— Почему ты сказал, что там была бомба?

— Я не говорил, что там бомба.

— Ты сказал полицейскому: «Она взорвется».

— Да это Томми всегда твердит: «Не подходите к моим вещам, они могут взорваться».

— Почему он так говорит?

— Его и спросите. Он электронщик, вечно возится с какими-то проводами. Это была его коробка.

Швейкарт подергал свою бородку.

— Мастер по побегам и специалист по электронике… Можно нам поговорить с Томми?

— Не знаю. Томми разговаривает только с теми, с кем хочет.

— Ты можешь вызвать Томми? — спросила Джуди.

— Я не могу этого сделать. Это должно само произойти. Я думаю, что могу попросить его поговорить с вами.

— Попытайся, — сказал Швейкарт, сдерживая улыбку. — Сделай, что можешь.

Казалось, тело Миллигана спряталось в собственной оболочке. Лицо его побледнело, глаза сделались стеклянными, словно обратились внутрь. Губы задвигались, как будто он разговаривал сам с собой. В маленькой комнате нарастало напряжение. Ухмылка сошла с лица Швейкарта, он затаил дыхание. Зрачки Миллигана забегали из стороны в сторону. Он огляделся вокруг, как пробудившийся от глубокого сна, и приложил руку к правой щеке, словно хотел ощутить ее цельность. Затем высокомерно откинулся в кресле и сердито уставился на двух адвокатов.

Гэри выдохнул. На него это произвело впечатление.

— Ты Томми? — спросил он.

— А кому надо это знать?

— Я — твой адвокат.

— Вы не мой адвокат.

— Я тот, кто собирается помочь Джуди Стивенсон вытащить из тюрьмы это тело, кому бы оно ни принадлежало.

— Обойдусь и без вас, мистер. Меня ни одна тюрьма не удержит, захочу уйти — уйду.

Гэри смерил его взглядом.

— Значит, это ты все время выскакиваешь из смирительной рубашки. Значит, ты Томми.

Миллиган сидел со скучающим видом.

— Ну да, Томми.

— Денни говорил нам о ящике со всякой электроникой, который полиция нашла в квартире. Он сказал, что это твой ящик.

— У него всегда был длинный язык.

— Зачем ты сделал фальшивую бомбу?

— Какая к черту бомба? Если проклятые копы слишком тупы, чтобы узнать черный ящик, я-то тут при чем?

— Что ты хочешь этим сказать?

— Что слышал! Это был черный ящик. Я хотел переплюнуть систему телефонной компании, вот и возился с новым телефоном для машины. Я обмотал те цилиндры красной лентой, а безмозглые копы подумали, что это бомба.

— Ты сказал Денни, что она может взорваться.

— Да бросьте вы! Я всегда говорю это малышне, чтобы держали руки подальше от моих вещей.

— Где ты изучил электронику, Томми? — спросила Джуди.

Он пожал плечами:

— Сам и изучил. По книгам. С тех пор как себя помню, всегда хотел знать, как работают разные вещи.

— А где научился убегать, уходить от опасности? — спросила Джуди.

— Артур заставил. Кто-то должен уметь выскользнуть, если кого-нибудь из нас застукают. Я научился управлять мышцами и костями своих рук. Потом заинтересовался всевозможными замками и запорами.

Швейкарт задумался на секунду.

— Пистолеты тоже твои?

Томми отрицательно покачал головой.

— Рейджен — единственный, кому разрешили иметь дело с оружием.

— Разрешили? И кто же дает разрешение? — спросила Джуди.

— Ну, это зависит от того, где мы находимся. Послушайте, я устал выдавать вам информацию. Это работа Артура или Аллена. Спросите кого-нибудь из них, ладно? Я ухожу.

— Подожди…

Но Джуди опоздала. Его глаза стали пустыми, и он «ушел». Появился другой. Он сложил вместе кончики пальцев, сделав из ладоней пирамидку. Когда он поднял голову, выражение его лица было совсем другим, и Джуди узнала Артура. Она представила его Гэри.

— Вы должны простить Томми, — холодно сказал Артур. — Он довольно необщительный юноша. Если бы он не разбирался так хорошо в электронике и замках, думаю, я давно избавился бы от него. Но его таланты очень полезны.

— А какие у вас таланты? — спросил Гэри.

Артур махнул рукой.

— Я только любитель. Немного разбираюсь в биологии и медицине.

— Гэри спрашивал Томми о пистолетах, — сказала Джуди. — Вы же знаете, что это нарушение условий досрочного освобождения.

Артур кивнул.

— Единственный, кому разрешено обращаться с оружием, это Рейджен. Он отвечает за гнев. Это его специальность. Но ему разрешено пользоваться оружием только в целях защиты и для выживания. Свою силу он может использовать лишь с добрыми намерениями, не нанося вреда другим. Вы знаете, он в состоянии контролировать свой адреналин.

— Он пользовался пистолетами, когда похищал и насиловал тех четырех женщин, — сказал Гэри.

— Рейджен никогда никого не насиловал, — с ледяным спокойствием ответил Артур. — Я говорил с ним об этом. Он стал грабить, потому что его беспокоили неоплаченные счета. Рейджен признает, что в октябре ограбил трех женщин, но абсолютно отрицает что-либо подобное с женщиной в августе, тем более факт изнасилования.

Гэри наклонился вперед, пристально глядя в лицо Артура, чувствуя, как его собственный скептицизм куда-то исчезает:

— Но улики…

— К черту улики! Если Рейджен говорит, что не делал этого, значит, не делал. Он не будет врать. Рейджен грабитель, а не насильник.

