— Их много. Я всех не знаю. Теперь я знаю некоторых из них, но не всех. Ой! — Он внезапно замолчал.

— В чем дело?

— Я назвал имя Артура. Теперь уж точно мне попадет за то, что я выдал секрет.

— Все хорошо, Дэвид. Я же обещала, что никому не скажу.

Он съежился на стуле:

— Я не могу больше говорить. Мне страшно.

— Ладно, Дэвид. На сегодня достаточно. Но завтра я снова приду, и мы еще поговорим с тобой.

Выйдя из окружной тюрьмы, Дороти Тернер остановилась и плотнее запахнула пальто, спасаясь от холодного ветра. Она была готова к встрече с молодым уголовником, который прикидывается безумным, чтобы избежать наказания, но не ожидала ничего подобного.

2

На следующий день, войдя в комнату для бесед, Дороти Тернер заметила что-то новое в выражении лица Миллигана. Он избегал ее взгляда и сидел на стуле с поднятыми коленями, играя со своими ботинками. Дороти спросила его о самочувствии.

Миллиган ответил не сразу, он оглядывался по сторонам и время от времени бросал взгляд на Дороти, как будто не узнавая ее. Потом потряс головой и заговорил как подросток — уроженец Лондона, говорящий на кокни.

— Шумно очень, — сказал он. — Вы все шумите. Чего у вас тут делается?

— Твоя речь звучит смешно, Дэвид. Что это за акцент?

Его взгляд стал шаловливым.

— А я не Дэвид. Я Кристофер.

— Тогда где же Дэвид?

— Дэвид плохо себя ведет.

— О чем ты говоришь?

— Ну, другие ужас как разозлились, потому что он рассказал.

— Объясни мне, пожалуйста.

— Не буду! А то влетит, как Дэвиду.

— За что его наказали? — спросила она, нахмурясь.

— Он рассказал, говорю же.

— Что рассказал?

— Сами знаете что. Секрет.

— Ну хорошо. Расскажи мне немножко о себе, Кристофер. Сколько тебе лет?

— Тринадцать.

— И чем ты любишь заниматься?

— На барабане немного играю, но лучше всего на губной гармонике.

— Откуда ты?

— Из Англии.

— У тебя есть братья или сестры?

— Только Кристин. Ей три года.

Дороти внимательно следила за лицом Кристофера, когда тот говорил на кокни. Он был открытым, искренним, счастливым и очень отличался от человека, с которым она беседовала накануне. Должно быть, Миллиган невероятно хороший актер.

3

4 февраля, в свой третий визит, Дороти Тернер заметила, что молодой человек, вошедший в комнату, держится совсем по-другому. Он небрежно сел, откинулся на спинку стула и высокомерно взглянул на нее.

— Как ты сегодня себя чувствуешь? — спросила она, почти боясь услышать ответ.

Он пожал плечами:

— Нормально.

— Скажи, пожалуйста, как дела у Дэвида и Кристофера?

Он нахмурился и в упор посмотрел на нее.

— Слушайте, леди, я не знаю, кто вы такая.

— Я здесь, чтобы помочь тебе. Мы должны поговорить о том, что происходит.

— Черт, да я понятия не имею, что происходит!

— Разве ты не помнишь, как позавчера разговаривал со мной?

— Разговаривал? Да я никогда в жизни вас не видел!

— Ты можешь сказать, как тебя зовут?

— Томми.

— А фамилия?

— Просто Томми.

— Сколько тебе лет?

— Шестнадцать.

— Расскажи мне немножко о себе.

— Леди, я не разговариваю с чужими. Не лезьте ко мне.

В течение следующих пятнадцати минут Дороти Тернер пыталась разговорить его, но Томми оставался замкнутым. Выйдя из здания тюрьмы, она немного постояла на Фронт-стрит, думая о Кристофере и о своем обещании Дэвиду никогда не выдавать секрета. Она разрывалась между своим обещанием и пониманием того, что адвокаты Миллигана должны знать об этом. Позже доктор Тернер позвонила в адвокатуру и попросила к телефону Джуди Стивенсон.

— Послушайте, — сказала она, когда Стивенсон взяла трубку, — в данный момент я не могу говорить с вами об этом, но если вы не читали книгу «Сивилла», достаньте и прочитайте ее.

Удивившись звонку Тернер, Джуди в тот же вечер купила книгу и принялась за чтение. Поняв, о чем идет речь, она долго лежала в постели, глядя в потолок и думая: «Ну и ну! Множественная личность? Неужели Тернер намекала мне на это?» Она представила себе Миллигана, дрожавшего при опознании; вспоминала другие случаи, когда он был разговорчив, жестикулировал, шутил. Она всегда объясняла изменения в его поведении депрессией. А теперь вдруг вспомнила, что сержант Уиллис рассказал ей, как Миллиган выскользнул из смирительной рубашки, а доктор Расс Хилл говорил о нечеловеческой силе, которую временами демонстрировал заключенный. В ее голове вдруг зазвучал голос Миллигана: «Я не помню того, что, по их словам, сделал. Я ничего не знаю».

