Я могу по крайней мере о чем-то думать если бы мысли не приходили мне в голову не знаю сколько я бы смог выдержать с новой массажисткой это продолжалось больше часа кое-что не дает мне покоя и это кое-что Майра Брекинридж дьявол Флеглер и Флеглер по их словам делают все что только возможно чтобы накопать что-нибудь на Майру но пока абсолютно ничего они даже прослушивают ее телефон и только что прислали запись ее разговора с Нью-Йорком с охотником за головами по имени Рандольф Монтаг они считают что это может быть важно запись прилагаем подшиваем или как вы это там называете

Детективное агентство Голден Стейт представляет вашему вниманию неофициальную запись телефонного разговора, являющуюся строго конфиденциальной. Голден Стейт не несет никакой ответственности за владение и использование этого документа.

ТЕЛЕФОНИСТКА: Лос-Анджелес вызывает доктора Рудольфа Мон… еще раз, милочка, имя?

МАЙРА: Монтаг, Рандольф Монтаг, не Рудольф, и потом, почему вы не…

ТЕЛЕФОНИСТКА: Говорите с Лос-Анджелесом, доктор Мундог… есть?

ГОЛОС: Мамочка (два слова неразборчиво) позже (три или четыре слова неразборчиво) кошка заболела…

ТЕЛЕФОНИСТКА: Мальчик, ты не можешь сказать папе, что звонят из Лос-Анджелеса?

МАЙРА: Черт, доктор Монтаг не женат…

ТЕЛЕФОНИСТКА:…Ответьте Лос-Анджелесу и…

ГОЛОС:…катается по полу…

МАЙРА: О господи, девушка, вы неправильно соединили…

ТЕЛЕФОНИСТКА: Я слышу вас, мисс, не надо кричать…

МАЙРА: Номер…

ТЕЛЕФОНИСТКА: Я наберу снова, мисс.

Шумы. Слышно дыхание телефонистки и/или Майры.

ГОЛОС: Это автоответчик. Номер, который вы только что набрали, недействителен.

МАЙРА: Девушка, пожалуйста, я не могу весь день…

ТЕЛЕФОНИСТКА: Похоже, номер, который вы мне дали, недействителен…

МАЙРА: Позвоните еще раз, черт возьми! Вы глупая (неразборчиво).

ГОЛОС: Да?

ТЕЛЕФОНИСТКА: Лос-Анджелес вызывает доктора Руперта Мунмана, это вы?

ГОЛОС: Да, да. Это доктор Мунман, то есть Монтаг, если быть абсолютно точным. Кто спрашивает?

МАЙРА: Рандольф, это Майра…

ТЕЛЕФОНИСТКА: Вам отвечают, говорите, мисс…

МАЙРА: Я не писала, потому что…

ТЕЛЕФОНИСТКА: Доктор Мун на проводе…

МАЙРА: Знаю, знаю, будьте любезны, отключитесь…

МОНТАГ: Кто его спрашивает?

МАЙРА: Это Майра Брекинридж, идиот!

МОНТАГ: Майра! Я очень рад…

МАЙРА:…Не писала, потому что очень много работы…

МОНТАГ:… как там погода у вас?

МАЙРА:…нужна ваша помощь…

МОНТАГ:…здесь холодно, может быть, градусов десять, моя пациентка на десять часов не пришла, так что я могу поговорить…

МАЙРА:…по поводу этого проклятого наследства…

МОНТАГ:…как ваше здоровье?

МАЙРА: Прекрасно как никогда, не в этом дело, крайне нужна настоящая мозговая атака, чтобы…

МОНТАГ: Я имел в виду ваши зубы. Тот зуб мудрости, который доставил нам столько хлопот…

МАЙРА: Ради бога, Рандольф, я заказала три минуты, перестань тратить время на зубы… Все в порядке…

МОНТАГ: Когда зубы в порядке, то и голова хорошо работает…

МАЙРА:… я хочу, чтобы вы сказали, что были свидетелем, когда я выходила замуж в Мексике, в Монтеррее. И, бог это знает, поистине так оно и было и…

МОНТАГ: Конечно, в определенном смысле, я был свидетелем и с удовольствием скажу об этом, но здесь же есть юридический аспект…

МАЙРА:… придется приехать сюда и в решающий момент, который может возникнуть, а может, он и не возникнет, заявить, что вы присутствовали, когда мы с Майроном поженились. А что касается Майрона, то вы…

МОНТАГ:…Я полагаю, все это из-за собственности Гертруды…

МАЙРА:…эта свинья Бак Лонер пытается выбросить меня из документов о владении имуществом, и он хочет доказать, что мы никогда не были в законном браке…

МОНТАГ:…я тут думал о бедном Майроне…

МАЙРА: Вы бы лучше обо мне подумали.

.....

МОНТАГ:…при такой враждебности надо быть осторожным…

МАЙРА:…в затруднении, смерть Майрона…

МОНТАГ: Майрон был что-то вроде Христа…

МАЙРА: И удачно нашел хорошего доктора с двумя кусками дерева и тремя гвоздями…

МОНТАГ:…опять нужна помощь. Почему бы вам не приехать сюда и не провести несколько сеансов…

МАЙРА: Я заканчиваю, я чувствую себя совершенно разбитой, вы сделаете то, что я прошу…

МОНТАГ: Конечно, но…

МАЙРА: Письменно!

МОНТАГ: Это необходимо?

МАЙРА: Возможно. Договорились? Вы что, язык проглотили?

МОНТАГ: Нет, я прикуривал сигару, оральное удовлетворение рекомендуется в моменты дискомфорта…

МАЙРА: Вы чувствуете себя неуютно?

МОНТАГ: А как вы думаете, Майра, конечно. Кому понравится положение, в которое вы меня ставите? Что ж, в конце концов наши отношения гораздо теснее, чем просто у психоаналитика и пациента. Я также ваш дантист, и вообще, я испытываю к вам большое расположение. Да, разумеется, я скажу, что был свидетелем на вашей свадьбе, с оговоркой…

МАЙРА: Никаких оговорок, если вы не хотите, чтобы вас лишили вашей лицензии психоаналитика в штате Нью-Йорк за нарушение закона…

МОНТАГ: Я чувствую в вашем голосе явную враждебность, Майра…

МАЙРА:…и есть явная. Речь идет о деньгах.

МОНТАГ: Конечно, я помогу, но…

МАЙРА: Прощайте, Рандольф…

Конец записи.

ДНЕВНИКИ БАКА ЛОНЕРА

Запись № 763 (продолжение)

Нечто явно сомнительное вопрос в следующем Майра возможно выходила замуж: в Монтеррее как можно понять из их разговора но почему тогда этот доктор так нервничает и не хочет ничего подписывать скажу Флеглеру и Флеглеру чтобы они потрясли этого доктора потому что я должен хоть умри узнать правду я не собираюсь отдавать половину всего что выстроил с нуля новый абзац да я был ошарашен когда Летиция Ван Аллен за которой я когда-то приволакивался и которая была в хороших отношениях с Бобби Дин так расположилась к Майре эта просто влезла в наш ланч в кафетерии и тут же начала один из своих бесконечных спичей и размазала меня по стенке как теперь говорят но Летиция самая крутая тетка в этом городе ногой дверь в «Юниверсал» открывает кто бы мог подумать что она клюнет на высокопарную чушь да Майра свое дело сделала и теперь две крошки стали закадычными подружками что конечно малоприятно теперь все зависит от того удастся ли прищучить Майру Брекинридж раз и навсегда может связать ее с наркотиками правда она наверное сможет получить деньги и в тюрьме будь она проклята купить цикорий для Бобби.

24

Летиция Ван Аллен услышала голос Мэри-Энн! Она в восторге! Я встретилась с Летицией вчера в ее конторе на Мелроуз-авеню, она там занимает целый дом в классическом стиле, напоминающий Тару [26], отличительный знак позднего Дэвида О. Зельцника. Все комнаты обставлены так, будто это южный дворец, а не актерское агентство. Собственный офис Летиции (мы теперь обращаемся по имени) – это очаровательное просторное помещение на втором этаже, скорее похожее на будуар, нечто немыслимое для знаменитого агента и вместе с тем невероятным образом ей соответствующее. Летиция работает за стоящим в нише голландским столом, в глубине комнаты видна кровать под пологом, удерживающимся на четырех столбах. Эффект потрясающий.

Салат и творог на ланч были менее впечатляющими (в последнее время у меня разыгрался необыкновенный аппетит, и впервые в своей жизни я начала беспокоиться, как бы не располнеть). Мы болтали о чем угодно и находили много точек соприкосновения. Она считает, что я могла бы стать прекрасным агентом, и я не сомневаюсь в ее правоте, да только я предпочитаю свой собственный путь – критика и мифотворца и, конечно, толкователя мыслей Паркера Тайлера. Как и Майрон, я придерживаюсь традиционных принципов Мортимера Брюстера, театрального критика из «Арсеник энд Оулд Лейс», человека, для которого, как изумительно заметил Тайлер, «факты помешательства, девственности и смерти (последней маски бессилия) неразделимы».

Выпив сухого мартини после ланча (подозреваю, у Летиции проблемы с алкоголем), мы прослушали запись Мэри-Энн – она исполнила несколько песен сороковых годов, отобранных мной и аранжированных мисс Клафф. Летиция слушала, прикрыв глаза. Когда запись окончилась, она снова попросила фотографию. Я дала, и Летиция долго ее изучала.

– Хорошо, – сказала она, – я встречусь с ней. Договоритесь с моим секретарем – любое свободное время на следующей неделе. – Летиция поставила ногу на скамеечку в стиле эпохи Регентства. – Почему вы проталкиваете это дитя?

– У нее есть талант. Таких немного.

– Но согласно вашей теории это может обернуться против нее. И если позволите приватный вопрос: может, у вас есть причины более личного свойства?

Впервые за долгие годы я смутилась.

– Если вы имеете в виду, что я пытаюсь ее сплавить, то это не так. Абсолютно. Наоборот, я заинтересована в ней из-за ее приятеля, который куда-то исчез из города, и мне ее жаль…

– Видите ли, нет ничего плохого в том, чтобы устранить соперницу.

Летиция в задумчивости пускала дым кольцами. На мгновение мне показалось, что она все же не одобряет этого. Однако она быстро дала понять, что мое первое впечатление о ней было совершенно правильным.

– Эта кровать, – она показала на балдахин, поддерживаемый резными столбами, – знакома едва ли не с каждым жеребцом в этом городе из тех, кто хотел стать актером. Я вас шокирую?

– Можете ли вы меня шокировать, если мы с вами так похожи? Новые американские женщины, использующие мужчин, как те когда-то использовали женщин.

– Господи Иисусе, Майра, вы очень сообразительны! Какую бы мы могли составить команду! Вы уверены, что не хотите еще мартини? В шейкере уже одна вода. Ну, тогда я выпью, – она налила себе полный бокал. – Послушайте, дорогая, если вы встретите кого-либо действительно интересного среди этих бесталанных малышей Бака, посылайте его побеседовать с Летицией.

– С удовольствием.

– И вы заходите тоже, – Летиция одарила меня ослепительной улыбкой, на что я ответила не менее ослепительной. Встретились две властные женщины, и не родился еще мужчина, который был бы способен выдержать наш объединенный натиск. Мы испытывали взаимное расположение с первого момента нашей встречи, и, хотя теперь было ясно, что моя задача – поставлять ей жеребцов, перспектива быть использованной в таком качестве нисколько меня не беспокоила. Женщины вроде нас должны помогать друг другу, дабы противостоять объединенному вражескому фронту. Тем более что в ответ на мою услугу она попытается найти работу для Мэри-Энн. В общем, я не испытывала такого удовольствия от какой-либо встречи, с тех самых пор как доктор Монтаг предложил нам свои услуги в «Голубой сове».

25

Является ли тщательное описание всего и вся положительным свойством? Этим вопросом задавались еще французские романисты. Ответ здесь, как и на многое другое, – «ни да ни нет». Вероломство слов общеизвестно. Я пишу, что мне «нравится Мэри-Энн». Но что это значит? Ровным счетом ничего, потому что я не могу сказать, чтобы она была мне приятна всегда или какое-то время во всех отношениях. Если придерживаться абсолютной точности (а этого требует наш научный век), я должна сказать, сидя сейчас в своей комнате за ломберным столом в старой пижаме Майрона, что мне нравятся ее глаза и ее голос, но не ее рот (слишком маленький) или руки (слишком грубые). Я могла бы исписать кучу страниц, излагая все свои «за» и «против», и так и не прояснить читателю, что же я ощущаю сейчас, в семь часов вечера двенадцатого марта. Невозможно разложить по полочкам, что чувствует, человек в некий конкретный момент в связи с неким конкретным предметом или явлением, и может, самым мудрым будет никогда не воспринимать никакой предмет иначе, как многообразие, воплощенное в конкретной форме.

Что думает обо мне Мэри-Энн? Я могу не более чем гадать на этот счет или, скажем иначе, могу только предполагать, как бы она сама ответила себе на этот вопрос: нравлюсь я ей или она испытывает ко мне враждебные чувства, я привлекательна или вызываю отвращение, преувеличивает ли она собственную значительность или готова на самопожертвование, – все это сплелось в клубок, в котором невозможно выделить главное – явное стремление человека властвовать над другим. А ведь это важнейший человеческий показатель, остальное – приложение.

Доктор Монтаг все еще пытается время от времени подвергать сомнению мою теорию. Однажды он заговорил о материнском инстинкте как о том, что не подразумевает власть. Разумеется, он не прав в самом прямом смысле мать по своему усмотрению может дать ребенку сиську (или бутылочку) – источник жизни, а может отобрать. Если существуют примеры более полной власти одного человека над другим, то мне они неизвестны. Разумеется, большинство людей скрывают свое стремление к власти, в том числе и от самих себя. Тем не менее желание господствовать неизменно и неумолимо. Взять того милого, внешне абсолютно неагрессивного человека, произносящего свои совершенно дурацкие шутки, заставляющие людей смеяться. В определенном смысле он имеет такую же власть над людьми, как, скажем, Гитлер: в конце концов его слушатели смеются тогда, когда он их заставляет. И так происходит всегда и везде, на любом уровне. Моя уникальность – просто результат самопознания. Я знаю, чего я хочу, и я знаю, что я есть. Я – свое собственное творение, и сейчас я готовлюсь совершить прорыв в ту область, в которую я до смерти Майрона могла заходить только в мечтах. Теоретически уже разрушив идол мужской силы, я должна теперь разбить его практически – в лице Расти, который опять появился в городе.

И все же, кто я? Что я чувствую? Существую ли я в конце концов? Вопросы без ответа. В данный момент я будто нахожусь в состоянии амнезии, как в «Завороженном» [27], ощущая, что вот-вот случится нечто странное. Я испытываю тревогу, какое-то смутное волнение.