При более укрупненном рассмотрении производится слияние прежних более мелких специализированных рынков. В этом случае внутренние их обороты складываются, а кроме того во внутренний оборот объединенного рынка включаются со знаком «+» обе компоненты их обменного оборота, поскольку при объединении рынков прежние сделки обменного оборота становятся внутренними сделками купли продажи объединенного рынка. После этого пересчитывается обменные обороты объединенного рынка и его сальдо в торговле с другими специализированными рынками.

При разбиении какого-то одного рынка на некоторую совокупность новых рынков, номенклатура прежнего рынка разлагается на избранные при разбиении составляющие, после чего продавцы прежнего рынка относятся к тому или иному из вновь выделенных специализированных рынков и пересчитываются внутренние обороты и сальдо каждого из них.

Если рассматривать производство и распределение реальных продуктов и услуг в обществе, то это процесс, в котором явно выраженное управление некоторым образом сочетается с “автоматическим” [37] самоуправлением «сложных систем» [38] макроэкономики. Под управлением подавляющее большинство понимает выдачу правомочными лицами определенных по содержанию команд конкретным исполнителям и анализ ими сообщений исполнителей о ходе их деятельности. При этом информация исходит из центра управления и возвращается в него же в преобразованном в управляемом объекте виде. Это требует времени и средств передачи и обработки информации. Ограниченность мощностей последних, а также ограниченность человеческих возможностей персонала центра управления налагает ограничения и на размеры структур, управляемых таким образом. При превышении структурой некоторого критического размера качество управления в ней (ею) резко падает, в структуре развиваются тенденции к разного рода “сепаратизму”, которые способны привести к распаду структуры на две и более структур, управляемых тем же (директивно-адресным) способом.

Это общее положение. По отношению к экономике оно означает, что управляемая исключительно директивно адресно производственно-потребительская система имеет естественные пределы своего роста. И эти пределы заметно меньше масштабов хозяйства государства или региона планеты.

Если смотреть на такого рода крупномасштабные государственные и региональные многоотраслевые производственно-потребительские системы с точки зрения теории управления, то кредитно финансовая система в них либо выполняет функцию средства сборки множества структурно обособленных предприятий, каждое из которых управляется директивно-адресно, в устойчивую [39] целостную систему, либо кредитно-финансовая система эту функцию не выполняет, как это имеет место в России в результате усилий Гайдара и Чубайса и их сподвижников.

Если исходить из того, что хозяйственная деятельность в обществе должна обеспечивать всех людей в преемственности поколений всем жизненно необходимым, чтобы не было обездоленных по независящим от каждого из них лично причинам, то от кредитно-финансовой системы и не требуется ничего, кроме эффективной устойчивой сборки множества частных административно обособленных фирм и единоличных предпринимателей в целостную многоотраслевую производственно-потребительскую систему.

Чтобы так было всегда, необходимо выявить и исключить из практической политики и бизнеса те факторы и действия, которые препятствуют или полностью подавляют выполнение кредитно-финансовой системой этой её функции, единственно полезной экономически. И именно в этом смысле особый интерес вызывают процессы, имеющие место на рынках разного рода “воображаемых” ценностей, которые общество может измышлять в неограниченном количестве, а также и при спекуляции реальными продуктами.

Но чтобы увидеть подводные течения финансового мира, прежде необходимо определиться во мнениях относительно существа денег и признать:

· что ведущим “воображаемым” продуктом современности являются официальные деньги — средства платежа, представляющие собой совокупность цифр, которая выражает численную меру платежеспособности, зафиксированную на монетах, купюрах, банковских счетах и т.п.

· что финансовое обращение само по себе, вне его связи с другими общественными процессами, есть перемещение чисел, выражающих номинальную платежеспособность, от одних физических и юридических лиц к другим физическим или юридическим лицам.

· что покупательная способность номинальной платежеспособности (т.е. выраженной численно) обусловлена количеством выставленного на продажу товара, а прейскурант является финансовым выражением всех ошибок общественного управления в их издревле (Библия, Сирах, 29:24) упорядоченной по приоритетам совокупности; иными словами идеальному режиму общественного самоуправления и функционирования экономики соответствует устойчиво нулевой прейскурант на продукцию конечного потребления (блок 19 РПП).

Всё это было не столь очевидно в эпоху меновой торговли на основе обращения золота и серебра в качестве денежного товара, принявшего на себя функции [40]. Фактически эпоха меновой торговли продолжалась до середины ХХ века, пока в обществах поддерживалось обращение золотых и серебряных монет и обмен на них бумажных денег и сумм на банковских счетах в однозначно определенном соотношении: номинал — количество золота [41], выполнявшего роль основного денежного товара.

То обстоятельство, что “расфасовка” в монеты денежного товара с развитием цивилизации была перенесена с рынка в казначейство, дела не меняет: это подобно разнице между продуктовым рынком, где покупатель, разбудив продавца, просит взвесить в его присутствии 1 килограмм помидоров, и универсамом, где тот же покупатель берет с прилавка пакет, в котором помидоры заранее расфасованы персоналом магазина или базы оптовой торговли. Но в случае обращения золота в качестве денежного товара в системе меновой торговли вместо расфасовки помидоров в пакеты заранее фасуется золото в монеты.

Эпоха меновой торговли при таком взгляде завершилась только с прекращением хождения монет из драгоценных металлов и прекращением обмена бумажных денег и сумм на банковских счетах на такого рода монеты или же на развесное золото и серебро в слитках. С завершением эпохи меновой торговли золото, утратило роль инварианта прейскуранта и стало рядовым товаром, что официально признал Международный валютный фонд еще в 1976 г. После этого “исчезновения” инварианта прейскуранта, всякая экономическая теория, в которой не назван определенно новый инвариант прейскуранта, заместивший прежний, обречена на метрологическую несостоятельность, что выводит её из области науки в область наукообразной болтовни на околоэкономические темы.

Кроме того, с утратой золотом роли инварианта прейскуранта номиналы средств платежа и все прочие финансовые номиналы стали просто числами, очищенными от их материальных носителей [42]. Это означает, что в обществе обострилась древняя проблема: защитить себя от производства дополнительной номинальной платежеспособности, уничтожающей покупательную способность платежеспособности,ранее введенной в финансовое обращение (платежеспособность и покупательная способность это разные категории, хотя и взаимно связанные).

До эпохи появления бумажных кредитных денег эта проблема решалась большей частью сама собой на основе неразрывной связи номинала платежеспособности и количества драгоценного металла, на котором он был отчеканен, определявшего покупательную способность в меновой торговле тех лет [43].

С другой стороны покупательная способность ограничена в обществе всегда в том смысле, что реальных продуктов и услуг невозможно купить больше, чем их реально производится [44]. А уровень производства по каждой из позиций номенклатуры выпускаемой продукции (как и возможности расширения номенклатуры), в свою очередь, ограничен освоенным системой производства энергопотенциалом и КПД технологических процессов, о чём было прямо сказано в начале настоящей аналитической записки.

Кажется, на первый взгляд, чем плохо жить подавляющему большинству трудящегося населения при такого рода естественном автоматизме? — поскольку, если эмиссия средств платежа отстает от роста объемов производства реальной продукции и услуг, то номинальные цены неизбежно будут снижаться, а покупательная способность текущих номинальных доходов и накоплений, которые лежат для большинства населения в ограниченном диапазоне (см. рис. 2), также неизбежно будет расти. Чтобы было так, необходимо только средствами налогово-дотационной политики поддерживать финансовое обращение во многоотраслевой производственно-потребительской системе при неравномерном изменении порога рентабельности в разных отраслях в ходе технико-технологического прогресса и падении цен на конечную продукцию и услуги на рынке 19 РПП и на промежуточную продукцию в сфере производства 18 РСП на рис. 1.

Теперь такого автоматизма нет, вследствие чего объем вводимой в дополнение к уже находящейся в обращении номинальной платежеспособности (т.е. по существу чисел) определяется деятельностью:

· легальной — высших государственных чиновников,

· и нелегальной — фальшивомонетчиков, фальшивокупюрщиков и хакеров [45].

