[…………………………..]

Впрочем, главное я, кажется, понял. Не про файлики, не про эти mo.jpg. Тут дружище Джимми-Джон весьма-а-а немногословен. Оно и понятно — ноу-хау, патента нет, того и гляди сопрут. Так что приходится верить на слово. Вроде бы логично: зрение — наиболее сильное из чувств, «точечное» внешнее воздействие на нервные окончания… На картинке рисунок — не главное, там целая система светящихся точек, мудреная, как микросхема. Принцип горящей лампы — светишь спящему в глаза, а он видит солнце. Здесь то же самое, но в миллион раз сложней. Так что никакой компьютерной игры, вся «картинка» моя, и берег, и домик, и замок. Но прописал мне ее дружище Джимми-Джон.

Воздействие пока слабое, поэтому и надо смотреть каждый раз.

…И бабочка — нечто похожее, световой направленный импульс, гасит сильное нервное возбуждение. Так что не анальгин, а все-таки валерьянка.

Логично? Поверим австралийцу? Никакой химии, никакого зомбирования, никакого побочного эффекта. Не хочешь — не смотри, последствий не будет, никакого привыкания, никаких следов.

Целься!..

Третий пошел!

Плюх… Плюх…

«…В конце концов экспедиция стала продвигаться вперед без проводников или с сумасшедшими проводниками. Как это ни странно, мы оказывались часто обязанными сумасшедшим из разных деревень: один из них почтил нас, когда мы спали под открытым небом, тем, что пел и плясал у наших ног всю ночь. Эти несчастные люди симпатизировали исследователям, считая, вероятно, что они — их поля ягоды…»

Вот именно! И мы с другом Джимми-Джоном в некотором смысле одного поля ягоды. Во всяком случае, я его понял. Не согласился, но понял…

[…………………………..]

…Гипносфёра — океан сна, в нем мы проводим до трети жизни. Там мы не хозяева, океан может быть тихий — а может быть Тихий. Захлестнет, уволочет в глубину — и просыпаешься с криком да с гадким настроением.

А главное — Время! Тут я с Джимми-Джоном более чем согласен. Во сне, слава богу, работать нельзя, но и расслабиться не всегда получается. Сон — не отдых, во всяком случае, не такой, как бы нам хотелось. Сон, чем бы он ни был на самом деле, — иная реальность. А в этой реальности случается всякое.

…Могилки ползают, к примеру.

Целься! Плюх… Плюх… Плюх…

Что можно сделать? Покорить океан, укротить волны? Нельзя. Сейчас нельзя — и еще долго будет. Кроме того, опасно. Перегородишь даже не море — залив, и тут же рыба уйдет, течение изменится, вода превратится в болото. Это не путь.

А где путь?

Плюх… Плюх… Вот и камешки кончились. Жаль!

Джимми-Джон предлагает строить «платформы» — как в настоящем океане. Искусственные острова над стихией. Эти mo.jpg — первая попытка. Платформы пока недолговечны, их требуется возобновлять, зато на них можно жить. Как на этом берегу, к примеру. Где-то бушует море, где-то гуляет страх — а ты тут, под солнышком. Подсознанию никто не мешает сублимироваться…

…Субли-ма-ци-я! Субли-ма-ци-я!

…а мне, разумному, позволено таковым оставаться — и делать, чего хочу. Все по Фрейду — океан нерационального, темного, а над ним — тонкая пленка рацио. Только искусственного.

Убедительно? Вполне. Но мне кажется, друг Джимми-Джон чего-то не договаривает. Или сам до конца пока не додумал.

[…………………………..]

Еще один «блинчик»? Отменно, отменно!

Плюх!..

«…На равнинах было много больших стад куалата и черных козлов, хотя обычно последние живут в горах…»

Ладно, про козлов с бегемотами — после. Вечером. Где тут наш талмуд?

«…Гипнономикон» тоже захватил с собой. Не почитаю, так под голову положу. Тем более книга, несмотря на кожаную обшивку, оказалась невесомой, на ладони нести можно. Почти как пушинка. Почти как сон.

Темнит австралиец, темнит! Как сей опус называется? Называется он «…или Власть над Гипносферой». Острова в океане — это еще не власть, это Хемингуэй. К чему Джимми-Джон ведет? Но как пишет, какой слог!

«…Сейчас каждый, кто вошел в Гипносферу, — Кортес. Он — Бальбоа, увидевший неведомый океан, Джеймс Кук, ступивший на песок Гавайев. Сравнение корректно, ибо все они в первый миг неизбежно поддавались эмоциям, поражаясь виденному. Рассудок заговорил позже…»

Не у всех — Джеймс Кук дальше эмоций не продвинулся. Съели Кука там, на Гавайских-Сэндвичевых. Как, сэндвич. А почему аборигены съели Кука? Вопрос неясен, молчит наука.

«…Мы, люди, покорили пустыни, джунгли, горные хребты, осваиваем гидросферу и космос. Настал черед Гипносферы…»

Блям, блям, блям! Как рекламной слоган — слишком длинно. Ничего, пиарщики подберут. Что-нибудь вроде: «Милый, купи мне хороший сон!» А то и: «Во сне я ее трахнул!» — под портретом какой-нибудь недоношенной Спиртни Брикс. Нет, второе не годится, слишком двусмысленно. Мол, нравится, не нравится — спи, моя плюгавица. Еще пропаганду сексуального насилия припишут!

Ага, а это чего? В обычных книгах на последних страницах реклама — или пустые листы с грозной надписью: «На этом месте…» А тут?

«Дорогой Том Тим Тот!..»

Ну конечно! Дорогой Том Тим Тот! Понравилась ли тебе книга? Если понравилась, отправь двадцать долларов по этому адресу — и получишь ее целиком, натуральную, с розовым бантиком…

А про бегемотов заказать можно?

«Дорогой Том Тим Тот!

Надеюсь, ты хорошо отдыхаешь. Мешать не стану, но если:

— ты в душе конкистадор, а не трусливый филистер;

— тебе не хочется просто стоять на берегу океана;

— ты хочешь стать кем-то большим, чем ты есть,

РИСКНИ — и вырви эту СТРАНИЦУ!

Только имей в виду, дорогой Том Тим Тот, я ничего НЕ ГАРАНТИРУЮ. Это и в самом деле очень большой РИСК. Наш мозг, наше сознание и подсознание — неведомый Океан, а в Океане может случиться всякое. Подумай — но учти, что «Гипнономикон» можно найти в каждом файле, но ЭТУ СТРАНИЦУ ты больше не увидишь.

Твой Джимми-Джон».

Н-ничего себе!

Книга внезапно показалась свинцовой. Не удержал, на песок положил. Вот тебе и релаксация! Да за кого меня этот австралиец принимает? Пригласил в Диснейленд — и предлагает вступить в Иностранный легион?

Бабочка-а-а!

Нет, с бабочкой, с этим mo3.jpg, тоже лучше не связываться. Проснусь, задавлю к чертям свинячьим все файлы, надеру уши Владу за то, что не предупредил.

…Не море — разбушевавшийся океан. Свинцовое небо, гребень цунами у близкого горизонта, страшной волны, которую я так боялся в.детстве. Не уйти, не убежать…

Стоп, стоп, стоп! Чего я, собственно, паникую? Берег как берег, море как море, страница как страница. Друг Джимми-Джон кое-что предложил другу Том Тим Тоту. И все! А друг Том Тим Тот закроет книгу и пойдет в кафе, рыбку жареную потреблять. Я же не конкистадор!

Значит, я — трусливый филистер?

20. БАБОЧКА

(Rezitativ: 1’29)

[…………………………..]

Ненавижу больницы!

Всем лучшим в жизни я обязан… Уж не знаю, кому и чему, но всем худшим точно — больницам. Ждать возле операционной, открывать дверь палаты, вдыхая затхлый безнадежный воздух болезни… Ненавижу! Ненавижу больницы!

Особенно такие.

Ее тут и не было! Обычный квартал, сзади трамвайная линия, спуск, выше — знакомый район «сталинок». Трамвая не дождался, редко он в этих местах ходит, пошел пешком, нырнул в проходной двор, чтобы угол срезать. Сколько раз так ходил — и ничего. Точно помню — проход между маленькими домиками, типичный самострой начала прошлого века, двор с наружными лестницами, древними такими. За грязными стеклами окон — пожелтевшие газеты, какая-то вата с елочными игрушками. А потом ворота — деревянные, в зеленой краске. Там всегда открыта калитка, а за нею — улица, что к вокзалу ведет.

И вот, пожалуйста!

…Огромный двор, корпуса «покоем», распахнутые ворота, «Скорая», ткнувшаяся бампером в кирпичную стену. Все старое, древнее, чуть ли не мхом поросшее…

И дух — тот самый, который ни с чем не спутать. Дух болезни. Застарелый, давний, вечный.

[…………………………..]

Уходить поздно. Сзади… Не знаю, что именно, но там еще хуже. Придется идти насквозь, благо и ворота открыты, и двери.

…Только не через ворота! В такие приметы даже «здесь» верю…

Одно хорошо — редко мне больницы снятся. Одно время казалось, что в городе их вообще нет. Хотя ежели имеется кладбище, то как без такого? Лекарь, как известно, Смерти помощник.

Что это? Нет, тихо. Тут, кажется, вообще никого нет. И славно.

[…………………………..]

Скорее! Сзади холод, там плохо, совсем. Зря я пошел по спуску! Чем ниже, тем хуже, а здесь, на востоке, почти всегда вечер. Скоро ночь…

…И не только вечер, не только ночь. Когда-то казалось, что именно тут, за спуском, вход ТУДА. Дантов ад в Гипносфере…

Гипносфера? Откуда это? А, Том Тим Тот, курортник! Что же ты не на своем курорте, доктор Джекиль?

Стоп! А бабочка есть? На месте, причем именно бабочка, а не светящаяся точка. Близко, совсем рядом. Не очень тебе верю, пластмасска, но в такой ситуации…

Какое все древнее! «Скорая» со спущенными камерами, ржавые борта, разбитые стекла. Что за модель, неужели старый «Москвич»?

И сыро! Господи, как сыро… Между кирпичами — мох (не зря казалось!), мертвый мох. И трещины. А это что? Такое я видел «там» — следы от осколков. На старых зданиях еще можно заметить рядом с надписями: «Проверено. Мин нет».

А тут — проверено?

Все, ждать нельзя! В дверь, она открыта, дальше коридор и выход на улицу…

Никого, ни души! Но чисто, подметено… А это что на стене, да еще под стеклом? «Медицина в средние века»? Наглядная агитация, просвещение хворых и убогих. Фотоспособом, снимки черно-белые… Встречал такое, причем именно в больнице. Сон, как известно, сочетание уже виденного…

«Везалий проводит анатомический опыт», «Кровопускание», «Ампутация руки»… Бр-р-р-р!

Налево? Направо? И там темно, и там. А я-то думал, за дверью — сквозной коридор! Направо слишком мрачно, налево все-таки посветлее…

Бабочка? Намекаешь? Куда ты меня унесешь, а? Лети пока рядом.

[…………………………..]

Так… Светло, пусто, чисто. И стены другие — у входа в старой краске, а здесь пластик… И даже плитка. И воздух другой, чище. Чище, но…

Откуда я пришел? Коридора нет, только двери! Скорее!..

Стой! Очнись, и такое бывало. Это не ты бежишь, тебя гонит, он тут, рядом. Вот погаснет свет…

Окна? Нет окон!

Закрыто… Закрыто… Закрыто…