— В самом деле? Ну что ж, проводите её ко мне.

На то, чтобы спуститься в приемную, расположенную двумя этажами ниже, и вернуться с посетительницей, у слуги ушло три минуты. Так что у мистера Мэндрейка было предостаточно времени для того, чтобы достать небольшое карманное зеркальце и тщательно себя оглядеть. Он пригладил свои стриженые волосы там, где они встопорщились, смахнул несколько пылинок с рукавов. Наконец, удовлетворившись, он погрузился в чтение бумаг, лежащих у него на столе, являя собой образец деловитости и служебного рвения.

Мэндрейк понимал, что глупо и смешно так прихорашиваться, но ничего не мог с собой поделать. В присутствии помощника шефа полиции он делался болезненно внимателен к собственной внешности.

Короткий стук в дверь. Джейн Фаррар вошла лёгкой, уверенной походкой и пересекла комнату. В руке у неё был футляр с шаром. Мистер Мэндрейк вежливо привстал, но она жестом попросила его сесть.

— Можете не говорить мне о том, какая это честь для вас, Джон. Обойдемся без пустых любезностей. Мне надо показать вам кое-что важное.

— Прошу! — Он указал на кожаный стул рядом со столом.

Джейн Фаррар села, небрежно опустив на стол футляр с шаром, и улыбнулась Мэндрейку. Он улыбнулся в ответ. Они сидели, осклабившись, точно две кошки над придушенной мышью, гибкие, хищные и самоуверенные в своем взаимном недоверии.

Дело голема, имевшее место три года тому назад, завершилось тем, что бывший шеф полиции, Генри Дюваль, впал в немилость и погиб. С тех самых пор премьер-министр так и не счел нужным назначить ему преемника. Более того: в знак своего растущего недоверия к окружавшим его магам премьер-министр назначил на этот пост себя самого, а большую часть работы взвалил на помощника шефа полиции. Джейн Фаррар занимала эту должность уже два года. Всем было известно, насколько она способная, и это позволило ей выжить, невзирая на близкое сотрудничество с мистером Дювалем, и снова добиться расположения мистера Деверокса. Теперь они с Мэндрейком были двумя его ближайшими соратниками. По этой причине между собой они держались крайне сердечно — и тем не менее сквозь любезность порой проступало былое соперничество.

Мэндрейка Фаррар тревожила ещё и по другой причине. Она по-прежнему была очень красива: длинные, тёмные, блестящие волосы, лукавые зелёные глаза, глядящие из-под длинных ресниц, ре внешность отвлекала его. Требовалась вся его взрослая уверенность в себе, чтобы сохранять самообладание в разговоре с нею.

Мэндрейк небрежно откинулся на спинку своего стула.

— Мне тоже есть что вам сказать, — ответил он. — Кто начнёт первым?

— Что ж, начинайте вы, а я потом. Но только быстро!

— Хорошо. Нам решительно необходимо привлечь внимание премьера к этим новым способностям, которые появляются у отдельных простолюдинов. Вчера был обнаружен ещё один из моих демонов. И снова дети. Вряд ли нужно вам объяснять, какие проблемы это сулит.

Госпожа Фаррар нахмурила свои изящные бровки.

— Нет, не нужно, — сказала она. — Сегодня утром мы получили новые сообщения о забастовках докеров и машинистов. Они бросают работу. Устраивают демонстрации. Не только в Лондоне, но и в провинции тоже. И всё это организуют те же люди с необычными способностями. Скоро придётся устраивать на них облавы.

— Да, но откуда это берется, Джейн? В чем причина?

— Мы сможем это выяснить, когда они будут надежно заперты в Тауэре. Сейчас в пабах работают наши шпионы, собирая сведения. Наш удар будет жестоким и внезапным. Что-нибудь ещё?

— Надо будет обсудить последнее нападение в Кенте, но это может подождать до Совета.

Госпожа Фаррар двумя тоненькими пальчиками расстегнула свой футляр, откинула матерчатую крышку. Под ней был небольшой хрустальный шар, бело-голубой, идеально ровный, с уплощенным основанием. Она подвинула его на середину стола.

— Моя очередь, — сказала она.

Волшебник немного подался вперёд.

— Один из ваших шпионов?

— Да. Теперь будьте внимательны, Джон, — дело важное. Известно ли вам, что мистер Девероке просил меня приглядывать за нашими волшебниками, на случай, если кто-то попытается пойти по стопам Дюваля и Лавлейса?

Мистер Мэндрейк кивнул. Сильнее, чем американских мятежников, сильнее, чем врагов в Европе, сильнее, чем разгневанных простолюдинов, устраивающих демонстрации, премьер-министр боялся своих собственных министров, людей, которые сидели с ним за одним столом и пили его вино. Боялся он не зря: его коллеги были исполнены честолюбия, — однако это отвлекало премьера от других неотложных дел.

— И вам удалось что-то обнаружить? — спросил он.

— Кое-что удалось.

Она провела ладонью над шаром, наклонившись вперёд, так что длинные тёмные волосы закрыли ей лицо. Мэндрейк, прокашлявшись, тоже подался вперёд, наслаждаясь (как всегда) её ароматом, её чертами, тем, что она так близко. При всей её опасной кошачести, общество госпожи Фаррар было ему приятно.

Волшебница произнесла несколько слов. Голубые пятнышки поплыли вниз, собравшись в лужицу на дне шара. Верхняя его часть осталась совершенно прозрачной. И в ней соткалось изображение — лицо, состоящее из теней. Оно мерцало, двигалось, но не приближалось.

Госпожа Фаррар подняла глаза.

— Это Йоль, — сказала она. — Йолю было поручено наблюдать за одним из младших волшебников, который привлек моё внимание. Его зовут Палмер, он маг второго уровня, работает в министерстве внутренних дел. Его несколько раз обошли повышением в должности, и он чувствует себя разочарованным. Вчера Палмер сказался больным и не вышел на работу. Вместо этого он пешком ушёл из своей квартиры и направился в трактир близ Уайтчепеля. Одет он был как простолюдин-рабочий. Йоль последовал за ним и может доложить о том, что произошло. Думаю, вас это заинтересует.

Мэндрейк сделал уклончивый жест.

— Продолжайте, прошу вас!

Джейн Фаррар щёлкнула пальцами и сказала, обращаясь к шару:

— Покажи трактир, со звуком.

Лицо из теней отодвинулось назад и исчезло. Внутри шара возникло другое изображение: балки, беленые стены, стол — доска на козлах — под свисающей с потолка латунной лампой. Закопчённые окна с толстыми неровными стеклами застилали клубы дыма. Точка обзора находилась очень низко — такое впечатление, будто они смотрели с пола. Над ними проходили растрепанные женщины и мужчины в плохо скроенных костюмах. Слабо, как будто издалека, доносился смех, кашель, звон посуды.

За столом сидел человек — полноватый джентльмен средних лет, с изрядно раскрасневшимся лицом, с седыми прядями в волосах. На нём был мешковатый комбинезон и мягкая шляпа. Он непрерывно стрелял глазами по сторонам — явно пытался держать в поле зрения сразу всех, кто был в трактире.

Мэндрейк склонился ещё ниже, незаметно принюхался. Сегодня духи Фаррар были особенно крепкими. В них чувствовалась гранатовая нотка.

— Это и есть Палмер, да? — спросил он. — Какой странный угол зрения! Слишком низко.

Она кивнула.

— Йоль был мышью у плинтуса. Он хотел оставаться как можно менее заметным, но это была ошибка, и она дорого ему обошлась, не так ли, Йоль? — спросила Фаррар, коснувшись поверхности шара.

Из шара послышался голос, робкий и скулящий:

— Да, хозяйка…

— Угу. Да, это Палмер. Обычно довольно щеголеватый малый. Отсюда плохо видно, но в руке у него кружка пива.

— Да, это примечательно! — пробормотал Мэндрейк. — Он ведь всё-таки в пабе!

Да, точно, гранат… и быть может, лёгкий оттенок лимона…

— Погодите. Он ждёт одного человека.

Мэндрейк вгляделся в изображение внутри шара. Как и любой волшебник, оказавшийся среди простолюдинов, мистер Палмер явно чувствовал себя не в своей тарелке. Глаза у него бегали по сторонам, на шее и на лбу блестел пот. Дважды он поднимал кружку, словно собираясь отхлебнуть пива, и дважды отнимал её от губ и медленно ставил на стол, где её не было видно.

— Нервничает, — заметил Мэндрейк.

— Нервничает. Бедный, бедный Палмер!

Фаррар говорила тихо, но что-то в её тоне напоминало о лезвии ножа. Мэндрейк снова втянул в себя воздух. Этот кисловатый оттенок очень уместен. Он только подчеркивает сладость основного тона…

Госпожа Фаррар кашлянула.

— С вашим стулом что-то не так, Мэндрейк? — осведомилась она. — Ещё немного, и вы сядете мне на колени!

Он поспешно вскинул голову, едва не столкнувшись с нею лбами.

— Извините, Фаррар, извините! — Он прокашлялся и продолжал обычным, низким голосом: — Это просто от напряжения — я старался рассмотреть поближе. Хотел бы я знать, что за игру ведёт этот Палмер. Весьма подозрительная личность!

Он рассеянно поправил манжету. Мгновение госпожа Фаррар смотрела на него, потом указала на шар.

— Что ж, смотрите!

В шаре появился новый человек — он подошёл сбоку, неся кружку с пивом. Человек был без шляпы. Его рыжие волосы были зализаны назад, из-под длинного чёрного плаща торчали грязные рабочие башмаки и брюки. Небрежной, но решительной походкой он приблизился к мистеру Палмеру, который подвинулся на лавке, чтобы дать ему сесть.

Новоприбывший сел. Поставил на стол своё пиво, сдвинул повыше очочки, сидящие на курносом носике.

Мистер Мэндрейк был ошеломлен.

— Стоп! — прошипел он. — Я же его знаю!

— Йоль! Останови на этой сцене! — распорядилась Фаррар.

Люди в шаре повернули головы друг к другу, чтобы поздороваться. Картинка застыла.

— Да, вот так, — сказала Фаррар. — Вы его узнаёте?

— Ну да. Это же Дженкинс! Клайв Дженкинс. Работал вместе со мной в департаменте внутренних дел. Может, и до сих пор работает, я не в курсе. Простой секретарь. Без каких-либо перспектив. Ну-ну! Это становится действительно интересным!

— Погодите, это ещё не все.

Она щёлкнула пальцами. Мэндрейк обратил внимание на бледно-розовый лак на ногтях, на нежный оттенок кожицы у основания ногтей. Изображение в шаре опять ожило: двое мужчин кивнули друг другу и снова отвернулись. Новоприбывший, Клайв Дженкинс, отхлебнул пива. Его губы зашевелились, долей секунды позже из шара послышался его голос, металлический и искаженный:

— Ну что, Палмер? Ситуация развивается стремительно. Пришло время решать. Нам нужно знать, с нами вы или нет.

Мистер Палмер сделал большой глоток пива. Лицо у него блестело от пота, глаза метались из стороны в сторону. Он не столько сказал, сколько промямлил:

— Мне нужно узнать побольше…

Дженкинс расхохотался, поправил очочки.

— Спокойней, спокойней! Да не укушу я вас, Палмер! Всё вы узнаете со временем. Но сперва нам нужны доказательства ваших добрых намерений.

Палмер сделал странное жевательное движение губами и челюстью.

— Разве я хоть раз давал вам повод усомниться во мне?

— Нет, не давали. Но и поводов вам доверять вы тоже особо не давали. Нам нужны доказательства.

— Какие? Вы что, хотите устроить мне испытание?

— Ну, что-то вроде того. Мистер Хопкинс желает лично убедиться в вашей преданности. Может, вы из полиции, откуда мы знаем. Может, вы на Деверокса работаете или на эту суку Фаррар. — Он отхлебнул ещё пива. — Осторожность никогда не бывает лишней.

Вне шара, в другом времени и месте, Джон Мэндрейк взглянул на Джейн Фаррар и приподнял бровь. Она лениво улыбнулась, продемонстрировав заостренный клычок.

— Хопкинс… — проговорил Мэндрейк. — Думаете, это тот самый?

— Ученый, который научил Дюваля обращаться с големами, — сказала Фаррар. — Недостающее звено последнего заговора. Да, думаю, это тот самый. Да вы слушайте, слушайте!

Мистер Палмер, окончательно побагровевший, находился на середине протестующей тирады, всячески демонстрируя оскорбленную невинность. Клайв Дженкинс ничего не говорил. В конце концов Палмер завершил своё выступление и обмяк на лавке, словно сдувшийся шарик.

— Ну и чего вы от меня хотите? — спросил он. — Предупреждаю, Дженкинс, вам не стоит на меня давить…

Он снова поднял кружку, собираясь промочить горло. В этот момент Дженкинс внезапно дернулся и толкнул Палмера под локоть. Кружка подпрыгнула, пиво разлилось по столу. Палмер издал гневное вяканье.

— Идиот неуклюжий!

Но Дженкинс не спешил извиняться.

— Если вы исполните всё, что требуется, — сказал он, — вы будете вознаграждены вместе со мной и с остальными. Вы должны встретиться с ним… вот в этом месте.

— Когда?

— Вот в это время. Ну, все. Я пошёл.

И, не сказав больше ни слова, худощавый рыжеволосый человек выскользнул из-за стола и исчез из виду. Мистер Палмер ещё несколько минут оставался на месте. На его багровом лице отражались растерянность и отчаяние. Потом и он тоже ушёл.

Госпожа Фаррар щёлкнула пальцами. Изображение исчезло; издалека, словно бы нехотя, появилось лицо, состоящее из теней. Фаррар откинулась на спинку стула.

— Как видите, — сказала она, — Йоль нас подвел. Из своего мышиного угла он не мог видеть поверхности стола. Он не сообразил, что Дженкинс разлил пиво нарочно и что он написал время и место встречи на луже пива на столе. Так вот, Йоль следовал за Палмером до конца дня и ничего не видел. Ночью он вернулся ко мне, чтобы доложить об увиденном. Пока он отсутствовал, Палмер вышел из своей квартиры и назад не вернулся. Очевидно, отправился на встречу с таинственным Хопкинсом.

Джон Мэндрейк возбужденно постучал пальцами.

— Надо будет допросить мистера Палмера, как только он появится снова!

— В том-то вся и проблема. Сегодня утром, на рассвете, техники, ремонтировавшие очистные сооружения в Ротерхайте, увидели в куче мусора нечто странное. Поначалу они приняли это за кучу тряпок.

— И это был?.. — неуверенно спросил Мэндрейк.

— Боюсь, что да. Это был труп мистера Палмера. Его убили ударом ножа в сердце.

— О-о! — сказал Мэндрейк. — А-а! Как неудачно вышло.

— Очень неудачно. И тем не менее ситуация многообещающая.

Джейн Фаррар провела рукой над шаром. Он потемнел, приобрел холодный тускло-голубой оттенок.

— Это означает, что этот ваш Клайв Дженкинс — и этот Хопкинс — задумали что-то серьёзное, — сказала она. — Достаточно серьёзное, чтобы походя убить человека. И мы напали на их след!

Глаза у неё сверкали от возбуждения. Её длинные тёмные волосы слегка растрепались, несколько прядей упали ей на лоб. Щёки раскраснелись, дыхание участилось.