— Вот ты говорил с Рейдженом, — вступила в разговор Джуди. — Как это происходит? Вы разговариваете друг с другом вслух или мысленно? Это речь или мысль?

Артур сжал руки.

— По-разному. Иногда разговор происходит внутри, и, по всей вероятности, никто из окружающих не знает об этом. Но когда мы одни, мы разговариваем вслух. Я полагаю, что случайный свидетель такой беседы, окажись он рядом, наверняка принял бы нас за сумасшедших.

Гэри выпрямился, вынул платок и вытер пот со лба.

— Кто этому поверит?

Артур снисходительно улыбнулся:

— Я уже сказал, что Рейджен, как и все мы, никогда не лжет. Всю жизнь люди считали нас лжецами, поэтому для нас стало делом чести никогда не лгать. Не имеет значения, верят нам или нет.

— Но вы не всегда хотите говорить правду, — заметила Джуди.

— А сокрытие правды — это ведь тоже ложь, — добавил Гэри.

— Перестаньте, — произнес Артур, даже не пытаясь скрыть презрение. — Как адвокат, вы прекрасно знаете, что свидетель не обязан сообщать информацию, о которой его не спрашивают. Вы первый сказали бы клиенту, что он должен отвечать лишь «да» или «нет» и ничего больше, если только это не противоречит его интересам. Если вы зададите кому-нибудь из нас прямой вопрос, то получите правдивый ответ или молчание. Конечно, порой правда добывается разными путями. Английский язык по своей природе двусмысленный.

Гэри кивнул с задумчивым видом:

— Я это запомню. Однако мы отклонились от темы. О пистолетах…

— Рейджен намного лучше остальных знает, что именно произошло в случаях тех трех преступлений. Почему бы вам не поговорить с ним?

— Не сейчас, — сказал Гэри. — Еще не время.

— Я чувствую, что вы боитесь встретиться с ним. Гэри остро взглянул на него:

— А разве ты не этого хочешь? Не поэтому ли ты говоришь нам, какой он злой и опасный?

— Я не говорил, что он злой.

— Но впечатление создалось именно такое.

— Полагаю, вам необходимо познакомиться с Рейдженом, — сказал Артур. — Вы сняли замок с ящика Пандоры. Остается поднять крышку. Но он не выйдет, пока вы не захотите, чтобы он вышел.

— Он хочет поговорить с нами? — спросила Джуди.

— Вопрос в том, хотите ли вы поговорить с ним? Гэри вдруг понял, что одна только мысль о том, что сейчас появится Рейджен, пугает его.

— Думаю, мы должны с ним поговорить, — сказала Джуди, глядя на Гэри.

— Он не причинит вам вреда, — уверил их Артур, натянуто улыбаясь. — Он знает, что вы оба здесь, чтобы помочь Билли. Мы говорили об этом, и теперь, когда это уже не секрет, мы понимаем, что должны сотрудничать с вами. Это последняя надежда, как ясно выразилась миссис Стивенсон, чтобы вытащить нас из тюрьмы.

Гэри вздохнул.

— Хорошо, Артур. Я не прочь встретиться с Рейдженом.

Артур отодвинул свое кресло в дальний угол комнаты, чтобы между ним и остальными было как можно большее расстояние. Взгляд его стал отсутствующим, словно он смотрел внутрь себя. Губы его двигались, рука вскинулась вверх и коснулась щеки. Челюсти сжались. Потом он шевельнулся, и его тело изменило положение, приняв агрессивную позу бойца, изготовившегося к прыжку.

— Зря все это… Не надо было открывать секрет.

Они с удивлением слушали этот низкий, грубый голос с сильным славянским акцентом, звучащий самоуверенно и враждебно. Голос гудел, заполняя всю крохотную комнатку.

— Я вам вот что скажу, — сказал Рейджен, в упор глядя на них. Его лицо исказилось от напряжения, глаза сверкали, брови сдвинулись. — Даже после того как Дэвид выболтал наш секрет, я был против.

Это не было имитацией славянского акцента. Его речь и вправду изобиловала шипящими звуками, как у человека, который вырос в восточной Европе, выучил английский, но так и не избавился от акцента.

— Почему ты был против того, чтобы мы узнали правду? — спросила Джуди.

— Да кто поверит? — ответил он, сжав кулак. — Скажут, что у нас не все дома, и все. А пользы никакой.

— Но это может помочь вам избежать тюрьмы, — сказал Гэри.

— Какое там «помочь»? — резко спросил Рейджен. — Я не дурак, мистер Швейкарт. У полиции есть доказательства, что я совершил ограбления. Я признаю три ограбления возле университета. Только три. Но остальное ложь, никакой я не насильник. И вот еще что: если мы попадем в тюрьму, я убью малышей, так и знайте. Там не место для маленьких. Это будет легкая смерть.

— Но если ты убьешь… маленьких… не будет ли это означать и твою смерть? — спросила Джуди.

— Не обязательно, — ответил Рейджен. — Мы же разные.

Гэри, нервничая, запустил пальцы в волосы.

— Послушай, когда на прошлой неделе Билли — или кто там еще — разбил себе голову о стену камеры, на твой череп это не повлияло?

Рейджен потрогал лоб:

— Было дело. Но боли я не чувствовал.

— Кто чувствовал боль? — спросила Джуди.

— Только Дэвид чувствует боль. Он все берет на себя. Дэвид ставит себя на место другого.

Гэри принялся мерить шагами комнату, но когда он увидел, как напрягся Рейджен, то предпочел снова сесть.