Дёрнуло Алёшу. Не слишком сильно, но чувствительно. А что если вправду? Недолупили, сейчас продолжат. На том же месте, в тот же час?
Алексей, конечно, виду не подал, даже руки из карманов не вынул, но влажность на ладонях все же почувствовал. Вдруг того хуже: призналась Ева, что по неосторожности лишнее сболтнула демократу? И решили в штабе Десанта лишнее из мозгов его взять — и выбить? Прямо на асфальт, потом подошвами растереть — для верности?
Посмотрел Алёша на Женю-Еву, снова вздохнул. Она сболтнула, он язык распустил. Вот язычок ему и укоротят. Нечего панибратствовать! Не Ева, а «боец Десанта третьего года службы»!
Пришли?
Не выдержал Алексей, оглянулся. Пусто у телецентра — ни прохожих, ни патрульных, только Десант в красе и силе. Значит, сейчас начнётся!..
— Все ко мне!
Это Хорст Die Fahne Hoch. Началось!
Пятеро в камуфляжи словно ждали. Уже тут, уже строям стоят. Все одинаковые, только у одного — пластырь на щеке. Не иначе, Степан Квитко, гайкой сражённый.
— Внимание!
Алёша и сам чуть по стойке «смирно» не стал — уж больно Хорст-Игорь серьёзен. И Женя, и все остальные.
— Алексей! По поручение городского штаба Десанта приношу извинения за случивший инцидент…
Так и сказал «случивший инцидент». Моргнул Алёша. Надо же, слова какие!
— …В провокации ты не виноват. Виноваты мы — поддались. А ты — молодец, все твои бежали, а ты остался, не струсил. Так что — извини!
Сказал — и ладонь к кепи подкинул. Лихо, словно и вправду на параде. Алёше даже завидно стало.
И как ответить? «Вольно» скомандовать?
Алёша, конечно, ответил — как умел. «Ну, да, и мы тоже, и меня тоже, плохо получилось, потому что — и вообще». Приняли как должное. Что с демократа возьмёшь?
— Раз-з-зойдись!
Снова Хорст. Голос прямо-таки металлом звенит. В армии наверняка школу сержантов закончил!
Сказал — и разошлись, все и сразу, чуть ли не бегом. Алёша даже расстроился. Хотелось пострадавшего Степана Квитко о здоровье спросить. Неудобно как-то…
— Ну что, Алексей, кофе выпьем? Тут кофейня приличная рядом. Или покрепче чего хочешь?
Посмотрел Алёша на Хорста, потом на Женю-Еву, подумал. Отказаться? Опять-таки неудобно, к нему, считай, по-людски, можно сказать, честь по чести.
— Ага. Только не «покрепче». У меня ещё курсовая…
— Понимаешь, Алёша, мы политикой не занимаемся. Десант не для этого создан. Просто друзья нас помочь попросили — на время выборов. Политика не главное, ты же видишь, кто в парламент лезет. Мразь на мрази, противно даже…
Женя говорит, Хорст кофе цедит, уже вторую чашку. Так, видимо, задумано: Игорь парадом командует, Профессорова дочь агитацию ведёт.
Кивнул Алексей, спорить не стал. «Друзья нас помочь попросили»! Скажи мне, кто твой друг!..
— Главная цель Десанта — защитить людей. Не только своих, всех. От преступности, от наркомании, от продажных политиков…
— От растленной западной культуры, — Алёша вздохнул, — От дегенеративного искусства, от однополых браков и гамбургеров. Надо сохранить национальную идентичность перед лицом всемирного глобализма…
— А что — не надо? — Хорст, резко очень. — Алексей, ты же все понимаешь. Реально!..
— Понимаю. На третьем курсе проходили. Если строишь концлагерь, сначала отправь туда бомжей. Город чистый, жители радуются. Потом — гомосексуалистов, затем — цыган. А потом — всех подряд.
Поглядел Хорст Die Fahne Hoch на Женю-Еву. Поглядела Профессорова дочка на Игоря.
— Ну, вот. Все ты, Алексей, правильно видишь. Вступай в Десант!
