Однако же, ныне обстоятельства переменились.
Об этих обстоятельствах я вволю рассуждал весь сегодняшний день, восседая на невозмутимом Куджуре. Караван двигается без особых происшествий, если не считать таковыми виденный нами львиный прайд, погоню нескольких негров за антилопой, завершившуюся полной неудачей горе-охотников, и встреченные прямо у дороги людские скелеты. Увы, не столь редкое зрелище.
Некоторые из виденных сегодня животных и птиц достаточно редки, например, лошадиные и чёрные антилопы. Впервые за долгое время заметил серых птиц-медоуказчиков, кои характерными криками зовут к гнёздам диких пчёл.
Между прочим, Мбомо, чьё знакомство с европейской цивилизацией не было слишком приятным, советует по возвращении нанять безработного репортёра, дабы тот за невеликую мзду написал книгу «Невероятные и опасные приключения в Южной Африки» со всем, что так любит читатель: описанием охот, боев с каннибалами, загадочных развалин и, конечно, страстных чувств местных дикарок. Мне же останется вставить точные названия рек, озёр, деревьев и зверей, равно как популярное изложение истинных научных открытий.
Мбомо всегда отличался здравым смыслом и практичностью. Посему нимало не заинтересовавшись проблемой «блюдца», он в то же время прямо-таки зачарован страшным и загадочным зверем Керит-чимисет.
Наш трофей мы изучили досконально. Прежде всего, он подтверждает очевидное: некий крупный, неведомый науке хищник действительно существует. Насколько он тождественен легендарному Кериту, иной вопрос.
Слухи о Керите пока не достигли Европы, где предпочитают спорить о Морском Змее и чудище из хорошо мне знакомого озера Лох-Несс. Вместе с тем, в Африке, особенно вдалеке от побережья, о Керите знает почти каждый. Доктор Ливингстон даже составил со слов туземцев его описание. Воспроизвожу по памяти.
Керит своим видом и телодвижениями напоминает большого медведя (около 4-5 футов в плечах). Спина сильно поката спереди назад, поскольку задние ноги значительно короче передних. Лапы стопоходящие, когти невтяжные и очень длинные (до двух дюймов и больше). Морда удлинённая, уши маленькие, хвоста нет или он незаметен. Ляжки и крестец зверя бесшёрстны или покрыты гладким и коротким волосом. На ходу Керит косолапит. Очень опасен, нападает на домашний скот и людей, коих часто скальпирует (!).
Присутствие неведомого науке животного в глубинах Африки вполне вероятно. Но ещё вероятнее существование многочисленных сказок, специально сочиняемых неграми для доверчивых европейцев. Лично я не верил в Керита по наипростейшей причине. Судя по описанием, это какая-то разновидность африканского медведя. Не в том беда, что медведи в Африке не обитают, важно другое. Закономерность развития биологических видов проста: крупные особи на севере и мелкие — на юге. Африканский медведь должен быть куда мельче своего европейского собрата.
Теперь все сомнения разрешились. То, из чего сделан нож — не медвежий коготь. И если это останки Керита, значит, перед нами нечто совсем иное, однако, более чем реальное.
Мой Даймон, кажется, сполна оценил значение моих выводов о «блюдце». Он даже добавил, что на севере находятся не только несколько больших озёр, но и уникальный по размерам водопад, именуемый местными неграми «Моси Оа Тунья», что означает «Гремящий Дым». Хотел бы я знать, откуда он, обитатель мира теней, черпает эти сведения! О звере Керит Даймон также слыхал, однако же, в его существование не верит. Он даже сравнил рассказы о Керите с баснями о каком-то «йети», оказавшимся, как выяснилось, человекоподобной обезьяной (!), живущей в Гималаях. По поводу же когтя Даймон предложил рассуждать в духе бритвы Оккама и не придумывать неведомых чудищ, которыми мир и так полон.
Между прочим, Даймон, поздравив меня с открытием «блюдца», первым делом посоветовал немедленно возвращаться, дабы, как он выразился, не искушать Судьбу.
Возможно, в этом он прав. Прав и насчёт зверя Керит — в философском смысле. Но коготь конкретен и не допускает никаких метафизических толкований.
Таким образом, подтверждаются рассказы о том, что является второй и главной целью нашего путешествия — о стране Миомбо-Керит.
Дорожка 17 — «Конармейский марш»
Музыка братьев Покрасс, слова А. Суркова.
Исполняет ансамбль Александрова.
(2`18).
