«От этих гуманоидных кондрашкианцев недалеко и до кондрашки», – сделал вывод Бродов, нехотя вдохнул и посмотрел на Потрошителя, пребывающего в прошлом:

– Русская полонянка? Когда брали Рязань?

– Ну да, полонянка, натуральная княжна, – затуманился Серафим. – Ох и баба же была. Бровями союзлива, очами блистающа, всеми членами играюща, очень плоть уязвляюща. Я ее потом у Бугурчи[38] сменял на булатный нож, а он, каналья, уж и не знаю за что, на следующее утро снял с нее кожу. С него-то самого что взять. Варвар, азиат, вольный сын степей.

Джип между тем замедлился, заехал в тупичок и с плавностью дал по тормозам у крепких решетчатых ворот. Рядом с ними на стене была вмурована бронзовая плита, крупные выпуклые буквы поблескивали строго и внушительно: «Санкт-Петербургский филиал Международного фонда Доггилавера».

Низко заурчали электродвигатели, мощные створки разошлись, и джип въехал внутрь, на белый прямоугольник двора.

– Угловая скорость коленвала девятьсот семнадцать оборотов в минуту, температура масла девяносто два градуса по шкале Цельсия, напряжение в бортовой сети четырнадцать целых и три десятых Вольта, – сообщил водитель-плеядир, плеядир же пассажир улыбнулся и с готовностью включился в общение:

– А до внешнего люка модуля А восемнадцать метров и сорок восемь с половиной сантиметров. Прошу к машине.

Дважды просить ни Бродова, ни Серафима не пришлось – они выскочили из джипа, жадно глотнули воздуха и глянули в унисон по сторонам. Модуль А представлял собой массивный двухэтажный особняк, в семь осей по фасаду черного карельского камня с флюгером и балконами. Внешний же люк закрывала крашенная суриком дверь. Бронзовая, в виде рыкающего скимена ручка скалилась недобро и зловеще, как бы невербально говоря: «Вход рупь. Выход сто». Впрочем, видимо, уже для полной ясности на двери еще висела табличка, жестяная, с пятнами коррозии, мило сообщавшая, что влезать не надо, а иначе со стопроцентной гарантией убьет…

– Сюда, сюда. – Плеядир-пассажир взошел на крылечко, старательно пошаркал косолапой ногой и, почему-то надув многозначительно щеки, мизинцем приголубил пуговку звонка. Проснулись, прилаживаясь, серводвигатели камер, послышались тяжелые размеренные шаги, залязгали, открываясь, могучие запоры. И дверь, скрипнув петлями, сейчас же подалась, но не полностью, щелью, строго на длину цепочки. Изнутри раздался невнятный звук, то ли хмыкнули, то ли кашлянули, то ли подавились, не понять. Клацнула, будто выстрелила, отстегнутая цепочка, и дверь наконец открылась. На пороге стоял мощный мэн в хаки, у него были огромные фасетчатые глаза, как у стрекозы.

– Приятного вам дня, – тонким голосом сказал он. – Заходите. Вас ждут.

– Это, Даня, аденороид, гомоинсектоид с Бетельгейзе, – сообщил Серафим, покуда они шли за плеядиром в недра здания. – Ни мозга, ни пищевого тракта, ни волосяного покрова, одни понты. Не боец – навозник, говно. Насчет баб я, увы, не в курсе…