— Уже было! При Гитлере, при Муссолини, при Сталине. И чем кончилось?
— Гитлер ошибся с евреями. Сталин — с крестьянством. Мы это учтём.
— Цыганами обойдётесь? Западный вариант — мерзость, никто не спорит. До нормального парламента нам ещё лет пятьсот на полусогнутых. Но что взамен? Концлагеря?
— Взамен — власть для народа и в интересах народа. С максимумом допустимой свободы. Пресса, партии — пожалуйста. Мы будем только поддерживать порядок. Главное — люди. Дети не будут бояться идти в школу, молодые ребята — в армию. Вечером по улицам можно будет гулять!..
— И поезда — по расписанию. Хорст!.. Игорь… Женя! Знаете, что дальше будет? Сначала — драки с милицией, потом бомбы…
— Спятил, Алексей? Какие бомбы?
— А вы у товарища Севера спросите. Который подпольем руководит.
— А-а… А ты откуда о товарище Севере знаешь?!
Дорожка 6 — «Эль Хокро-Танго»
Исполняет Салонный оркестр.
(2`23).
Человек — сам себе загадка. Оттого и психоанализ придуман, чтобы разъясниться, понимание найти. Только Фрейд, от венских нервных дамочек одурев, все к одной-единственной причине повернул, чем себя и всех прочих ещё пуще запутал. Венские дамочки бальзаковского возраста это одно, просто люди — нечто совсем иное. Вдобавок ко всему — подсознание. Очень, знаете, удобно: я — не я, все «оно» проклятое. Сидит внутри — и гадости подсказывает, покоя не даёт.
Алексей Лебедев психоанализом не увлекался, даже Фрейда не читал, хоть и полагалось по программе. Открыл как-то сборник, а там статья про Христа. Перелистал — и в сторону отложил. Мерзко! Повезло Фрейду — не дожил, извращенец, ни до Бухенвальда, ни до Кармурлага. Таким там самое место!
Позже Алёша подобных мыслей, конечно же, устыдился, раскаялся даже. Но Фрейда читать не стал, чем прошиб немалую брешь в собственном образовании. Поэтому о причине своих поступков задумывался редко. Решил — значит, решил, чего ещё мусолить? Зря, конечно. Очень иногда интересно бывает, отчего человек именно сюда свернул, а не в иную сторону. Тем более, важные решения порой в долю секунды принимаются. Потом год анализируй, все равно не поймёшь.
Так и сейчас. Хорст, который Die Fahne Hoch договорить не успел, вопрос полностью задать, а в голове у Алёши все сложилось. Значит, не просто его разыграли, а со смыслом. Знающие люди, видать, постарались. То ли по дурости, то ли подставить решили. Ответил бы он на письмо…
Так значит?
— Я в списке допуска, Игорь.
Специально Хорста не по кличке назвал. Мол, кончились шутки. Если подумать, вправду кончились. Кажется, десантникам про настоящего товарища Севера успели рассказать, причём по большому секрету…
А «список допуска» — удачно. Интригует, но ничего не раскрывает. Мало ли, где какие списки пишут?
— Кто такой Север, ребята? Хорст, Алёша, объясните!
Ева… Вперёд подалась, блеснула очками в золотой оправе. Любят девушки тайны почище французских духов. Еле удержался Алексей, чтобы не улыбнуться. Как они меня называли? Либерастом? Будет вам либераст!
— Ну-у-у… — Хорст. Неуверенно так.
На Алёшу посмотрел. Чего ответить, мол? Наверно, подписку давал, у них в Десанте все всерьёз.
— Список составил координатор, — Алексей, в сторону глядя. — Начальные буквы псевдонима — «Ю» и «В».
Теперь можно на Игоря-Хорста взгляд перевести. Если того в тайну посвятили, значит, и о загадочном «Юго-Востоке» поведали. Так?
Так! Кивнул Хорст, крепкий подбородок почесал, хлебнул остывший кофе.
— Женя, извини. Я… Мы с Алексеем не имеем права. «Ю» и «В»… У нас его решили вслух Юрием Владимировичем называть. Почти Андропов! А товарища Севера — Семёном. Ты, Алексей, тоже, когда при посторонних будешь поминать…
— Кто здесь посторонний? Я?!
