги, – открыл Дрыглов и невольно покосился на Наташины ноги сквозь брюки.

– У меня прямые и длинные, – успокоила она.

– Но главное – там исправляют мужчинам мужские половые члены.

Наташа покраснела от ассоциаций, а Дрыглов побледнел от воспоминаний.

– Многие семьи распадаются, когда мужчина не удовлетворяет жену в постели, – поделился он.

– Нельзя манкировать супружескими обязанностями, – защитила жен Наташа. – У женщин от этого бывают неврозы, а от них – все болезни. Посмотрите на любую цветущую здоровую женщину. Значит, у нее здоровый муж, а у мужа тоже все здоровое для исполнения супружеских обязанностей.

– У меня тоже было все здоровое для исполнения супружеских обязанностей, – защищался Дрыглов. – Пока стальным тросом не оторвало. Море, знаете – это вам не жена, оторвет – и не заметит.

– Вы познакомились со мной, чтобы рассказывать, как вам все ваши мужские органы в море оторвали? – рассердилась Наташа. – У меня тоже был один такой знакомый, все хвастался, что был полярником в Антарктиде, а оказался обычным импотентом! Мерзавец.

– Операции в Институте травматологии мне делали под местным наркозом, и боль была нечеловеческая, – продолжил рассказ Дрыглов.

– Расскажите, – заинтересовалась Наташа, снова кладя ему руку на колено и удивляясь. – У меня никогда не было таких знакомых инвалидов, – призналась она, сжимая руку и в руке.

– Осторожно, – предостерег Дрыглов, – это может помешать мне тормозить на красный свет… Итак. Сначала делается глубокий надрез скальпелем в бедре. Потом – глубокий надрез скальпелем в животе…

Наташа вскрикнула.

– Это еще не все. Из собственного тела, из кожи и тканей, хирург буквально строит из ничего новый мужской половой член.

– Член в бедре или в животе? – не поняла Наташа.

– Внизу живота, между бедер, – объяснил Дрыглов. – Я вижу, вы очень неопытны в половом отношении, хотя и производите впечатление взрослой женщины.

– Но… он же будет мягким?… – нерешительно спросила Наташа.

– А вот для этого в него вставляют пластинки.

– Пластинки? С музыкой? – удивилась она. – От музыки он твердеет? Вот почему многие мужчины любят музыку! – догадалась она. – Но как же их крутят, если они вставлены в член? И куда засовывают иголку?

– Не смейтесь! Это специальные пластинки, без музыки. Они длинные и полукруглые, как разрезанный пополам пенал. Правда, нужное положение готовому органу надо придать руками, зато свою форму и размер он хранит вечно.

– О! – Наташа округлила рот.

– Но меня подстерегло новое несчастье.

– Какое?

– Хирург увлекся зарубежной методикой. Размеры пластинок он сделал по английской методичке. Ужас был в том, что он забыл перевести дюймы в сантиметры!

– Дюйм – это сколько?

– В два с половиной раза больше сантиметра.

– То есть… – лицо ее вытянулось, лоб наморщился от расчетов.

– Удлините обычный орган в два с половиной раза, – предложил Дрыглов, не вдаваясь в детали.

Наташа развела перед собой руки, как рыбак, поймавший такую плотву. Потом плотва превратилась в матерую щуку. Потом Наташа превратила щуку в моль и захлопала в ладоши бурно, как будто хотела ее убить.

– Какой вы молодец! – закричала она и поцеловала его в щеку.

– Меня взяли на работу и выдали автомобиль, как инвалиду, – завершил Дрыглов. – Так и живу. Работаю как здоровый, а личная жизнь как у инвалида. Вы скрасите мое одиночество?

Он снял ногу с газа и повернул ключ зажигания.

– Куда мы приехали? – удивилась Наташа.

– Играть в чижа, – пошутил он.

– В какого чижа?!

– В палочку-закидалочку.

– Это уж скорее в городки получится. Под разговоры он привез ее к себе на дачу.

Наслаждаясь на веранде пением лесных птиц, они страстно целовались, прижимаясь всеми телами. Наташа просунула быстрый трепещущий язычок к нему в рот, и он затрепетал даже спиной. В ответ он опустил руки с ее талии и наконец ощутил под ладонями и пальцами вожделенные ягодицы, которые и послужили причиной их знакомства. Сначала они были мягкими, как круглые подушечки, но под его нетерпеливыми и жадными прикосновениями стали упругие, как мячи.

– Твоя попка приводит меня в экстаз! – сделал признание мужчина пылко. – Ты накачивала ее в спортивном зале?

– Если спальню можно назвать залом, а половую жизнь – спортом, то да.

– А где ты накачивала такие упругие груди? – поинтересовался он, задирая ее свитерок и целуя атласную кожу.

– Их надо по утрам обкладывать колотым льдом, – объяснила Наташа. – От холода все сокращается и делается упругим.

– Сокращается – да, – согласился Дрыглов. – А вот что делается упругим – это ты погорячилась.

– Сейчас проверим!

– От него щекотно! И потом, у меня в холодильнике нет льда.

– А водка у тебя в холодильнике есть?

– Кто же везет даму на дачу, если в холодильнике нет водки, – рыцарски удивился Дрыглов.

Они сели за красиво накрытый стол. Для большей изящности Дрыглов не пожалел нарвать с клумбы цветов и украсить сервировку тонкой вазой.

Наташа после первого тоста набрала полный рот водки и припала к его устам поцелуем. Она заставила его разжать губы и напоила пьянящим напитком из собственного рта. Голова Дрыглова закружилась. Счастье охватило его.

– Это лучшая выпивка в моей жизни, – сказал он, закусив соленым рыжиком. – А другие рюмки у тебя есть?

– Твой вопрос напоминает мне одну мою подругу, – сказала Наташа. – Она всегда жалуется, что муж почти никогда не дарит ей цветы. А если когда-нибудь приносит, то ей приходится тут же ложиться на спину и раздвигать ноги.

– Разве у них в доме нет вазы? – удивился Дрыглов. – Нет, тебе я такого никогда не предложу.

Выпив и закусив, они разожгли огонь в декоративном камине и решили перейти к предварительным любовным играм. Для начала Наташа решила поразить Дрыглова красотой своего тела. Она стала постепенно раздеваться, а он постепенно терял дар речи. Когда речь исчезла, он начал терять сознание.

– А почему у тебя такие большие груди, дитя мое? – спросил он.

– Это чтобы тебе было за что держаться.

– А почему у тебя такие широкие бедра, дитя мое?

– Это чтобы тебе было удобнее лежать между них.

– А почему у тебя твои очаровательные волосы на лобке слева черные, а справа светлые? – удивился Дрыглов.

– Я их крашу, – объяснила Наташа. – Иногда хочется быть блондинкой, а иногда – брюнеткой. Повернешься к зеркалу боком, посмотришь себе между ног – вот ты и брюнетка. Разве тебе не хочется разнообразия в жизни? Однако я сгораю от любопытства. У тебя есть линейка?

– Конечно, – сразу понял ее намерение Дрыглов. – Ведь я заместитель генерального конструктора, мне часто приходится вечерами работать дома.

Он принес Наташе линейку и стал ловко раздеваться, кидая части одежды по разным стульям. Когда на последний стул улетели белые шелковые трусы с именной монограммой, Наташа издала крик удивления. То, что сделали Дрыглову в Институте ортопедии и травматологии, могло бы травмировать призовую лошадь породы ганноверский тяжеловес. Это было среднее между городошной битой и жезлом регулировщика. Такими булавами запорожцы били по головам турецких янычар, поганивших истинную веру. А как поверить, пока сама не увидела.

Но Наташа не могла доверять своим глазам, для этого она и просила линейку. Линейка оказалась сорокасантиметровая – ее не хватило.

– Ты чемпион или слон? – сделала она комплимент мужчине.

– Я сгораю от желания тебя, – отвечал тот, тяжело дыша и простирая руки к ее лучшим местам.

Рука влюбленной женщины легла на его член надежно и умело, как ладонь гонщика – на рычаг скоростей. Нарастающее давление газа в цилиндрах, все убыстряющееся вращение колес, тугой ветер бьет и отлетает назад, все стремительнее мелькает мимо и несется заоконный пейзаж, сливаются в полосы постройки и деревья, – но вот бешено ревет гудок, с оглушительным грохотом и ревом вырывается мощный выхлоп, разбрасывая искры, и уже по инерции тихо подкатывает машина к пункту назначения: станция… стоп…

– Ты чувствуешь – я могу сколько угодно? – спросил он.

– Ты просто… феномен! – охарактеризовала Наташа единственно правильным словом его способности. – Но пора подумать и обо мне, правда?

– Однако необходимо предварительно принять предохранительные меры, – вслух подумал Дрыглов.

– Я совершенно здорова! – обиделась Наташа.

– Ты плохо про меня подумала! – нежно укорил он. – Я имел в виду не принести вреда твоему здоровью и самочувствию.

– Любить женщину в презервативе – все равно что нюхать розу через противогаз, – привела народную мудрость молодая женщина.

– При чем здесь презерватив? – возразил он. – Нужна просто предохранительная шайба. Ведь природа, создавая тебя, в том числе твое лоно, вряд ли перепутала дюймы и сантиметры. Я же тебя проткну, глупая!…