Все процессы, за исключением легальной и нелегальной эмиссии, в кредитно-финансовой системе по “само собой разумению” относятся к категории “естественных”. При этом полезно иметь в виду, что качество чисел, вводимых в оборот платежеспособности хакерами нелегально, ни чуть не хуже качества чисел, вводимых в оборот чиновниками государства легально [46]: это означает, что ныне возможны ситуации, в которых между современными “фальшивомонетчиками” и легальными госчиновниками нет никакой разницы; вопрос только в том, как оформить легального чиновника юридически на те же нары, что и “фальшивомонетчика”.

В силу господства приведенного в предыдущем абзаце мнения экономическая наука не интересуется тем, какие из финансовых процессов в действительности противоестественны и как эти противоестественные процессы влияют на номинальную платежеспособность и покупательную способность населения и разных отраслей сферы производства. В связи с этим необходимо выявить однозначную связь номинальной платежеспособности и покупательной способности как общества в целом, так и его составляющих компонент до индивида, обладающего кошельком, включительно.

Для этого необходимо обратиться к теории подобия макроэкономических систем. Рассмотрение кредитно-финансовой подсистемы экономики с позиций теории подобия, предполагает рассмотрение финансовой деятельности на уровне микро— и макроэкономики во многоотраслевой производственно-потребительской системе в обезразмеренном виде. При этом всякая номинальная денежная сумма соотносится с суммарной текущей номинальной платежеспособностью общества в целом, равной _{, где:}

_{— суммарный объем выданных кредитных ссуд, включая повторные в каскадном кредитовании, однако без учёта задолженности по ссудному проценту.}

_{— текущая суммарная платежеспособность общества в случае полного возврата всеми заемщиками долгов кредиторам без уплаты процента по ссуде.}

Мгновенная суммарная платежеспособность общества в целом S + K по отношению к реально находящейся в обращении денежной массе S нарастает на величину выданных кредитных ссуд _{, поскольку, с одной стороны, каждое платежеспособное лицо оценивает свою мгновенную платежеспособность с учетом взятых им кредитов, а с другой стороны, банки в процессе кредитования эксплуатируют вероятностную предопределенность неодновременного изъятия вкладов их вкладчиками, каждый из которых оценивает свою мгновенную платежеспособность с учетом возможности изъятия вкладов из банков. Таким образом в процессе банковского кредитования сумма, внесенная в качестве вклада в банк, дважды, трижды и более раз участвует в наращивании суммарной текущей мгновенной платежеспособности общества. Эта величина (S +K) — кажущаяся, своего рода “воображаемая реальность” экономики, и хотя между нею и номинальным финансовым оборотом общества нет однозначной функциональной зависимости, её влияние вероятностно статистически проявляется практически во всех финансово-экономических процессах.}

Таким образом номинальной платежеспособности всякого физического и юридического лица в обезразмеренной кредитно-финансовой системе соответствует удельная платежеспособность _{, не имеющая размерности (рубли, доллары и т.п.) и представляющая собой некоторую долю от неизменной совокупной единичной платежеспособности общества; то же касается и всех прочих номинальных денежных сумм: цен, доходов, функционально обусловленных расходов и т.п.}

В обезразмеренной по S + K системе удельные платежеспособности финансовых лиц изменяются как вследствие совершения ими сделок купли-продажи, так и вследствие эмиссионной деятельности государства (S), налогообложения и кредитной деятельности банков (K). Эти изменения в обезразмеренной кредитно-финансовой системе могут носить качественно иной характер, чем это представляется при анализе изменений в какой-то ограниченной совокупности номиналов, меньшей чем величина S + K. При этом динамика изменения S и K оказывает непосредственное воздействие на рентабельность производства в S + K, поскольку вследствие её изменения в разной пропорции изменяются и ценовые соотношения, определяющие входные и выходные прейскуранты отраслей и предприятий.

Соответственно, соотношение между системами бухгалтерского учета в ОБЕЗРАЗМЕРЕННОЙ и в НЕ ОБЕЗРАЗМЕРЕННОЙ (НОМИНАЛЬНОЙ [47]) кредитно-финансовой системе такое же, как между тетрадями по арифметике отличника и двоечника: отличник приводит дроби к общему знаменателю, прежде чем их складывать или вычитать; а двоечник — по невежеству или в целях “упрощения расчётов” — складывает и вычитает только числители, не замечая ничего из того, что записано и происходит под дробной чертой.