Грозно сверкнули очки. Не выдержал Алексей — усмехнулся. Институт Монро, значит? Бинауральный ритм, «Ad astra» Яна Хайза? Думаешь, Ева, ты у бога бороду сжевала?
— Игорь действительно не имеет права, — констатировал. — У него допуск по второй форме.
Про «форму» Алёша вовремя вспомнил. Было такое — при защите «закрытых» диссертаций. Очень удобно, если «форма» первая: ни оппонентов, ни дискуссии. Выходит, люди и так делятся: у кого «форма» вторая, у кого — первая. Кто может товарища Севера помянуть, а кто рылом не вышел.
Правда, Игорь?
Алёша поглядел на Хорста, на Женю-Еву посмотрел. Решили, значит, отставного демократа подобрать, определить к месту? Вступай Алёша в Десант, мы тебя писарем зачислим и даже бить не будем. Благодетели, понимаешь!
А теперь что скажете?
Говорить, впрочем, никто не пытался. И не надо! Решил Алёша: хватит. Пусть без меня ругаются.
Чашкой пустой по блюдцу стукнул. Встал.
Куртку старую поправил.
— О товарище Севере… О Семёне… Будете говорить только со мной. Все вопросы — ко мне. Но только в крайнем случае. В самом крайнем, ясно?
Вышел. Даже прощаться не стал.
Возле метро — знакомый крикун с мегафоном. И знамя то же — тяжёлое, красного бархата. «Отечество и Порядок» на боевом посту.
— …Вчера мы опубликовали список депутатских привилегий. Обратите внимание, он из двух частей. Жалование министерское, машина, квартира в Киеве — это самой собой. А сколько им проплачивают за каждое голосование!.. Читайте, читайте!..
Рядом двое стараются, листовки раздают. И милиция здесь же. Не вмешивается, слушает.
— Кого бы не выбрали, товарищи, это будет парламент миллионеров. Для кого он работать будет, как вы думаете, для народа? У половины есть собственность за границей, там, в списке, фамилии, читайте! Дети учатся в Оксфордах и Сорбоннах, жены покупают бриллианты… Читайте, читайте!..
Пожал плечами Алексей: не ново. Сколько уже говорили, сколько печатали. Что толку? Хотя… Вода камень точит.
— А чего смертную казнь отменили? Потому что сами бандиты? Правильно. Но не только. Сами уже на дело не ходят, на них «братва» работает. Вот эту «братву» они и спасают, чтоб не боялись, служили верно. Где в Европе первыми смертную казнь отменили? В Италии. Мафия бессмертна! А мы этих бессмертных — по завету товарища Дзержинского…
Подошёл Алёша ближе, взял листовку, сунул в карман куртки. Кричат, обличают — все мимо. Бомбу бы взорвать!..
Подумал — поразился, сам себе не поверил. Второй раз за сегодня — и про бомбу. Что за чушь? Индивидуальный террор — не метод, покушения охранка устраивает, им на истфаке твёрдо разъяснили.
Позвольте, а почему — индивидуальный? Террор — он разным бывает. Толпа тоже из отдельных индивидуумов состоят. Одна снежника ещё не снег, одна дощечка — ещё не гроб…
…С хача-начальника начинать нельзя, с его брата тоже. Найдут, не дураки. Но если нельзя выстрелить в лоб, можно поджечь дом за спиной. Стратегия непрямого удара!..
Поджечь? Или все-таки взорвать?
Взорвать — и поджечь!
— …А сегодня в аптеки снова наркотики завезли. Сходите на Костомаровскую, поглядите, совсем рядом. Наркоманов — как на первомайской демонстрации, пройти невозможно. Думаете, милиция не знает? Как же! Вы с утра постойте, поглядите. Прямо в форме приезжают — следить, чтобы «дурь» не украли. Фамилии назвать? Назову — не жалко…
Дорожка 7 — «Карл-Маркс-Штадт»
Исполняет группа «Мегаполис».
(1`58).
Поделиться книгой: