— Этот укус не смертелен.

— Кому будет радость, если она вернется?

— Не вернется, — Раи, откинув длинную челку, поднял глаза. Они потемнели. — Она умная.

— А вот ты не очень, дружок, — Отори направился к дому. Раи остался стоять на ветру. Господин оглянулся:

— Змее захотелось тепла. А тебе больше нравится тут?

В лице мальчишки что-то дрогнуло, и он тоже пошел к дому. Старшему из слуг, удивленному тем, как непочтительно мальчишка вдруг заговорил с господином, Раи в этот миг показался фигуркой из воска.

Да, слуги его любили — а после случая со змеей стали еще и побаиваться. А сам Раи их сторонился, хотя заносчивости не было в чем. Говорил он мало, сам заговаривал редко — хотя господину рассказывал странные, красивые истории. Хоть под дверью подслушивай!

Однажды спросил у старшего слуги:

— Из провинции Хэнэ никаких новостей?

Тот поднял брови:

— Откуда мне знать? А Хэнэ — она большая. Если что, господин знает, наверное.

Раи еле заметно мотнул головой — нет, мол. То ли «не знает», то ли «не стану спрашивать». И отошел.

— Погоди. Ты, что ли, родом оттуда?

Мальчишка не ответил. Только руку к щеке приложил, постоял так немного. А потом его словно ветром сдуло.

— Почему? — жаловалась одна из сиин старшему по дому. — Он вообще себе на уме, слова от него не дождешься, а всё ему достается. О нем только упомяни — сразу у всех лица меняются, словно хорошее что сказала.

— Глупышка, — отозвался старший. Больше не произнес ничего.

— Скажите, бывает так, что Бестелесные отвернулись от человека?

— Разве злодей какой… И то — нет, тогда его просто судьба накажет. Я не силен в этом… — старший потер переносицу.

— А если ему судьба — стать злодеем?

— Совсем ты меня запутал. Случилось что?

— Но ведь у человека нет выбора? Если ему начертано что-то, оно все равно сбудется?

Раи тревожно вглядывался в глаза собеседника и вдруг отступил назад, будто испугавшись того, что прочел там.

…С началом весны настало время проверок, пришлось надолго оставить дом и спокойную лень.

Зверушку-оборотня с собой не возьмешь, слишком странный. А запереть в доме — не дело: Отори освободится не скоро. К тому же сестра ожидает первенца, нельзя не навестить.

Вещь хороша, когда пользуешься ею сам. Отдать кому из знакомых — обойдутся.

Довольная улыбка скользнула по лицу.

Хорошие слуги дорогого стоят. Мальчишка был хорошим слугой. И кое-что заслужил.

Сиэ-Рэн — мечта провинциалов. Черный Соболь везет туда важные письма — пусть прихватит мальчишку. Есть кому его перепоручить. Когда-то она была очень красива… хоть и старше Отори. А Раи… уж вытерпит как-нибудь.

Позвал его — явился, как всегда, тихо. В доме прохладно — Отори любил свежий воздух — но мальчишка одет легко, словно не чувствует холода.

Впервые испытывая смущение в разговоре с Несущим тень, Отори объявил свое решение.

— Господин! Не отсылайте меня! — шепотом произнес тот, и полным неживого отчаяния был голос.

— Чего ты? — удивленно откликнулся Отори. Прибавил ласково:

— Дурачок, с чего ты взял, что тебе будет плохо? Я пристрою тебя в хорошее место.

Тот не отозвался. Отори вспомнил, как он панически боялся остаться в гостинице. Чем вызван этот страх?

— Скажи, чего ты боишься? Плохого обращения? Или другого чего?

Раи покачал головой.

— Позвольте мне просто уйти.

— Зачем? И куда?

— Домой.

— Где это?

— На той стороне Орэн…

— И как ты туда доберешься?

— Как-нибудь.

Отори задумался. Мальчишка талантлив. И совсем не похож на тупых грубых крестьян. Его нельзя отпускать в деревню — на породистом жеребце воду не возят.

— Ты поедешь в столицу.

Йири прикусил губу и отвернулся. Отори понял, что больше тот ничего не скажет. Если бы мальчишка бросился его умолять, он бы оставил его, наверное. Сцен и слез Отори тоже не выносил. И был рад, что все так легко и быстро уладилось.

Он постарался напоследок выказать мальчишке свое расположение, но тот словно окаменел — перед Отори снова было нечеловеческое существо, безразличное к тому, что происходит с его оболочкой и при этом ласковое и покорное. Так что Отори вздохнул с облегчением, когда Раи покинул его дом. Слишком уж много сил и внимания на него уходило.

* * *

Черный Соболь безраздельно был предан господину Отори и приказов не обсуждал, хоть и странным ему казалось поручение господина. Не его это обязанность — доставлять игрушки в столицу. Иной бы обиделся на подобное поручение — но не Черный Соболь. К тому же и мальчишка оказался совсем не помехой.

Раи — так называл его Отори, и другого имени Черный Соболь не знал, — был на редкость послушен и незаметен, если надо. В простой темной одежде подросток казался младшим слугой. Темный шарф стягивал его голову, а во время дождя он накидывал сверху еще и капюшон. И ничем бы не отличался он от людей Черного Соболя, если бы не почти полная неподвижность. Сказано — он должен быть доставлен в столицу. Не исполнить повеление — позор для виновного. Значит, Раи должен попасть, куда велено, живым и здоровым. Если же вдруг он попробует покинуть Черного Соболя, чтобы поискать себе иной доли — к примеру, увязаться за кем-то, — то вернее будет убить его, но не дать выставить на посмешище Черного Соболя и господина Отори в придачу.

Отори уверял, что мальчишка способен держаться в седле. Необычно для сиини — однако Черный Соболь скоро убедился в этом сам. Не то чтобы Раи был уж очень хорошим наездником, но на лошади сидел, словно привык ездить верхом — и, скорее всего, без седла. Лошадку для Раи подобрали смирную, серой масти. Повод ее скрепляли с поводом лошади Черного Соболя или одного из слуг.

Погода в начале весны стояла отвратительная. Грязь на дорогах, то дождь, то палящее солнце… Они присоединились к небольшому обозу, идущему в Сиэ-Рэн. Попутчики попались хорошие. Пара чиновников, молодой студент, небогатый горожанин с сыном — Черный Соболь смотрел на них свысока, однако для долгой дороги спутники годились.

Но гладко все было лишь первые несколько дней. Слишком уж невзлюбили Раи и хозяева обоза, и присоединившиеся путники.

Молчаливый, с опущенным взглядом, ко всему безучастный, он казался вырезанной из черного льда статуэткой. Сначала его не замечали. Потом сочли, что у него дурной глаз. Приметили крошечную родинку на лице — тоже посчитали недобрым знаком. Да еще не пришлось по душе имя мальчишки — студент не преминул разъяснить, что на диалекте провинций юга «Раи» означает «оборотень». А путь был труден, погода прескверная — чувствовали себя люди неважно, и дорога временами была совсем непроезжей. У одной лошади из обоза разболелось копыто.

Черный Соболь хмурился, когда смотрел на мальчишку. Тот был ко всему безразличен, что верно, то верно, однако, стоило обратиться к нему, он поднимал голову — и взгляд становился внимательным, мягким, как бархат. Это пугало.

Одолели первую неделю пути. А начало второй отметила неожиданно ранняя гроза.

Разразилась днем — но тучи так закрыли небо, что совсем стемнело. Укрыться было негде — голое поле, только огромное сухое дерево невдалеке. В него и ударила молния. Оно загорелось мгновенно и чахлые кустики возле него тоже вспыхнули. А дождя еще не было, зато гром просто оглушал.

С криками о гневе Иями одни кинулись к лошадям, другие врассыпную. Черный Соболь соскочил с коня. Раи замер на своей лошади — неподвижная темная фигура, смотрящая на огонь. Он выглядел частью стихии — спокойный и равнодушный.

— Посмотрите на него! — закричал кто-то.

— Это он! От него все! — истошно подхватил другой.

Люди ощетинились, пошли вперед — кто робко, кто очень зло. Черный Соболь сдернул мальчишку наземь и загородил собой.

— А ну, тихо! — рявкнул он. Выглядел посланник Отори свирепо.

Белые молнии кромсали небо.

— Кто только тронет… — люди притихли, особенно когда двое слуг Черного Соболя встали возле него.

Гром ударил по ушам с небывалой силой — казалось, Иями сходит на землю. Сильный порыв ветра — и сразу ливень. Он обрушился плотной стеной, словно хотел сравнять с землей тех, кто посмел стоять на ногах.

Черный Соболь от души отвесил мальчишке затрещину.

— Клянусь рогами демонов, ты просто придурок! Они бы убили тебя!

— Ну и что, господин? — глухо прозвучало в ответ.

— Я обязан доставить тебя в столицу, — раздраженно проговорил Черный Соболь. — Если ты умрешь, то только по моему решению.

— Нет. — Это слово он произнес впервые. Черный Соболь опешил. Он привык к безвольной покорности Раи.

Дождь, похоже, всерьез вознамерился смыть с земли все, что дышит. Струи хлестали по лицу Раи, но ему, казалось, было все равно.

— Нет, господин. Воля человека не может отнять жизнь. Только воля неба.

— Хм… — Черный Соболь не нашелся с ответом. В словах мальчишки не было дерзости. В них вообще не было жизни.

Стояла пора новолуния. Ночью на землю бросили деревянные складные щитки — на мокрой земле лучше не спать. Однако одеяла не пропускали холод ночи, холод ранней весны. Черный Соболь дремал вполглаза, наблюдая за Раи — что-то его беспокоило. Так тревожит нечто необъяснимое перед грозой. Жалобно заржала лошадь — та, что повредила копыто и плелась через силу. К ней устремилась темная фигурка. Черный Соболь досадливо поморщился — не он один мог заметить Раи, дозорные не спали, хотя после пережитой бури были совсем вялыми.

Мальчишка обвил руками шею лошади и что-то тихо-тихо ей зашептал; животное успокоилось. Потом нагнулся — что-то делал с ее копытом. Еще некоторое время покрутился возле нее… и наконец вернулся на место.

— Что же ты делаешь! — прошипел Черный Соболь, стараясь не разбудить попутчиков. — Зачем суешься, куда не просят? Какое тебе дело до этой клячи?

Раи молча, с низко склоненной головой, опустился на колени. Лица его посланник не видел.

— Тебе свернут шею, и я не смогу исполнить приказ господина Отори, — задумчиво сказал Черный Соболь. — Что ж… посмотрим, что будет завтра.

Назавтра лошадь явно повеселела. Она все еще немного прихрамывала, но было ясно, что животное выздоравливает. Попутчики еще больше косились на мальчишку — видимо, дозорные его все-таки углядели. Выздоровление лошади сочли колдовством.

Черный Соболь начал подумывать отстать от обоза.

Прибыли в окрестности озера Айсу, Серебряного. До столицы оставалась неделя пути. Уже проглядывала поросль серебристого ковыля, который летом покрывал берега сплошным ковром.

Черный Соболь и его люди мрачно поглядывали на спутников, а те отвечали им не менее хмурыми взглядами, а Раи вел себя, как обычно. Черный Соболь гадал, на самом ли деле Раи настолько послушен — или только притворяется. Он сам стал подозрительно посматривать на подростка, правда, в отличие от спутников, без малейшего страха. Не сбежал бы тот, прибыв в Сиэ-Рэн.

Впрочем, лишь бы передать его, куда велено, а там пускай хоть в огонь прыгает.

В сумерках проехали мимо леса. Из-за деревьев раздался рыдающий хохот — он катился между ветвей, как камень с горы.

— Кьонг. Пересмешник, — спокойно сказал мальчишка, заметив испуг в глазах людей Черного Соболя. Другие попутчики не слышали негромкого голоса и не скрывали страха. И верно — мало кому по душе пришлось бы дикое веселье невидимой птицы. Только фигурку в одежде без единого светлого пятна оно не тревожило. Снова пополз, прижимаясь к земле, человеческий ропот.

На привале от прочих отделился едущий в столицу чиновник — еще молодой, он выглядел старше своих лет и держался уверенно и солидно.

— Простит ли уважаемый господин, если я осмелюсь дать ему совет? — вежливо, но настойчиво обратился он к Черному Соболю — без господина Отори они были равны.

— Простит, — довольно жестко ответил посланник..

— Ваши попутчики… хм… простые люди. Они верят в то, что просвещенные отвергают зачастую слишком поспешно. Так уж сложилось… они напуганы. Ваш мальчик… говорят, у него дурной глаз.

— Он вылечил лошадь! — резко сказал Черный Соболь.

— Не спорю, — поспешно согласился чиновник. — Но для чего и, главное, как? У нас есть опытные лошадники — а он почти ребенок. И кроме того… Поверьте, вам лучше ехать отдельно. Будет жаль, если малыш пострадает. А до столицы всего четыре дня пути. Кому нужны ссоры?

— Дорога одна. Придется вам потерпеть, — сухо бросил Черный Соболь.

— Позвольте… Скоро дорога раздваивается. Одна ее часть удобней для каравана, но верховые, без сомнения, предпочтут более короткий путь, — он поклонился и отошел.

Черный Соболь выругался сквозь зубы.

— Славно пошутил господин Отори, — пробормотал Черный Соболь, когда разрезавшая дорогу скала скрыла караван. — Раи… оборотень. Почему мой господин так его называл? Тень демона… не больно удачно вышло.