С Женей Алёша встретился почти что случайно. Искать — не искал. И зачем? О тайнах поспрашивать, выведать то, о чем Профессор умолчал? Картинки, огоньки, «телеграмма» опять же? Может, и стоило, только у Алексея после беседы с Жениным отцом исчез всякий запал. Не потому что неинтересно, напротив. Не надо сыщиком мистером Шерлоком Холмсом быть, без него ясно: только краешек ему, Алёше, приоткрыли. В жизни — настоящей, не той, что в кино, таинственного не так и много. А тут такое!
Интересно, слов нет. Только почувствовал Алексей: не его. Угодил, сам того не желая, прямиком в чужую жизнь. Там все без него сложилось — и у Профессора, и у Жени с Хорстом Die Fahne Hoch. Что могли, рассказали, на вопросы ответили. А дальше? Поменьше Алёше гордости, побольше наглости, может, и не отступился, пошёл на приступ. Но не смог, даже не хотел особо. Привык Алексей Лебедев на себя смотреть со стороны. Вот и посмотрел: неважно одетый очкарик, ни друг, ни родич, в кармане — блоха на аркане, на входной билет в «Черчилль» не хватит. Зачем такой Жене, даже если Игоря-Хорста за скобки вывести? А Профессору? Разве что в качестве подопытного кролика.
По поводу же политики, переворотов, секретов государственных, и говорить нечего. Таких, как он, только в статистах держат. Год назад позвали в палатках мёрзнуть, сейчас в агитационные пикеты записывают, дабы господину Суржикову в парламентском кресле мягче сиделось. А чуть что даже не «спасибо» говорят, а «пшел вон!». Будет переворот, не будет, какая ему, Алексею Лебедеву разница? Экзамены отменят или декана в концлагерь отправят? Не беда, переживём.
Разве что в Десант записаться. Не возьмут — очками не вышел. Правда, Женю взяли…
Махнул Алёша на все рукой — и… И ничего. Все в жизни и так расписано. В шесть пятнадцать будильник, в восемь — первая пара, библиотека до шести вечера. А то, что после шести тоска подступает, не в первой.
Пару раз Варе на работу звонил. Один раз не поймал, потом дождался-таки, парой фраз перекинулся. Ничего особого не сказал — и ему не сказали. К тому слышимость никакая, коммутатор старый, чуть ли не довоенный.
Есть ещё, конечно, Интернет. Только зачем? Разве что в чат для судьбой обиженных записаться, к жилетке виртуальной поближе. Писем же Алёше никто не писал, зря только ящик зарегистрирован.
В общем, кисло было Алексею Лебедеву. И повадился он вечерами по улицам гулять. В центре, понятно, потому как чуть подальше враз без очков остаться можно. А на Сумской, где памятник Шевченко, красиво — и снег регулярно убирают. И на Пушкинской тоже, там свой памятник имеется — Ярославу Мудрому. Гуляй, витринами любуйся…
Шёл Алёша по Пушкинской, туда-сюда смотрел. Глядь — улочка в сторону уводит, небольшая, но приметная, вся старинными особняками застроена. Пройдёшь чуть дальше, там домик одноэтажный за литой чугунной оградой, в домике том — клуб «Черчилль»…
Вздохнул Алёша, отвернулся. И дальше двинул. Вот и следующая улица. Вместо особнячков — дома пятиэтажные, серые, эпохи первых пятилеток. И тут бывал. Если налево свернуть, метров через триста — институт, где художников готовят. В том институте Женя учится. Как и он сам, на четвёртом курсе.
Подумал Алексей — и повернул налево. Возле института, помнил он, кафе имеется, так отчего бы чашечку кофе не выпить? Тем паче там не только «Якобс» растворимый, но и настоящий варят, на песке, по-турецки.
Дверь дёрнул, зашёл, огляделся. Стойка, столики, за столиками — студенты, зашли после занятий взбодриться. Дым сигаретный, непонятная музычка, такую в паршивых клубах играют.
…Не в «Черчилле» понятно!
А в самом углу, за столиком дальним — Женя.
Алёша не поверил сперва, снял очки, протёр, на носу удобнее пристроил… Женя и есть, правда, очень грустная. И одна. Тому причин много найдётся, только все равно странно. Спряталась от всех подальше… Может, уйти? К чему навязываться?
Но тут Женя сама его узнала. Прищурилась, кивнула. Это можно и приглашениям считать. Взял Алёша чашку кофе по-турецки, рядом сел:
— Привет!
Разговорить собеседника не так сложно. Даже шпионом быть не надо, не велика премудрость. Прежде всего тема. Что человеку всего интереснее? Он сам, понятно. Значит, с этого и начать следует. Ещё лучше, если твоему визави выговориться охота. Только не спугни — и все секреты разом узнаешь. Сиди, кивай, поддакивай. За это и тебя после выслушают, чуткость проявят, любую «дезу» проглотят.