Ладно, миновали тамбур, двойные двери, узкий коридор с видеокамерами и оказались наконец в вестибюле. Вокруг было сумрачно и неуютно, будто в римских катакомбах первых дней христианства. Все великолепие помещения – лепнина потолков, напольные вазы с украшениями из бронзы, скульптуры паросского мрамора, светильники из черного хрусталя – все терялось в полумраке, казалось нереальным и призрачным. Воздух был затхлый, отдавал плесенью и пылью, из камина, выложенного изразцами, тянуло холодом и кладбищенской сыростью. Чувство было такое, что время здесь остановилось и загнило. Единственное, что оживляло интерьер, радовало глаз и хоть как-то грело душу, была картина. Монументальная, от пола до потолка, в массивной золоченой раме. На ней было ярко увековечено незабываемое: больница, палата, агония, смертный одр и крайне эксцентричный миллионер Доггилавер, отписывающий все свое кровное движимое и недвижимое Международному мегафонду любителей собак. Позднее, естественно, названному в память о великом человеке, собачнике божьей милостью. Впрочем, оживляла интерьер не одна лишь картина – неподалеку от нее сидел огромный, жуткого вида – собака Баскервилей отдыхает – барбос. Причем сидел вольно, не на цепи, без ошейника, поводка и намордника. Как живая, даже слишком живая, память об альтруисте Доггилавере.

Бродов, как это и положено спецназу, собачек не любил, более того, был всеми фибрами против. Однако даже он почувствовал восторг, расположение, удивление и профессиональный интерес: «Ишь ты, как сидит-то, словно сфинкс. Какой окрас! Какой костяк! Какой прикус! Да, если что, с таким придется повозиться». Потрошитель же, наоборот, сразу помрачнел, вполголоса выругался и пробурчал Даниле в ухо:

– Вот только киноцефалов, блин, вульгарисов нам не хватало. Моральные уроды, зверье. Если берут за штаны, то мертвой хваткой. А уж если за глотку…

Однако же, вопреки его словам, пес оказался зверем компанейским. Он дружелюбно зарычал, жутко, но без умысла, оскалился и поднял выше головы переднюю веслообразную лапу. При этом энергично дернул задней, отчего включился тайный механизм, сработала секретная пружина, и монументальная, с Доггилавером, картина пришла в движение. За ней оказался лифт, формой и габаритами напоминающий вагон.

– Скорость движения девяносто семь и семь десятых сантиметра в секунду. Расстояние по вертикали восемнадцать метров и пятьдесят шесть с половиной сантиметров. Гарантия безопасности 99 и 99999 процента.

Пассажир-плеядир поклонился не по-нашему, глядя куда-то вверх и левым плечом вперед, киноцефал-вульгарис вильнул хвостом, лифтер же медленно, двигаясь как во сне, открыл прозрачную дверь:

– Прош-ш-ш-ш-ш-ш-у, прош-ш-ш-ш-ш-у.

Он совсем не двигал тонкими губами и смотрел, не отрываясь, куда-то в потолок, слова его рождались в голове сами по себе, словно там из горсти сыпали песок. Сухой, желто-белый озерный лесок, пульсирующий тонкой струйкой…

– Это троонт, Даня, с системы Асханд, – с презрением шепнул Серафим, пока они грузились в лифт. – Шнырь, шестерка на подхвате. Питается высокомолекулярным субстратом. Зачатки телепатических способностей, внешних половых органов нет. Не боец, говно всмятку. Баб у них, Даня, нет…

Лифтер между тем закрыл дверь, нажал массивную красную кнопку, и лифт послушно тронулся с места. Как обещал плеядир, вниз, на восемнадцать целых и пятьдесят шесть сотых метра строго по вертикали. И все это – в полнейшей тишине, словно в океане ваты. Наконец лифт остановился, лифтер пошевелился, прозрачная дверь открылась.

– Вам ш-ш-ш-ш-ш-агать, – сделал знак троонт, неловко и угловато, и стало ясно, что конечность у него трехпалая, с когтями и перепонками. Жать эту самую конечность на прощание ну совершенно не хотелось. Бродов с Серафимом и не стали.

– Пока, – откланялись они, вылезли из лифта и оказались в узком коридорчике с одной-единственной, крытой дерматином дверью. Место было недоброе, можно сказать, зловещее, на стенах словно было написано: все, ребята, сушите весла. Писец. Приехали. Чмокнула прозрачная дверь, лифт пошел наверх, сумрак к коридорчике сгустился. Тишина сделалась ощутимо плотной.

– Так, – усмехнулся Серафим, по-уркагански сплюнул и вытащил из рукава нож. Тот еще ножик-режик, киноцефала-вульгариса прирезать можно. Заодно с троонтом, аденороидом и всеми там плеядирами…

– Сима, я тебя умоляю. Что за уголовные наклонности, – глянул с укоризной Бродов и, шаркнув утеплителем по полу, с достоинством открыл дверь. – Разрешаете?

И сразу, словно в зеркале, увидел себя. Точнее говоря, не в зеркале – в миниатюре, поменьше ростом, похудее, в плечах поуже, похлипше в стати. И цветом кожи изрядно покрасней. При первом взгляде на этого мини-Бродова сразу же вспоминались прерии, ржание мустангов и альтруист Виниту, который друг апачей. Все было при нем, не хватало лишь томагавка. Впрочем, искренности, сердечности и дружелюбия ему было тоже не занимать.

– А, это ты, брат, – просто, словно вчера расстались, сказал он и протянул крепкую руку. – Ну здорово. Свои называют меня Джонни.

Это уже потом, позже, Бродов понял, что дело было даже не в родственных чувствах. Они оба были теплокровными, прямоходящими, размножающимися половым путем. Гуманоидами.

– Ну силен, силен, – отнял руку мини-Бродов, громко рассмеявшись, потер и принялся ручкаться с Потрошителем, ножик свой уже заныкавшим в рукав. – Привет, анунникянин, привет. За твою голову Космопол, между прочим, дает уже двести тысяч. Растешь.

– Перебьются. Мне она пригодится самому, дорога как память, – хмуро отшутился Серафим, а братец Джонни, не переставая скалиться, сделал плавный гостеприимный жест: – Проходите, садитесь, знакомьтесь. Это мой первый заместитель Кнорр с Дельты Лебедя[39].

Идти было недалеко, к противоположной стене, где стоял вместительный, прямо-таки заваленный жратвой стол. За ним сидел невзрачный гуманоид, пальцы его охаживали ноутбук.

– Приветствую, – оторвался он. – Я Кнорр из системы Десса. О нашей цивилизации у вас знают. Даже сняли фильм. Очень приятно[40].

Сказано это было исключительно для Бродова – в эрудированности Потрошителя здесь, как видно, не сомневались.

– Да, да, весьма приятно, – тем не менее заметил тот, а Джонни-братец повел рукой и очень по-простому предложил: – Давайте-ка к столу, без церемоний, как это принято у вас, русских, хлеб да соль, чаи да сахары. А заодно и о делах наших поговорим скорбных.

На столе, правда, не было ни чая, ни сахара, ни хлеба, ни соли, зато залежи фруктов, россыпи конфет, горы термопаков и бутылок с соками. Чувствовалось по всему, что у последователей Доггилавера наступил конкретно Великий пост. Количество, увы, не переходило в качество, жрать, по большому счету, было решительно нечего…

– Ладушки, – двинули к столу Данила и Серафим, расселись, налили, принялись осматриваться. Взгляд особо положить было не на что – офис, стеллажи, прямоугольники стен, причем одна, видимо, прозрачная, зашторенная жалюзи. Так, ничего особенного, не в бункере у фюрера – парная рабочая берлога среднего командного звена. Впрочем, нет, кое-что примечательное все же было – картина, в полный гуманоидный рост. Не такая, правда, величественная, как та, про альтруиста Доггилавера, но тем не менее очень запоминающаяся, к тому же насыщенная сюжетно. Под названием, как это явствовало из подписи, «Герасим учит дайвингу My-My». И действительно, дело проистекало под журчание струй: крепкий широкоплечий гуманоид, стоя во весь рост в моторной лодке, высоко вздевал над головой черного огромного барбоса. Мышцы его были напряжены, лицо решительно, улыбка ангельска, во взгляде что-то от Степы Разина, швыряющего за борт свою княжну. От холста так и веяло реализмом, достоверностью, запахом тины, плеском волны. Слышался рык, торжествующие крики, жалобное повизгивание и кваканье лягушек. Самое интересное было то, что в лихом том гуманоиде Бродов узнал себя, а занимающийся дайвингом черный волкодав жуть как напоминал киноцефала-вульгариса. И статью, и окрасом, и прикусом, и костяком.

– Что, нравится? – проследил взгляд Бродова братец Джонни, весело кивнул и с удовольствием хлебнул красносмородинового сока. – Это мой автопортрет, под плохое настроение. А то эти чертовы бобики-тобики совсем отбились от рук. Лучшие друзья гуманоидов, так и растак. Впрочем, ладно, плевать, проехали, вернее, проплыли. Не будем терять времени на всякие там эмоции. Итак, братец, чтоб ты знал, на шарике нашем сейчас насчитывается более двадцати видов инфэжэ, то есть инопланетных форм жизни[41]. А посему…

Он не договорил. Холст, камуфлирующий, словно у папы Карло в каморке, секретную дверь, пришел в движение, послышались тяжелые шаги, и в помещение заявился негр, огромный, мощный, широкоплечий, похожий на веселого людоеда. Впрочем, выглядел он совершеннейшим хирургом: очки, резиновые перчатки, фартук и высокий, на курчавой шевелюре колпак. Все – и очки, и колпак, и фартук были в каких-то жирных, цветом напоминающих жабу пятнах.

– Так-с, – глянул на него братец Джонни, помрачнел и сразу взял инициативу в свои руки. – Для тех, кто не в курсе. Знакомьтесь, это мой второй заместитель Гирд. Во всей красе. А это мой брат и…

– Ну, с этим-то анунникянином мы знакомы. Очень хорошо, – с ненавистью глянул Гирд на Потрошителя, страшно засопел и, резко сдернув латексную перчатку, сунул мускулистую руку Бродову. – Гирд, гуманоид. С Беты Ориона. Много слышал о тебе волнующего, Первый Брат. Качественного пищеварения, бодрости эрекции, – полуприсел он, сделал полупоклон и, увильнув от темы, повернулся к Джонни: – Порядок. Клиент дозрел. К общению готов…

– Ну? – удивился тот, вскочил и твердо посмотрел на Бродова. – Мне нужно отлучиться, брат, по делу, ненадолго. Наблес, черт бы его подрал, оближ. А в курс дела тебя введет коллега Кнорр, все покажет, расскажет, подробно разжует, разложит по полкам. А, коллега?

– Ну конечно же, шеф, конечно, – обнадежил его Кнорр, кивнул, и Джонни с Гирдом направились к Герасиму.

Клацнула пружина, сработал механизм, стихли в глубине прохода быстрые шаги. Настала тишина.

– Ну что ж, начнем, пожалуй, раскладывать по полочкам, – нарушил ее Кнорр, захлопнул ноутбук и бросил взгляд на Бродова. – Я не стану изливаться в три струи вербальными потоками по древу. Как говорят у нас на Дессе, семь раз отмерь и с одного раза зарежь, и лучше один раз увидеть, чем сто семь раз услышать. Так что вот, – он подошел к столу и вытащил из ящика папку, – смотри, читай, вникай. Будут вопросы какие – задавай. А мы пока, может быть, – глянул он с надеждой на Серафима, – примем квачи. В знак мира, дружбы и взаимного сотрудничества. Как говорят у нас на Дессе, кто прошлое вспомнит, тому яйцо вон…

– Что? – пришел в волнение Потрошитель. – Уж не ослышался ли я, дессит? Ты говоришь о кваче? О черной альдебаранской кваче? О той кваче, что вот-вот должна поспеть?

– Ну да, о ней и говорю, – с важностью подтвердил Кнорр. – Вчера была оказия с Альдебарана, родня прислала мне сто доз. Одному, ясное дело, неинтересно. С подчиненными, – он посмотрел на жалюзи, – нельзя. Брат твой, – он кинул взгляд на Бродова, – уважает виски, а Гирд мало того что садист, так еще и стукач. В общем, ладно, давай, анунникянин, примем, квача нынче удалась, не пропадать же добру.

И подкрепляя свои слова делом, Кнорр направился к холодильнику, откуда вытащил, наверное, с пуд то ли огурцов, то ли бананов, то ли рахитичных кабачков. Пупырчато-ребристых, радикально-черных, имеющих конкретную фаллическую форму. Точнее, очень даже напоминающих эрегированную мужскую гордость. Однако Кнорру с Потрошителем было плевать на цвет и форму – жадно они схватили по диковинному плоду, смачно захрустев, начали с конца и принялись сосредоточенно высасывать содержимое. Зрачки их сразу судорожно расширились, щеки побледнели, носы сделались пунцовыми, словно на морозе. Процесс пошел активно, с огоньком, в воздухе поплыло зловоние, будто из силосной ямы.

«Ну вот, блин, и здесь побеждает зеленый змий. Что ему галактика с метагалактикой», – Бродов усмехнулся и занялся наконец папкой от Кнорра. Была она, как это ни странно, знакомого образца – бордовая, с тиснением, с карманом для фотографии. И с внушительным грифом в верхнем правом углу: «Совершенно секретно. Хранить вечно».

«Господи, неужели и здесь наши», – не поверил глазам Бродов, хмыкнул про себя и принялся вникать. Нашими там, точно, не пахло…

Март 1947 года. В Гарт Каньоне близ Ацтек (штат Нью-Мексико) найден инопланетный космический корабль диаметром около 33 метров. Из него было извлечено семнадцать трупов пришельцев и большое количество фрагментов человеческих тел.

Июль 1947 года, Росуэлл, Нью-Мексико. Скотовод Уильям Брадел наблюдает крушение НЛО. На следующий день найдены обломки корабля и трупы инопланетян, которые впоследствии переправят на базу ВВС Райт Патерсон. О находке в Росуэлле доложили президенту Трумэну. Из доклада следовало, что найденные обломки вероятнее всего являются остатками разведывательного корабля малого радиуса действия внеземного происхождения. Погибшие инопланетяне получили название ЕВЕ – Extraterrestrial Biological Entities (внеземные биологические существа).

1949 год. Еще одно крушение НЛО вблизи Росуэлла. Один инопланетянин, оставшийся в живых, доставлен в Лос-Аламос, где умер 18.06.1952 года. Существо это описывалось как рептилоидный гуманоид с определенными инсектоидными признаками, то есть смешанная форма человека, пресмыкающегося и насекомого. Оно получило кодовое название ALF – Alien Live Form (инопланетная форма жизни).

18.11.1952 год. Краткий, на восьми страницах, доклад кандидата в президенты Дуайту Д. Эйзенхауэру о результатах работы секретной структуры MJ12, специально занимающейся проблемой инопланетян. Выдержка из доклада: «…По рассматриваемой проблеме не было никаких достаточно полных данных до тех пор, пока 02.07.1947 года в районе Росуэлла не был обнаружен потерпевший крушение НЛО с четырьмя сильно деформированными трупами инопланетян. 06.12.1950 года вблизи Эль Индио на границе Техаса и Мексики потерпел аварию еще один объект. Он также был найден, но новых сведений не дал. …Цель их появлений и происхождение неизвестно. Предполагается лишь, что технически они значительно превосходят землян. Необходимо всеми силами предотвратить появление массовой паники. MJ12 едино во мнении, что новая администрация должна сохранять степень секретности настоящего проекта».

1953 год. Астрономы обнаруживают в космосе большое количество объектов, приближающихся к Земле. Первоначальная версия, что это астероиды, быстро отпала – объекты были эскадрой космических кораблей. Они заняли очень высокую орбиту над экватором Земли ив 1954 году по соглашению с американской администрацией высадились на авиабазе Голломэн, где было достигнуто принципиальное соглашение. Пришельцы были из расы «большеносых серых», прибывших из созвездия Ориона. Вторая высадка произошла позже, на базе Эдварде. Это историческое событие было спланировано заранее и прошло в глубокой секретности. Президент Эйзенхауэр взял отпуск и приехал в Пальм Спрингс. В назначенный день его доставили на базу, а прессе сообщили, что президенту нужно было срочно к зубному врачу. Эйзенхауэр встретился с инопланетянами и подписал формальное соглашение между этой внеземной расой и Соединенными Штатами. Таким образом американцы получили первого внеземного посла – «Его Всемогущее Высокопревосходительство Крл». Соглашение предусматривало следующие договоренности:

– инопланетяне не вмешиваются во внутренние дела США и наоборот;

– США сохраняют в тайне присутствие инопланетян;

– инопланетяне снабжают США прогрессивными технологиями и помогают им в технологическом развитии;

– они не заключают никаких договоров с другими нациями Земли;

– они имеют право периодически и в ограниченных количествах забирать к себе людей в целях медицинских исследовании и наблюдений за их развитием, но при условии, что все эти люди останутся целыми и невредимыми, будут возвращаться на место их захвата, не будут помнить о происходившем с ними, а также что инопланетяне будут регулярно предоставлять правительству (MJ12) списки всех похищенных и перечень всех контактов с людьми;

– каждая сторона должна предложить другой стороне соответствующего посла на срок действия соглашения;

– для инопланетян будут построены подземные базы, часть из которых будет предназначена для совместного использования инопланетянами и американским правительством.

На совместных базах предполагалось осуществлять обмен технологиями. Базы должны были располагаться под индейскими резервациями, в углах квадрата, образованного штатами Юта, Колорадо, Нью-Мексико и Аризона. Еще одна база должна была быть построена в Неваде, в районе, известном под кодовым названием S4, примерно в 7 милях южнее западной границы квадрата 51, называемого также Страной Грез. Контроль над всеми базами инопланетян должен был осуществлять ВМФ США.

Работы продвигались медленно до тех пор, пока в 1957 году на это не были выделены по-настоящему крупные средства. Были также созданы особые формирования, специально подготовленные для охраны этих проектов, они получили название Delta Forces (отряды Дельта).

В 1950 году крупнейшая строительная фирма «Рэнд-Корпорэйшен» провела симпозиум по вопросам строительства подземных сооружений. На нем присутствовали 650 представителей различных организаций, в том числе делегации от General Electric, Stanford Research Institute, Bachtel Corporation. Все они тесно связаны с ЦРУ. Во время заключительного доклада были показаны машины, способные прокладывать подземные туннели диаметром 15 метров со скоростью 1,5 метра в час. Кроме того, были продемонстрированы снимки огромных туннелей и подземных помещений, представляющих собой, по сути, гигантские сооружения и даже целые города.

Единственной возможностью финансировать эти подземные проекты было создание нелегального рынка наркотиков. Билл Купер, бывший офицер по связям с инопланетянами, высказывает предположение, что в разработке проекта по распространению наркотиков принимал активное участие бывший президент США Джордж Буш, в прошлом заместитель директора ЦРУ, а ныне президент и коммерческий директор фирмы Zapata Oil в Техасе. Фирма эта проводила в то время эксперименты с новой технологией бурения морских скважин. Можно предполагать, что наркотики доставлялись рыбацкими судами из Южной Америки на морские буровые платформы, а оттуда кораблями снабжения переправлялись на берег, минуя таможню и береговую охрану, без досмотра и не возбуждая ни у кого любопытства. Буш наладил взаимодействие в этом вопросе с ЦРУ. План осуществился даже лучше, чем ожидалось, и действует по сей день во всем мире. Постепенно ЦРУ распространило свой контроль над всеми наркорынками мира. Поговаривают даже, что вьетнамская война велась с единственной целью – защитить Золотой треугольник (Камбоджа, Бирма, Лаос). Во время войны наркотики зашивали в тела погибших солдат и таким способом переправляли их в Америку. Грязные деньги рекой текли на подземные секретные базы.

Существуют следующие типы «засветившихся» инопланетян:

– группа с Сириуса. Это существа ростом около 2 метров, с коротко подстриженными светлыми волосами и голубыми глазами, зрачки которых вертикальны, как у кошек и змей. Замешаны в грязных операциях, связанных с похищениями людей;

– Длинноносые Серые. Рост их составляет около 2,5 метра, они имеют сходное с насекомыми строение, серую кожу и раскосые глаза. Внешние половые органы отсутствуют. Чрезвычайно агрессивно настроены к людям. Их причисляют к группе с Ориона, целью которой является захват и порабощение человечества. Они не выступают открыто, а заставляют других, в том числе и людей, выполнять для себя всю грязную работу;

– Серые с Цета Рецикули. Невысокие коренастые существа в темных комбинезонах. Их широкие лица в зависимости от освещения принимают темно-серый или темно-голубой оттенок. Блестящие, глубоко посаженные глаза, вздернутые носы, узкие, почти человеческие рты. Исходящий от них запах слегка напоминает запах органических кислот, внешние половые органы отсутствуют. К людям относятся менее агрессивно, по сравнению с другими видами Серых;

– Высокие светловолосые гуманоиды. Эти гуманоиды с длинными светлыми волосами имеют рост около 2 метров. Глаза голубые, с большими овальными зрачками. Вместе с другими они принимали участие в акциях, связанных с подземными базами;

– Рептилоидные гуманоиды. Эта группа главенствует среди Серых. Ее элита имеет на спине крыловидные наросты. Многие подгруппы Серых вышли из-под контроля рептилоидов;

– Синтетические работники. Этот тип существ видели как на подземных базах, так и на борту различных летательных аппаратов. Их рост где-то чуть больше метра, они обнаруживают некое подобие разума, сравнимого с разумом пчелиного роя. Способны к телепатии.

Подземные базы.

Недалеко от города Дьюльс, штат Нью-Мексико, расположена одна из подземных баз Серых. Это база является генетической лабораторией, имеющей подземное сообщение с Лос-Аламосом – местом рождения атомной бомбы, а также с еще одной базой в Неваде. Здесь проводятся генные эксперименты и исследования, осуществляется сравнительный анализ биологической структуры землян и инопланетян. Не исключено, что там проводятся эксперименты по генной инженерии над людьми с целью выведения новых рас. Вся документация Третьего Рейха по экспериментам над военнопленными была после войны захвачена американцами. И они продолжают работать в этом направлении. Сюда направляются миллиарды долларов из средств налогоплательщиков.

Эта база представляет собой семиэтажный подземный комплекс, где занято примерно восемнадцать тысяч пришельцев и десять тысяч людей, в том числе шесть тысяч ученых, работающих над проектами генной инженерии и контроля над разумом.

Первый уровень – служба безопасности и коммуникации.

Второй уровень – помещения для людей.

Третий уровень – управления, бюро и лаборатории.

Четвертый уровень – эксперименты по контролю над разумом (на людях).

Пятый уровень – помещения для инопланетян.

Шестой уровень – генетические эксперименты. Зверинец для подопытных экспонатов.

Седьмой уровень – холодильная камера для хранения результатов неудавшихся экспериментов.

«На шестом уровне проводятся широкомасштабные эксперименты по изменению генетического строения людей так, чтобы они могли работать в опасных условиях. Эта технология доведена до такого совершенства, что вскоре мы превратимся в общество рабов одноразового использования».

Фалькон (псевдоним – высокопоставленный офицер секретной службы, отвечающий за безопасность программ, связанных с инопланетянами).