Если на интервале времени, на котором ведется бухгалтерский учет, знаменатель S + K не сильно изменяется, то “бухгалтер-двоечник” не сильно ошибается, поскольку общий член _{можно вынести за скобки, что по отношению к “бухгалтеру-отличнику”, работающему и со знаменателями дробей, эквивалентно иному масштабу единиц измерения платежеспособности, как таковой.}

Если же знаменатель S + K заметно изменяется на интервале времени [48], на котором ведется бухгалтерский учет, то за скобки его не вынесешь, вследствие чего у “бухгалтера-двоечника”, игнорирующего знаменатели дробей, на выходе “аналитического учета” будет чистейшая ерунда; из бухгалтерского учета “бухгалтера-отличника” в обоих случаях можно будет узнать правду о динамике платежеспособности как таковой и финансовом положении фирмы.

Соответственно, при значительном изменении величины S + K: все номинальные финансовые показатели, свойственные частным физическим и юридическим лицам, не сопоставимы между собой; вся долговременная финансово-экономическая статистика ничего не говорит о микро— и макро— уровнях рассмотрения экономических систем, если не известно, каким текущим значениям величинам S + K её показатели соответствуют в каждый момент времени. И вся эта информация не может лежать в основе экономического прогнозирования и разработки экономической стратегии ни на уровне отдельной фирмы, ни на уровне государства.

Тем не менее, ВСЕ БЕЗ ИСКЛЮЧЕНИЯ бухгалтеры России (а также и “передовых” стран с рыночной экономикой) принуждены быть двоечниками, поскольку величина S + K формируется на уровне правительств государств и трансрегиональной надгосударственной банковской корпорации, а в системе бухгалтерского учета всех стран ни сама величина S + K, ни её изменения во времени _{за отчетный бухгалтерский период не учитываются (в приведенном соотношении индекс соответствует значению величины на начало рассматриваемого интервала времени; индекс — соответствует его концу).}

Именно потому, что воздействие на величину S + K со стороны государства и банковской корпорации не подконтрольно никому из отдельно взятых платежеспособных физических и юридических лиц, не зависит от технико-технологической политики директоратов фирм, их маркетинговых служб и т.п., то по отношению ко всем ним оно выступает как довлеющий над каждым из них фактор, который по существу представляет собой средство иерархически высшего управления макроэкономической системой в целом.

Но динамика прейскуранта (уровня цен на специализированных рынках) отслеживает изменения не только величины S + K. Есть еще один фактор, “само собой разумеющийся” в качестве “естественного” в кредитно-финансовой системе Запада и в финансовых отношениях Запада с другими региональными цивилизациями.

Анализ института кредита со ссудным процентом в обезразмеренной по S + K кредитно-финансовой системе позволяет выявить два обстоятельства:

. Институт кредита с НЕ-нулевым ссудным процентом с точки зрения теории игр (раздел математики) является игрой с ненулевой суммой, т.е. такой игрой, выигрыш в которой при любых возможных стратегиях сторон всегда предопределен только одной из них. В данном случае удельная платежеспособность всех без исключения физических и юридических лиц из общества, допускающего такой “кредит”, необратимо перетекает к корпорации кредиторов [49], поскольку:

, а _{, где — объем кредитной задолженности вместе с процентами по ссудам; а величина «» представляет собой проценты, выплаченные по кредитным ссудам, т.е. это — доля номинальной платежеспособности S безвозвратно перешедшая в собственность ростовщиков.}

Иными словами, вследствие ссудного процента сальдо рынка кредитов [50] всегда положительно в его обмене с другими рынками, а все другие рынки в совокупности имеют отрицательное сальдо в обмене с рынком кредитов.

В силу этого обстоятельства, хозяева глобальной корпорации ростовщических банков всегда могут заплатить монопольно высокую цену за всё; а в обществе всегда существует некоторый объем заведомо неоплатной задолженности, некоторым образом распределенный между всеми физическими и юридическими лицами, включая мелкие и крупные банки, не входящие в глобальную номенклатуру банков-хозяев этой игры. Только на фоне этой заведомо неоплатной задолженности могут преуспевать ограниченное число физических и юридических лиц, кому это дозволено заправилами этой “игры с ненулевой суммой”.