А говорят, будто у шпионов работа трудная!
— С отцом поссорилась… Знаешь, Алексей… Как тебя лучше называть, «Алексей» слишком уж…
— Как угодно. Только не с украинским акцентом.
— Ага. Цепочка ассоциаций? Я, знаешь, тоже. «Женей» меня отец… Профессор зовёт, мне самой это имя не очень. «Иван» в женском роде.
— Тогда… Можно просто «Ева». В честь… Как там её? Ева Коричневая? Которая фрау Шикльгрубер?
— Издеваешься? Между прочим, у отца есть знакомый призрак. Её зовут как-то похоже… Ты что, с ним сговорился?
— С призраком? Конечно.
— Не стоит, Алёша… Алёша — сойдёт? С призраками лучше не общаться, я это, увы, знаю. По собственному дурному опыту… Профессор… отец — странный человек. Другие только со стороны такие, пока ближе не познакомишься. А он — наоборот. Всю жизнь среди призраков блуждает, из-за этого и с мамой… Твои хоть нормально живут?
— Папа и мама? Не очень, если честно.
— Ага… Гнилая интеллигенция. Из-за этого я и в Десант вступила. Там все просто и понятно. Яйцеголовых всегда тянет к простоте и силе, правда? Когда настроение плохое, самоанализом занимаюсь. Мерзкое занятие, но иногда полезное. Меня отец за Третий Рейх регулярно шпыняет. Увлекаюсь нацистской музыкой, фильмы Рифеншталь смотрю. Тебе, кстати, нравятся?
— Фильмы? Не очень. Скука, если честно. Адольф Гитлер садится в самолёт. Адольф Гитлер смотрит в окно, на лице Адольфа Гитлера проступает забота о германском народе. Конец первой серии.
— Ты точно, Алёша, с Профессором сговорился. А мне нравится. Дело не в реальных наци, уроды они, тут и спорить нечего. Но им удалось создать Идеальный Мир. Песни, кинофильмы, чёрная форма, прожектора в ночном небе… Вселенная сильных красивых людей, мужчин и женщин. Чистая, отряхнувшая грязь и мерзость… А для отца мир — склеп с привидениями. Это тоже интересно, но жить там нельзя! Как он не понимает?
— А ты, Ева, не того? Не преувеличиваешь?
— Самую малость, Алёша. В склеп пока не забирались. Отец как-то сказал: «Все пути проложены. Осталась дорога в мир мёртвых».
Дорожка 18 — «Ой, у лиси на полянци»
Авторы музыки и слов неизвестны.
Исполняет группа «Орлы»
(3`56)
Набрал полную торбу тайн, с плеч валится. Дальше что? Потому и тайна, что простого ответа недостаточно, комментарий нужен. А если некому пояснить? Спросишь о смысле жизни, а в ответ: «Сорок два».
Проводил Алёша, Женю — Женю-Еву — до метро, запахнул шарф, сунул руки в карманы. Вечер, люди спешат, агитаторы про очередного спасителя отечества песню завели.
Куда теперь?
О новой встречи договариваться не стали, даже не телефонами не обменялись. Понял Алексей — не в нем, не ему Ева жаловалась. Нет, ему, конечно, но не Алексею Лебедеву, а случайному знакомцу. Выговорилась, домой поехала. Не к отцу — к матери. С Профессором явно разладилось.
Пошёл Алёша по улице, вдоль трамвайных путей, мысли в ровные ряды выстраивая, словно оранжевые точки на чёрном экране. Не все Профессор рассказал — это ясно. И шутка с «телеграммой» в пространство мировое, может, и не шутка совсем.
Или они просто психи? Профессор, дочка его, Хорст Die Fahne Hoch? Ещё одна секта, вроде Церкви Монро? Пример изменения сознания в кризисные эпохи? Кто тарелки летающие ловит, кто с призраками общается. Все дороги открыли, к мертвякам лишь ходу нет!
Поглядел Алёша вверх, в чёрное ночное небо, тучами покрытое. Давно звёзд не видел, трудно это в большом городе. В детстве увлекался, в телескоп смотрел, учился созвездия различать, на физический факультет поступать думал, на отделение астрономии. Математика отпугнула. Не силён Алексей в цифрах, а без них астроному никуда.
Была у Алёши мечта: Южный Крест увидеть — тот, что в северном полушарии только в атласе найдёшь. Поехать в Южную Африку, на берега Замбези, ночи дождаться. Южный Крест, рядом — Центавр и Муха… Давно Алексей о своей детской мечте не вспоминал. Вспомнил — и только хуже стало. Замбези! Если бы… Скорее, в царство мёртвых попадёшь, туда ни визы, ни командировочных не требуется, билет же всегда выписать могут, хоть за ближайшим углом.
Правда, с призраками все проще может быть. Поссорилась Ева с предком и выразилась фигурально. В мире фантазий, мол, живёт, на близких внимания не обращает. А призрак с именем похожим — старая знакомая, с которой Профессор переписку ведёт. Почему бы и нет?
Проложены… Простите, куда? Или тоже — фигурально?
Алёша понял — не раскусить орешек. Опять-таки, не его это дело, не его жизнь. Даже в профессиональном смысле. Будущему историку следует не призраков изучать, а конкретную действительность. Тот же Десант, в котором все просто и понятно. Прожектора в ночном небе… Над концлагерем, что ли?
Прикинул Алексей что к чему, на часы взглянул — и направился к ближайшему интернет-кафе. Все интереснее, чем без толку бродить по улицам. А так и польза может быть. Наберёт материал, реферат изваяет для спецкурса «Политические партии современной Украины». Приятное — с полезным.
Про Десант Женя-Ева ничего толком не рассказала. И не надо, не шпион же он, демократ Алексей Лебедев.
Сам узнает!
Искать в Сети Алексей давно наловчился. «Помойка», конечно, но и в навозной куче жемчужные зёрна попадаются, не врёт классик. Тем паче писали о Десанте немало — и не всегда ерунду. Вопли про «грядущие погромы» и «новое издание чёрной сотни» вкупе с обращениями недобитых правозащитников в Генеральную Прокуратору пропустить можно. Никто на обращения не реагирует, «погромщиков» не ловит. А вот про интернаты уже интереснее.
Прежде Алексею только заметки попадались. Приехали, мол, бравые парни из Десанта в такой-то интернат или детский дом, подарков навезли. Теперь — целая статья. Раскопал глазастый и памятливый журналюга, что в начале 90-х, когда ещё волны от распада Державы плескались, несколько ветеранских организаций взяли шефство над самыми нищими интернатами и детскими домами. Сначала над двумя, потом сразу над десятью. Благое дело — и не столь редкое. Только обычно все подарками ограничивается, ремонтом в крайнем случае.
Здесь — иначе. Среди детдомовского начальства много всякой сволочи попадается. Когда тушёнку со сгущёнкой воруют, когда питомцев педофилам продают. Убивать бы таких, только некому. А тут нашлись. Убивать — не убивали, но за пару лет все десять директоров с должностей слетели. Новых уже шефы назначили, а заодно и преподавателей с воспитателями перешерстили на корню, своими людьми разбавив. Надбавки к жалованию опередили, причём немалые.
Тут бы журналисту удивиться. И такое возможно, но это уже не подарки с ремонтом. Средства откуда? Оттуда! Мелькал там и сям некий фонд. Названия разные, но речь вроде об одних и тех же деньгах. Чьих, конкретно — непонятка полная. Не раскопать, не увидеть, не пощупать.
Фонд-хамелеон и ныне здравствовал, числясь под именем «Финансы-инвест-А».
Лежала бы перед Алексеем газета, он тут же название бы подчеркнул — тремя красными чертами. Видел уже! Встречал — только не в связи с Десантом. Эх, память, дырявая! Ничего, файлы в домашнем компьютере собраны, за ночь проглядеть можно.
Что же получается? Получается, что Десант не только настоящими десантниками пополняется, теми, кто в армии отслужил, не только гнилыми интеллигентами вроде Жени-Евы. Детдомовцы для Десанта — как сыновья полка. После детского дома куда пойдёшь? Едва ли мимо проволоки лагерной. А зачем туда, если можно повязку с «крылышками» надеть?
Закрыл Алёша файл, флешку спрятал. Хватит на сегодня, и так всего много. В ящик почтовый заглянуть? Так не пишет никто, словно тому полковнику. Никто не пишет, никто не ждёт. «Холодная война, и время, как вода…»
Алексей полез обратно в карман — за флешкой, но доставать не стал. Нечего записывать, не спам же, что ему кидают! Ладно, поглядим…
Пока Алёша логин набирал, пока с паролем возился, озарение на него нашло. Маленькое, но приятное. Вспомнил! «Финансы-инвест-А» в другой статье поминались. Там речь о крикунах из «Отечества и порядка» шла. Точно? Точно!
Можно не удивляться, что Десант крикунов охраняет. Своя своих познаша.
А это чего? Письмо? Письмо!
«Лебедеву Алексею Николаевичу.
В связи с ухудшением политической обстановки в стране назначаетесь руководителем областного подполья. Вам присваивается рабочий псевдоним «товарищ Север».
Поделиться книгой: