– Больше месяца. Но он писал мне почти каждый день, так что не думай, что он меня забыл.

– Да, конечно. Ему требуется твое приданое и твое аристократическое имя. – «Возможно, не только это, – думал Брэнд. – Возможно, через Шарлотту Раунтри ищет подступы ко мне». При этой мысли Брэнд похолодел. Впрочем, он допускал, что мог ошибаться. Но в любом случае следовало остерегаться... Ведь Раунтри, как и все остальные члены Лиги, входил в круг подозреваемых и был потенциально опасен.

– Ты ничего не знаешь о его намерениях! – выпалила Шарлотта. – Он исключительно внимательный и добрый. Мы заботимся друг о друге, но тебе этого не понять.

Брэнд вздохнул и мысленно выругался – дело приняло неожиданный оборот. При всей своей строптивости Шарлотта была женщиной, а женщины требуют обходительного обращения. Обходительность делает их покладистыми и сговорчивыми.

– Я просто хотел, чтобы ты проявила осторожность. Лучше держись от Раунтри подальше. В обществе есть и другие мужчины, и многие из них будут счастливы поухаживать за такой красивой женщиной, как ты.

Глаза Шарлотты округлились – сейчас, в тусклом свете холла, они казались еще более прекрасными. И Брэнд вдруг понял, что стоявшая перед ним женщина испытывала к нему влечение – он готов был поклясться, что не ошибается. Да, она хотела, чтобы он привлек ее к себе и поцеловал. Его пронзила жаркая дрожь предвкушения. Но тут Шарлотта наконец заговорила, и в голосе ее было лишь презрение.

– Зачем ты пытаешься мне льстить? Твои комплименты значат для меня еще меньше, чем твоя ложь.

– Я никогда не лгал тебе, Шер. Ты это знаешь. Прими мои слова к сведению и не говори ничего Раунтри.

– Ты ничего толком не сказал. Будет справедливо, если я выслушаю и другую сторону.

Брэнд заскрежетал зубами. Черт, какая же она упрямая! За свое упрямство она может жестоко поплатиться. Нравится ей это или нет, но ему придется назвать вещи своими именами, чтобы она знала, что ей угрожает.

– Вероятно, мне следует кое-что тебе сообщить... – Граф понизил голос. – Видишь ли, Раунтри, возможно, совершил убийство.

– Убийство? – Шарлотта в изумлении уставилась на собеседника. – Но это... Нет, невозможно, невероятно, просто нелепо...

– Пожалуйста, тише. Нас могут услышать. Давай продолжим этот разговор с глазу на глаз.

Он повел ее по просторному холлу, и их шаги отдавались гулким эхом. На языке Шарлотты вертелась язвительная фраза, но у нее хватило ума воздержаться от колкости. Они пересекли холл, вошли в пустующую гостиную, и Брэнд плотно прикрыл дверь. Высокие напольные часы в углу с монотонной тщательностью отмеряли секунды. В темных, уже ночных окнах отражался пылавший в камине огонь. Эта комната, со вкусом обставленная, была любимым местом леди Фейвершем. Останавливаясь в Лондоне, она частенько вызывала сюда внука, чтобы отчитать его по тому или иному поводу.

При мысли о том, что бабушка лежит сейчас наверху, у Брэнда болезненно сжалось сердце. А вдруг несчастный случай на самом деле был не таким уж случайным?

С некоторых пор этот вопрос не давал ему покоя. Четыре года назад, когда Лига Люцифера распалась, Розочки находились в поместье – именно там произошло это событие. Причем старушки видели всех членов Лиги.

Да, с некоторых пор у Брэнда появилось чудовищное подозрение... Что, если таинственный убийца намерен избавиться от всех свидетелей, от тех, кто мог бы узнать членов Лиги? Подобное предположение казалось нелепым, но он не имел права от него отмахнуться. Завтра с утра он непременно займется этим делом.

Шарлотта опустилась на стул у камина; собачка же устроилась у нее на коленях. Почувствовав, что ему хочется выпить, Брэнд направился к буфету и достал бутылку бургундского. Откупорив ее, он наполнил вином хрустальный бокал. Сделав глоток, граф нашел напиток вполне достойным и взял второй бокал – для Шарлотты.

– Вот что тебе сейчас нужно.

Она отмахнулась:

– Нет-нет, я жду твоих объяснений. И надеюсь, тебе есть что сказать.

Брэнд сделал еще глоток и проговорил:

– Что ж, тогда я сразу перейду к делу. В последние месяцы некоторые бывшие члены Лиги умерли... при странных обстоятельствах.

– Странных? В каком смысле? – Шарлотта недоверчиво взглянула на Брэнда.

Тот облокотился о каминную полку и сделал очередной глоток из своего бокала. Потом вновь заговорил:

– Лорд Эделлингем дрался на дуэли, но его пистолет дал осечку, в результате чего он погиб. Уоллис напился и упал в лестничный пролет. А сэр Олдрич скончался от сердечного приступа, хотя он моложе меня.

– Если вести распутную жизнь, то и конец будет безвременным.

Брэнд уловил в этом нравоучительном замечании оттенок мрачного юмора, но устраивать сейчас перепалку было бы неуместно.

– Это еще не все. Примерно месяц назад меня навестил лорд Троубридж. Он получил анонимную записку, в которой говорилось: «Ты следующий».

– Розыгрыш.

– Я тоже так подумал. А через несколько часов узнал, что на него совершено разбойное нападение, в результате которого он скончался. Эту смерть я уже не мог расценивать как простую случайность. Кто-то и в самом деле пытается свести счеты с бывшими членами Лиги.

Смерив графа долгим испытующим взглядом, Шарлотта заявила:

– Мистер Раунтри – не убийца.

Брэнд понимал, что должен взвешивать каждое свое слово.

– Вполне вероятно, что ты права. Я прошу тебя только об одном: не расспрашивай его о Лиге. Во всяком случае, до тех пор, пока я не разберусь с этим делом.

– Ты? Не лучше ли нанять сыщика с Боу-стрит?

– У сыщиков нет связей в высшем обществе. Мне гораздо проще самому провести такое расследование. В отличие от меня сыщики не посещают аристократические клубы.

– Но мистер Раунтри живет в Йорке. Он тоже не вхож в круг твоих знакомых. Это лишний раз доказывает, что он ни в чем не виноват.

– Тем не менее когда-то он являлся членом Лиги. А все члены – под подозрением.

– В том числе и ты?

_ – Раздосадованный, Брэнд залпом допил остатки вина и поставил бокал на стол.

– Не придирайся. Будь я преступником, стал бы я рассказывать тебе эту историю?

– Возможно, ты хочешь бросить тень на добропорядочного человека.

– Неужели он и в самом деле такой безупречный? У Гарольда Раунтри есть серьезные мотивы для убийства. Он проиграет выборы, если распространятся слухи о его прошлом.

Шарлотта сидела едва дыша; было очевидно, что ее одолевают сомнения. Брэнд очень хотел, чтобы она ему поверила, но опасался, что их взаимная неприязнь может оказать в данном случае плохую услугу. Внезапно она опустила Фэнси на пол и вскочила на ноги:

– Это нелепейшее обвинение, и я больше не намерена тебя слушать.

Граф нахмурился:

– Лучше послушай, советую... Ты будешь дурой, если свяжешься с предполагаемым убийцей. Впрочем, ты всегда была дурой в глазах... некоторых мужчин.

Она смотрела на него во все глаза, и Брэнд подумал, что Шарлотта вспомнила тот эпизод много лет назад, когда он разбил ее девичьи мечты. С тех пор она ненавидела его.

Да, очень жаль. Ведь Шарлотта уже не девочка. Она превратилась в женщину с неудовлетворенными потребностями, и он мог бы пойти на риск – пробудить в ней подлинную страсть.

Брэнд вдруг остро почувствовал интимность обстановки. Тихое потрескивание в камине, плотно прикрытая дверь, ночь за окнами... Ему представилось, как он сжимает Шарлотту в объятиях...

– Самонадеянный болван! – выпалила Шарлотта. – Я не знаю другого человека, который вызывал бы у меня такое же отвращение, как ты.

– Неужели? – Он принял брошенный ему вызов и шагнул в ее сторону.

Шарлотта отступила к креслу, но не села; своенравная и дерзкая, она даже не опустила глаза и выдержала его пристальный взгляд. Брэнд приблизился еще на несколько шагов, и ему вдруг показалось, что Шарлотта все еще желает его. Он чувствовал это по теплу, излучаемому ее телом, и видел желание в ее расширившихся глазах.

Боже, какое роскошное у нее тело! Но такую женщину будет нелегко завоевать.

Склонившись над ней, он проговорил:

– Неправда, Шер. Я знаю, ты не питаешь ко мне отвращения. Однажды я имел возможность в этом убедиться. Много лет назад. Ты и сама помнишь об этом.

– Я была слишком молодой и глупой! – возразила она с жаром. – К счастью, я принимаю свои ошибки к сведению и стараюсь не повторять их. К сожалению, о тебе того же не скажешь.

– Грех может доставить удовольствие. Ты должна это понять. – Он легонько прикоснулся к ее плечу и затем провел пальцем по шее там, где кожа была теплой и шелковистой. – Интересно, а ты по-прежнему целуешься как наивная девочка, полная огня?

Ее взгляд смягчился, но только на мгновение; потом руки взлетели к груди, чтобы оттолкнуть его. И в этот момент что-то острое вонзилось ему в щиколотку.

Брэнд резко отпрянул:

– Что за черт?!

– Не кажется ли тебе, что ты несколько переигрываешь? – съязвила Шарлотта. – Я к тебе едва прикоснулась.

Он нагнулся, чтобы взглянуть на пульсирующую болью ногу.

– Она укусила меня. Эта маленькая метелка вонзила в меня свои зубы.

Фэнси предусмотрительно отступила к юбкам хозяйки, где чувствовала себя в большей безопасности. Застыв в угрожающей позе, собачонка наблюдала за Брэндом. Потом вдруг оскалилась и зарычала.

Шарлотта опустилась на корточки и, прижав Фэнси к груди, принялась гладить ее:

– С тобой все в порядке, дорогая? Этот огромный забияка не пнул тебя ногой?

– Мне не очень приятно прерывать столь душещипательную сцену, – проговорил Брэнд с нескрываемым сарказмом. – Только имей в виду: пострадавшая сторона – именно я.

Шарлотта подняла голову; они с Фэнси прекрасно дополняли друг друга: враждебно настроенная собака и женщина с поджатыми губами и немым укором в глазах.

– Она не могла по-настоящему тебя ранить, правда? Кровь ведь не течет?

Брэнд приподнял штанину.

– Похоже, нет. Но все-таки больно.

– Полагаю, ты ждешь извинений.

– Извинений?.. Неужели ты научила собаку разговаривать?

– Ужасно смешно. Видишь ли, Фэнси чувствует, когда ей или мне угрожают. Но она не кусает по-настоящему.

Брэнд усмехнулся. Боль в ноге уже затихла, но докладывать об этом Шарлотте он не собирался.

– Замечательно! Ты даришь бабушке такое злобное животное!

– Просто Фэнси не любит мужчин. Она без труда узнает тех, кому нельзя доверять.

– Тогда самое время научить ее доверять хозяину этого дома.

Подхватив собачонку, граф зажал ее в согнутом локте. Фэнси задергалась и затявкала, но не сумела оказать серьезное сопротивление.

– Сейчас же отпусти ее! – закричала Шарлотта.

– Всему свое время… – Ухватив Фэнси за шкирку, Брэнд заставил ее обнюхать его руку. Когда же собачка снова оскалилась, он почесал ее за ушком. – Успокойся, девочка. Тебе здесь ничто не угрожает. Я только хочу подружиться.

Шарлотта схватила графа за руку:

– Ты пугаешь ее. Немедленно отдай ее мне.

– Пусть сначала поймет, что я не представляю для нее опасности. – Под воздействием его ласк Фэнси вскоре перестала сопротивляться, и ее хвостик пришел в движение. Несколько мгновений спустя она даже лизнула руку графа. – Ну вот, оказывается, все было не так уж скверно. Тебя только следовало призвать к порядку.

Шарлотта презрительно фыркнула:

– Ты так любишь порядок? Даже не верится...

С насмешливой улыбкой нераскаявшегося грешника Брэнд вернул собаку Шарлотте.

– Смотри больше не кусайся, – предупредил он Фэнси, – а то отправлю тебя на конюшню.

Хвостик замер, и Фэнси покорно склонила головку. Граф же, одержав победу над маленькой мужененавистницей, испытывал чувство глубочайшего удовлетворения.

– Не волнуйся, милая, я не позволю ему выдворить тебя из дома. – С материнской нежностью Шарлотта прижала шерстяной комочек к груди. Она поглаживала Фэнси по шерстке, а собачка от избытка чувств повизгивала и лизала своим розовым язычком изящную шею хозяйки.

Тут Брэнд вдруг поймал себя на том, что позавидовал собаке. Мысленно выругавшись, он подошел к буфету и снова налил себе бокал вина.

– Как бы то ни было, ей придется подчиняться правилам, как подчинялся Гектор.

– А что с ним случилось? Его здесь больше нет? – спросила Шарлотта.

– Гектор сдох три года назад, – проговорил Брэнд бесстрастно. И тут же, ощутив пустоту в груди, отхлебнул из бокала. Да, как ни странно, он до сих пор скучал по своему четвероногому другу; он никак не мог смириться с мыслью, что огромный мастиф никогда больше не пройдет по коридору и не встанет со своей подстилки у камина.

– Мне очень жаль, – пробормотала Шарлотта.

Не желая продолжать этот разговор, вызывавший всплеск чуждых мужчине сантиментов, Брэнд сменил тему:

– Ты полагаешь, что сможешь научить это существо каким-нибудь фокусам?

– Это больше чем фокусы. Я уже выдрессировала пять животных для старых и больных людей, нуждавшихся в помощи.