За всеми этими экспериментами стоит Defense Advanced Research Projects Agency – агентство перспективных оборонных исследовательских проектов. Есть свидетельства о результатах генных экспериментов на шестом уровне – о многоногих существах, наполовину людях, наполовину осьминогах, о людях-рептилиях, о людях с крыльями и когтями вместо рук – результатах скрещивания различных видов. Их держат в клетках. Многие из них могли даже плакать и просили о помощи на человеческом языке. Некоторые были накачаны наркотиками, чтобы не буйствовали. Седьмой уровень еще хуже: тысячи эмбрионов человекогибридов хранятся там в холодильной камере. Существует информация о системе безопасности базы, о лифтах, действующих на основе электромагнетизма, без проводов. Там нет обычных лампочек и тому подобного, все работает на электромагнитном принципе.

С начала функционирования базы в Дьюльсе в его окрестностях стал исчезать скот, а многие животные были изуродованы. Было установлено, что пришельцам нужны были части коровьих туш для собственного питания и проведения экспериментов. Они впитывают пищу через кожу, у них нет привычной нам системы пищеварения. Им нужны также большие количества человеческой крови. Уильям Гамильтон, бывший офицер секретной службы, рассказывает, что в 1978 году на базе Дьюльса произошло нечто вроде войны между людьми и Серыми. Причиной явилось то, что люди узнали, какие исследования проводились на базе, и обнаружили результаты этих экспериментов. С обеих сторон были убитые. Всего погибло 66 особей – главным образом из числа охранников, входящих в так называемую группу Дельта. В качестве оружия применялись импульсные парализаторы (flash-Gun), имевшиеся у обеих сторон. База Дьюльса была на некоторое время заблокирована. Позже состоялись переговоры на правительственном уровне, и было решено продолжать дело так, как оно шло раньше.

Помимо базы Дьюльса, на территории Соединенных Штатов действует предположительно 75 таких подземных баз, построенных на средства различных «чрезвычайных фондов». Вот некоторые из них:

– Страна Грез – одна из баз, расположенных в Неваде;

– База ВВС Неллис в Неваде. Расположена под озером Грум Лэйк в квадрате 51, одном из наиболее строго охраняемых испытательных полигонов США. Предполагается, что там пришельцы не только помогают американцам в развитии их военных технологий, но и предоставляют им для изучения свои космические корабли;

– Пайп Гэп в Австралии. Финансируется правительством США и подчиняется американскому Агентству перспективных оборонных исследовательских проектов (DARPA). Она была построена в 1966 году и официально называется Joint Defence Space Research Facility (Объединенная база оборонных космических исследований). Здесь производились вмешательства в мозг и стирание памяти у людей;

– Гуам, база ВМФ США, аналогична по назначению базе Пайп Гэп;

– Трансвааль. Работающий здесь персонал состоит предположительно из 1200 сотрудников американского консульства.

MJ12 стало известно, что инопланетяне нарушают подписанные договоренности. Было доказано, что они проводили эксперименты и опыты на живых организмах, далеко выходящие за рамки договора. Им нужны были части человеческого тела для поддержания своей жизнедеятельности. Правительство предприняло ряд попыток военным путем избавиться от пришельцев, но все они потерпели неудачу ввиду явного превосходства последних. Решено было воздержаться от дальнейших шагов до появления более эффективного оружия.

Сентябрь 1966 года, Колорадо: найден труп лошади. Выше шеи остался только скелет с белыми выцветшими костями, словно он много дней находился под лучами палящего солнца. Часть тела ниже шеи была полностью невредима. Ни следа от укусов или ран. С этого времени участились сообщения о так называемых Cattle Mutilations (изуродованных животных). Сотни подобных случаев отмечались на Среднем Западе США, в Канаде, в Пуэрто-Рико, Мексике, Центральной и Южной Америке, в Австралии, Англии и на Канарских островах. Только в США количество случаев изуродованных животных к 1980 году достигло 10000, и их продолжают находить вплоть до настоящего времени.