Джуди хотела разбудить мужа и поговорить с ним об этом, но знала, что скажет Эл. Она знала, что сказал бы любой человек, если бы она попыталась рассказать ему, о чем она сейчас думает. За три года работы адвокатом она ни разу не сталкивалась с клиентом, подобным Миллигану. Джуди решила пока ничего не говорить и Гэри. Она должна сначала проверить все сама.

На следующее утро она позвонила Дороти Тернер:

— Послушайте, — сказала Джуди, — тот Миллиган, с которым я встречалась и разговаривала в последние несколько недель, иногда вел себя странно. Настроение его резко менялось. Он импульсивный. Но я не заметила настолько значительных различий, которые привели бы меня к выводу, что это похоже на случай, описанный в «Сивилле».

— Это как раз то, что мучает меня уже несколько дней, — сказала Тернер. — Я обещала никому ничего не говорить и держу свое обещание. Я только посоветовала вам прочитать книгу. Но возможно, мне удастся убедить его и он позволит открыть вам его секрет.

Напомнив себе, что она разговаривает с психологом из Юго-Западного центра — фактически со стороной обвинения, — Джуди сказала:

— Что ж, вам решать. Скажите мне потом, как, по вашему мнению, мне следует поступить.

Когда Дороти Тернер пришла на четвертую встречу с Миллиганом, она увидела испуганного маленького мальчика, который назвался Дэвидом, как в первый раз.

— Я помню, что обещала никогда не выдавать секрета, — сказала она, — но я должна рассказать Джуди Стивенсон.

— Нет! — закричал Дэвид, вскочив со стула. — Вы обещали! Мисс Джуди не будет больше меня любить, если вы ей расскажете!

— Она будет тебя любить. Она твой адвокат и должна знать, чтобы помочь тебе.

— Вы обещали. Если вы нарушите обещание, это будет все равно что ложь. Вы не можете рассказать. Я попал в беду. Артур и Рейджен сильно рассердились на меня за то, что я проболтался, и…

— Кто такой Рейджен?

— Вы дали обещание. А обещание — самое важное на свете.

— Ты разве не понял, Дэвид? Если я не расскажу Джуди, она не сможет спасти тебя. Тебя могут надолго посадить в тюрьму.

— Мне все равно. Вы обещали.

— Но…

Его глаза сделались стеклянными, губы задвигались, словно он разговаривал сам с собой. Потом он выпрямился на стуле, сложил кончики пальцев вместе и сердито посмотрел на нее.

— Мадам, вы не имеете права нарушать обещание, данное этому юноше, — сказал он с аристократическим британским прононсом, почти не шевеля губами.

— Мне кажется, мы не встречались, — сказала Дороти, судорожно схватившись за подлокотники кресла и отчаянно пытаясь скрыть свое удивление.

— Он говорил вам обо мне.

— Ты — Артур?

Он высокомерно кивнул. Дороти глубоко вздохнула.

— Итак, Артур, очень важно, чтобы я рассказала адвокатам о том, что происходит.

— Не вижу в этом смысла, — сказал он. — Адвокаты вам не поверят.

— А может, стоит попробовать? Я приглашу Джуди Стивенсон, чтобы она познакомилась с тобой, и…

— Нет.

— Это могло бы спасти тебя от тюрьмы. Я должна… Молодой человек наклонился вперед и бросил на нее презрительный взгляд.

— Послушайте, мисс Тернер! Если вы кого-нибудь приведете сюда, другие будут просто молчать. Все это будет выглядеть глупо, не правда ли?

После пятнадцатиминутного спора с Артуром Дороти заметила, что взгляд собеседника стал каким-то тусклым. Он откинулся в кресле, а когда снова выпрямился, голос его изменился и выражение лица стало дружелюбным.

— Вы не можете рассказать, — сказал он. — Вы дали обещание, а это священно.

— С кем я сейчас разговариваю? — прошептала Дороти.

— С Алленом. Это я обычно разговариваю с Джуди и Гэри.

— Но адвокаты знакомы только с Билли Миллиганом.

— Мы все отзываемся на имя Билли, чтобы секрет не раскрылся. Но Билли сейчас спит. Он уже давно спит. Послушайте, мисс Тернер, можно мне вас называть Дороти? Мать Билли зовут Дороти.

— Ты говоришь, что это ты большей частью разговариваешь с Джуди и Гэри. С кем еще они разговаривали?

— Ну, они об этом не знают, потому что голос Томми очень похож на мой. Вы уже знаете Томми. Это он выбрался из смирительной рубашки и из наручников. Мы очень похожи, но говорю в основном я. Томми раздражается и язвит. Он не умеет общаться с людьми.

— С кем еще знакомы адвокаты? Он пожал плечами.

— Первым, кого увидел Гэри, когда нас привезли в тюрьму, был Денни. Он был сильно напуган и смущен. Денни мало знает о происходящем, ему только четырнадцать.

— А тебе?

— Восемнадцать.

Дороти вздохнула и покачала головой.