. Ссудный процент порождает нехватку платежеспособного спроса населения по отношению к заявленной стоимости [51] продукции, выставленной на рынок. Превысив некоторую меру, нехватка платежеспособности порождает “кризис перепроизводства” вне зависимости от качества поставляемой на рынок продукции и потребностей общества в ней как таковой; “кризис перепроизводства” влечет за собой спад производства, даже когда общество испытывает острейшую нехватку во многих видах продукции.

Экономическая наука Запада и средства массовой информации России, в частности, НАГЛО ЛГУТ, когда называет “кризисами перепроизводства” затянутую корпорацией ростовщиков на шее общества финансовую удавку — нехватку платежеспособности по отношению к заявленной на специализированных рынках стоимости объема продукции и услуг.

Экономическая наука и публицистика также нагло лгут и о том, что “кризисы перепроизводства” возникают как слепая игра рыночной стихии в результате свободного спроса и предложения; что нездоровье финансовой системы государства и его экономики в целом есть результат неправильного налогообложения [52] правительствами хозяйствующих субъектов и непоследовательности в проведении правительством экономического курса. Дело совсем в другом и этот фактор, не связанный ни с налогообложением, ни с экономическим курсом государства предстает обнаженным в обезразмеренной по S + K кредитно-финансовой системе.

При выдаче кредитной ссуды K в сферу производства, кредитная ссуда начинает перетекать в сферу потребления в виде роста номинальных доходов населения (в процессе выплаты зарплаты). Скорость перетекания ссуды в доходы населения характеризует функция _{. Но в то же самое время, директораты производств, зная о предстоящем возврате ссуды вместе с процентами по ней, при выходе на рынки в качестве продавцов заявляют о повышении стоимости объема производимой ими продукции.}

Рост заявленной стоимости объема производимой продукции подчинен ставке ссудного процента, а не динамике производства в натуральном учете продукции (либо в неизменных ценах) и не динамике изменения в обществе платежеспособного спроса на продукцию. Рост заявленной стоимости производимого, в обезразмеренной по S + K системе, характеризуется функцией _{. Функции , , объем кредита K и объем возврата кредита с процентами связаны во времени друг с другом соотношением:}

_{при проистекающим из необходимости возврата . [53]}

Долговременный экономико-исторический анализ показал, что рост производства реальной продукции конечного потребления (для блока 19 РПП и ФОП на схеме рис. 1) в её натуральном учете на протяжении последних 150 лет следовал за ростом добычи первичных энергоносителей и никогда не обгонял его, подтверждая тем самым закон сохранения энергии в технологических процессах экономической системы общества. Среднегодовые темпы прироста энергопотенциала техносферы за этот период составили не более 5 % в год. Объемы потребления росли в среднем не быстрее 3 % в год, так как часть прироста энергопотенциала использовалась на возобновление материально-технической базы производства, кроме того КПД техники не превосходит единицы, а для большинства технических устройств заметно меньше единицы.

Поскольку выход реальной продукции из сферы производства (блок 18 РСП на рис. 1) определяется её энергопотенциалом прежде всего [54], то это означает, что рост величины S + K, при котором заведомо не будет падения покупательной способности находящихся в обращении денег, не может превышать прироста энергопотенциала за тот же период. Избыточный по отношению к этому естественному ограничению эмиссии рост КПД и рост культуры потребления уйдёт в снижение номинальных цен, в котором выражается рост покупательной способности денежной единицы.

С другой стороны, эта обусловленность объемов реального производства и масштаба номинальных цен энергопотенциалом сферы производства означает, что реально инвариантом прейскуранта является энергоинвариант. В систему экономической статистики и бухгалтерского учета он может быть введен либо как цена «условного топлива» [55], как это было в практике Госплана СССР, либо как тариф на промышленное потребление электроэнергии, поскольку, с одной стороны, в основе тарифа на электроэнергию лежит спектр потребления реальных энергоносителей, а с другой стороны, потребителями электроэнергии являются практически все отрасли сферы производства, инфраструктуры общества и домашние хозяйства.

Но если в системе присутствует ничем не ограниченный ссудный процент, то он, вызывая , порождает некоторый объем заведомо неоплатной задолженности (т.е. цены растут быстрее, чем покупательная способность общества и спектр производства в неизменных ценах). Эта задолженность может быть погашена только прощением всего её объема или покрытием его дополнительной эмиссией денег в обращение общества. Но при неограниченном ссудном проценте, объем дополнительной эмиссии, необходимой для обеспечения функционирования рыночного хозяйства путем погашения заведомо неоплатной задолженности, вызывает рост значения S + K, более быстрый, чем рост энергообеспеченности реального производства, что выражается в падении покупательной способности денежной единицы.

Кроме того резкие значительные изменения величины номинальной платежеспособности S + K ведут к падению темпов роста реального производства в его натуральном учете относительно их возможного максимума за счет возникновения межотраслевых и внутриотраслевых диспропорций удельной платежеспособности и производственных мощностей как таковых (о чём говорилось ранее), возникающих при прохождении эмиссионной и кредитной волн с одного специализированного рынка на другие по объединяющим их каналам денежного обращения в обществе.

Как максимум прохождение эмиссионной и кредитной волн может вызвать развал хозяйственных связей при превышении _{некоторого критического значения, нарушающего устойчивость структуры функционально обусловленных расходов в совокупности отраслей; то же относится и к воздействию отрицательных значений , соответствующих изъятию денег из обращения и уменьшению банками объемов кредитования.}

Как ВСЕМ известно ещё из школьного курса физики, полезный эффект действия всякой системы численно определяется соотношением: «Эффект» = КПД ? «Количество энергии, введенной в систему», выражающим закон сохранения энергии, где КПД — коэффициент полезного действия. Как отмечалось ранее, ему в финансовом выражении соответствует следующее утверждение: “Совокупный денежный номинал, противостоящий всей товарной массе в обществе на всех специализированных рынках” = “Коэффициент энергетической обеспеченности денежной единицы” ? “Количество энергии, потребляемой производственной системой общества, обслуживаемого данным .”

Таким образом ссудный процент — противоестественное явление, в том смысле, что его общество, по существу посягает на отмену общефизического закона сохранения энергии в своей потребительской деятельности: если говорить языком пресловутой ленинской “кухарки, которая должна УЧИТЬСЯ управлять государством”, то такое общество посягает на то, чтобы съесть больше, чем оно реально стряпает; при этом кто-то обожрется до свинского состояния, за счет того, что многим не хватит жизненно необходимого. Законодательная поддержка ссудного процента — выражение глупости одних и рабовладельческих устремлений других, что касается и современного российского общества, в общем-то без оснований к тому насмехающегося над пресловутой ленинской якобы глупостью о «кухарке».

Тем не менее ссудный процент в разных своих обличьях присутствует в мире финансов, превращая финансы из мерила производства и распределения в безмерно воображаемую — вымышленную реальность, оказывающую противоестественное воздействие на реальную жизнь большинства населения Земли и на биосферу. И вопреки этому присутствие ссудного процента считается вполне естественным и уместным во всей прошлой и в настоящей жизни Запада, а главное — и в той модели , которую Запад экспортирует в остальные регионы Земли, программируя их подневольное будущее.

Это — нравственно-этическая сторона вопроса о финансах, как о воображаемом продукте, произведенном обществом. Экономическая же сторона дела связана с вопросом: чем финансовая система на основе воображаемых денег удобнее рабовладельцам, по сравнению с обращением в прошлом золотых и прочих “реальных” денег, бывших основой меновой по её существу торговли.

В обществе, где есть социальные группы, состоящие из тех, кто господствует над другими людьми как над орудиями осуществления своих целей или стремится к такого рода господству, деньги не только обеспечивают продуктообмен, осуществляя сборку в единую многоотраслевую производственно-потребительскую систему множества частных фирм и единоличных производителей и торговцев. Деньги еще являются средством осуществления господства одних над другими, которое всегда на протяжении истории выражалось в стремлении к накопительству с целью увеличить свою мощь в качестве господина над другими, либо вырваться из такого рода финансовой неволи. Соответственно этому при золотом обращении в обществе, где одни реально господствуют над другими либо стремятся к таковому господству, тем более, если рост цен в нём подхлестывается ростовщичеством, хронически не хватает средств платежа для обеспечения сборки множества частных фирм в единую хозяйственную систему и развития в ней производства.

Производство реальной продукции и услуг в этом случае поддерживается их действительными производителями на минимальном уровне. Это ведет к обострению социальной напряженности, поскольку возомнившие себя “элитой”, не умея поднять спектр общественного производства, однако не желают снизить свою потребительскую активность, реально намного превосходящую их биологически обусловленные потребности, и продолжают обирать действительных производителей продукции, лишая их семьи подчас самого жизненно необходимого всего лишь ради того, чтобы превзойти еще кого-то в роскоши и сладострастном потреблении. И это всё создает дискомфортные условия для реальных владельцев этого общества — тех, кто владеет и возомнившими себя “элитой” и зависимым от “элитарного” правления простонародьем.

В результате общество в целом в таких условиях оказывается перед выбором: либо искоренить систему угнетения одних другими и продолжать жить в “золотом” (в смысле основы финансов) веке меновой торговли реальными продуктами, либо построить иную финансовую систему, в которой страсть к финансовому накопительству одних хозяева системы легко могут нейтрализовать, чтобы она не препятствовала производственной деятельности большинства трудоспособного населения и тем самым сняла отчасти внутриобщественную напряженность.

Исторически реально эта альтернатива предстала перед европейским обществом на фоне конфликта двух пород рабовладельцев: региональной земельной аристократии и ростовщической финансовой МЕЖРЕГИОНАЛЬНОЙ аристократии, что нашло свое яркое и полное художественное выражение в “Скупом рыцаре” А.С.Пушкина.

Земельная аристократия — кланы тогдашней “политической элиты”, державшие в своих руках государственную власть при смене поколений, — не смогли отказаться от своих рабовладельческих устремлений и возглавить общественную деятельность, направленную против ростовщического рабовладения финансовых межрегионалов. Но межрегионалы ростовщики смогли профинансировать подавление своих конкурентов в рабовладении — земельной региональной аристократии — в ходе буржуазных “демократических” революций.

Обретя через финансируемых ими [56] ставленников власть над государственным аппаратом, ростовщические кланы в течение исторически непродолжительного времени обезопасили себя и свою власть от нездоровой страсти к финансовому накопительству как некоторых устойчивых при смене поколений социальных групп, так и отдельных личностей, которая по-прежнему господствовала в обществах и препятствовала развитию реальной производственной деятельности также, как и во времена государственной власти земельной аристократии.

Будучи держателями ростовщической долговой удавки, финансовые межрегионалы признали в качестве равноправных с золотом и серебром средств платежа в меновой торговле разного рода долговые расписки. Эти долговые расписки в своем историческом развитии обрели вид бумажных кредитных денег [57], ставших первым воображаемым продуктом в мире реальных золотых и серебряных финансов того времени.

Чтобы не нервировать и не озлоблять толпу обывателей обменом разного рода “реальностей на воображаемые ценности” [58] при осуществлении ими купли-продажи с употреблением кредитных денег, межрегиональной ростовщической корпорацией, узурпировавшей банковское дело (счетоводство по его существу), и подчиненными ей государствами поддерживалась система прямого и обратного обмена воображаемого денежного товара (чисел на счетах и на разного рода купюрах) на реальное золото и серебро по твердому курсу.

Хотя при этом только некоторая доля из совокупной номинальной платежеспособности общества S + K была представлена реальным золотом, но при устойчивой работе этой системы прямого и обратного обмена какой-либо внешне видимой функциональной разницы между «реальными» и «воображаемыми» финансами видно не было.

Но если находящуюся в обращении наличность S, в свою очередь представить в виде суммы:

_,

где V — воображаемая составляющая в денежном обращении, а _{— реально золотая, и перейти к анализу покупательной способности, то отличие системы меновой торговли на основе золота, эмиссия которого ограничена природными факторами, и системы торговли на основе воображаемых денег — разительное. Удельная покупательная способность золотой составляющей пропорциональна в обезразмеренной по S + K системе следующему соотношению:}

.

Поскольку объем допустимого кредитования, не нарушающего возможностей банковской системы в операциях с вкладчиками, пожелавшими потратить свои сбережения, представляет собой некоторую ограниченную долю от S, а золото в системе обращается наравне с воображаемыми деньгами, то приведенное выражение для покупательной способности золотой составляющей можно записать и в такой форме: