В наибольшей зависимости находилась Восточноя Славония, остававшаяся всю войну под прямым контролем Белграда, в том числе и военным,ибо Новосадский корпус ЮНА, размещенный в соседней югославской Воеводине свой контроль распространял и на Восточную Славонию. Естественно, местное сербское руководство в Вуковаре не обращало большого внимания на Книн, и когда «падали» Западная Славония и Книнская Краина, на Восточно-Славонском, весьма условном фронте, было тихо-мирно.

Впрочем, после установления в начале 1992 года перемирия, не менее условен был фронт и на других участках РСК. И это стало одной из причин серии сербских поражений. В сущности, в этом не было ничего удивительного, потому что военные вопросы власть не интересовали. Так, Милан Бабич, имевший опыт участия в Пленумах СКЮ (но не в боевых действиях),своим приятелем доктором-гинекологом, заменил известного капитана Драгана, профессионального военного.

Сменой власти, в том числе общинской, и недовольством народа, решил воспользоваться главный конкурент Бабича — Милан Мартич, министр внутренних дел.

Бабич, несмотря на то, что перед войной был членом общинного комитета СКЮ Хорватии и делегатом от Книнской организации на последнем съезде СКЮ Хорватии, решил предстать перед народом в «четническом» и национальном свете и даже получил поддержку от четнической эмиграции в Америке (от воеводы Джуича). Все это сопровождалось громкими заявлениями типа « Если Европа хочет войны — она ее получит!». Однако план Сайруса Венса о мире, Бабич подписал.Бабич также совершил ошибку, начав ссориться с Милошевичем. Хотя, опять-таки, в 1991 году Бабич САО Краину односторонне присоединил к Сербии. Это действие и несколько последующих соединений с РС Краине, ничего не дало, ибо сделано было лишь «на бумаге». Зато ссора с Милошевичем стоила Бабичу места во власти. Заменил Бабича Горан Хаджич, добившийся раскола СДС и основавший собственную партию Восточной Славонии. Благодаря доверию Милошевича, Хаджич стал президентом РСК. Военным советником Хаджича стал Аркан,что впрочем положения дел не улучшило и РСК гибла в коррупции и криминале. Мартич продолжал обвинять Хаджича, и публично возвратил ему свой чин генерала, полученный от правительства РСК,оставшись однако министром внутренних дел.

Одновременно продолжался конфликт Мартича с Бабичем, оставшимся во главе другой партии, выделившейся из СДС — СДС Краины, и ставшим председателем общины Книн. Конфликт между Мартичем и Бабичем порою выливался в физические столкновения их сторонников. Произошло даже физическое нападение сторонников Мартича на Бабича и близкого ему председателя скупштины РСК Райко Лежаича в доме последнего.

Милан Мартич, чтобы подчеркнуть свою «серьезность», подавал себя, как человека, тесно связанного с официальным Белградом, в особенности с Милошевичем.

Горан Хаджич в 1993 году решил возвратиться на более спокойное место — главы своей вотчины — Восточной Славонии. И в РСК произошли очередные выборы. Главная борьба началась между прочетническим Бабичем и прокоммунистическим Мартичем. И так как народ официальному Белграду уже не верил, то Мартич, несмотря на прямую поддержку Белграда, в том числе телевизионную, проиграл Бабичу.

Но неожиданно были «найдены» какие-то «фальшивые» списки избирателей, проведены новые выборы, на которых победил Мартич. Бабичу пришлось удовольствоваться местом министра иностранных дел, по сути ничего не решавшим, так как президент Мартич главные связи как с Белградом, так и с Загребом держал в своих руках. План « Z —4», предложенный международными представителями он отверг, не представив его даже на рассмотрение Скупштины.

Разумеется, план « Z — 4» отнюдь не благоприятствовал сербам,но обеспечивал им не только культурную автономию, но и частичную финансовую, политическую и даже военную самостоятельность. Правда, главным образом для Книнской Краины. Все же этот план надо было рассмотреть внимательнее раз уж с 9 марта 1994 года РСК находилась в перемирии с Хорватией. Если бы обнаружилось, что план не подходит для РСК (по мнению его руководства), то надо было готовиться к новой войне, и хотя бы осенью 1994 года совместно с РС разгромить мусульманский 5-й корпус в Западной Боснии. Но власть РСК военной стороной дела практически не интересовалась. И Милошевич был в общем-то прав, заявив 10.12.1992 года на совещании с вождями РСК следующее:

— Не хотите воевать, не хотите переговариваться, что вообще хотите?

Но правота этих слов Милошевича не означала его общей правоты, ибо ни его сторонник Мартич, ни его прямой ставленник на посту председателя правительства РСК Борислав Микелич (один из вождей довоенных коммунистов-реформаторов Хорватии, после войны отбывший в Белград под опеку Милошевича), ничего нового в политику РСК не внесли. Более того, с ноября 1994 по март 1995 года в казну РСК вообще перестали поступать сборы от налогов из нефтяного « и „лесного“ секторов экономики. Доходы от продажи горючего, в том числе нефти, добываемой из скважин в РСК,как и от торговли с мусульманскими войсками Фикрета Абдича шли в Сербию и на Запад.Хотя в день в РСК добывалось 500 тонн нефти ее цена достигала 10 немецких марок по литру.Коллоны грузовиков с „гуманитарной“ помощью приходили в РСК полупустыми,а то и вообще не не приходили тогда как грузы продавались по Сербии,а то и по Хорватии.

Следует привести слова Йована Опачича, одного из основателей сербского культурно-просветительского общества « Зора» и пионеров сербского национального движения в Краине: « Войны не должно было быть. Война шла не из-за Краины, а из-за того, что какие-то полуграмотные и не патриотичные люди стали „отцами нации — президентами и министрами“.

Конечно это субъективное мнение, ибо «отцы нации» мало что решали в деле ведения войны, так как попросту не понимали ее причин и ее логики.

Однако Опачич озвучил мнение большей части сербского общества и тех, кто боролся за «сербское освобождение». Не случайно РСК за три года лишилась от половины до трети населения, покинувшего территорию. Власть, однако, вместо срочных мер по спасению государства, ввязалась в склоки. К внутренним конфликтам добавились раздоры между Мартичем и Микаличем. Мартич защищал национальные сербские интересы, а Микелич — «державные» интересы Белграда.

Около трехсот тысяч населения РСК « опекали» десять политических партий. Партийная борьба раздирала РСК. « Торжество» демократии позволяло официальному Белграду легко манипулировать РСК, используя не только расколовшуюся на три части СДС, РСК и социал-демократов РСК, но и непримиримых (к коммунизму) радикалов, также переживших раскол после того, как их вождь, Раде Лесковец, ушел из-под опеки Воислава Шешеля, создав собственную партию.В конечном итоге произошло деление общества между сторониками Милана Бабича,считавшегося лидером националистической «прочетнической» линии и принимавший частые делегации четнической эмиграции и национальной опозиции из Сербии,Черногории и РС., и Миланом Мартичем,считавшимся лидером «державной» линии представлявшей интересы Сербии,в первую очередь Милошевича,близость с которым Мартич постоянно подчеркивал.Впрочем как оказалось впоследствии Милошевич и одной и второй линией весьва успешно манипулировал.что признали и Мартич и Бабич впоследствии обвиняя Милошевича во всех своих бедах.Впрочем кого то обвинять стало любимым делом сербских политиков,а и большой части местного общества.Разумеется больше всего обвинялись хорваты ,причем все поголовно,хотя непонятно на что кроме ненависти можно расчитывать от своего врага.Однако война все же должна иметь какие то правила,хотя бы ради чувства собственного самосохранения и на примере судьбы РСК увиделось что те кто словом и делом подстрекали к поголовной истреблению противника,как раз лучше всего ему и послужили дав тому оправдание всеобщей этнической чистке сербов РСК.Слова должны подкреплятся делами,а безответсвенные демагоги всех сортов сделавших Книн туристическим местом,не спешилихоть что то сделать дабы поправить катастрофическое полжение дел в войсках и бывших главной гарантией безопасности РСК..Вместо этого были найденны другие объекты «критили»,а попросту дешевой демагогии,хотя надо признатся успешной.Главным виновником была провозглашенна Сербия а затем естественно и Россия.Сербия конечно несла большую долю вины,но это не могло оправдывать коррупцию и безинициативность власти РСК,могшей подобным образом развалить и куда более крепкое государство.Но если Сербию можно было критиковать с оглядкой.то в отношении России смысла сдерживатся не было,тем более что обвинять Россию во всех своих бедах стало наипопулярным занятием сербских политиков,а и сербского общества.Удивительно с каким апломбом заявлялось что Россия предала сербов когда последняя даже в своем хаотическом состоянии не давала и не могла дать каие то обещания сербской стороне.Непонятно чего ради Россия терявшая милионны квадратных километров должна была вступаться за сербов начавших эту войну отнюдь не ради России.Сербская политика была весьма эгоистична и на тех же «православных братьев»-болгар планы строительства «Союза православных земель» с сербской точки зрения не распространялись.Впрочем с подобными обвинениями в адрес России больше выступали общественные и политические деятели из Белграда и Пале,деятелям из Книна было тогда не до этого.Они в РСК были заняты главным образом борьбой за власть и деньги, втягивая в междуусобицы весь народ.Один другог обвиняя в коррупции все они оказались так или иначе замешанными в хищениях и коррупции. С середины 1990 года Милан Бабич, Велибор Матишевич, Милан Паскаль, опять Милан Бабич, Горан Хаджич, Милан Мартич, сменяя друг друга на месте президентов РСК,а Милан Бабич,Ристо Маткович,Здравко Зэчевич,Джордже Бегович,Борислав Микелич,Милан Мартич во главе правительств РСК совершенно не заботились о состоянии военного дела. А созданная 16 октября 1992 года СВК так и осталась плохо подготовленной армией без должного единства и даже не смогла обеспечить эвакуацию людей с оставленной ею территории.

Искренни ли «верхи», когда говорят, что гибель людей на оставленных сербскими войсками территориях, обусловлена внешними или внутриполитическими причинами (традиционная сербская болезнь — слабость сербской политики и успешность сербского оружия), интенсивно вбивая это в головы людей?

Сербское оружие, так же как и любое другое, знало поражение, нередко — сокрушительное. Игнорирование этого факта можно, конечно, приписать массированной «промывке мозгов». Но мне думается, что непризнание своих ошибок — путь к новым поражениям. Стоит вспомнить историю с разгромом армии Королевской Югославии несколькими немецкими армиями при поддержке итальянских, венгерских и болгарских частей в 1941 году всего за семь дней. Югославия тогда обладала большими мобилизационными возможностями и немалыми запасами вооружений. Пронемецкая деятельность определенных кругов в среде хорватского, словенского, албанского и муслиманского народов (пользовавшихся, кстати, весьма ограниченной поддержкой народа), не может быть оправданием для слома Королевской армии, сдавшей Белград без боя разведпатрулю немецкой дивизии СС. А ведь Королевской армией руководили сербские генералы и офицеры, большинство — бывшие участники первой мировой войны, в которой сербские войска весьма хорошо себя показали. Но именно это и привело к тому, что многие командиры в сербских военных верхах чересчур вознеслись духом (в своем шовинистическом превосходстве). Сербские генералы посмеивались над всеми своими соседями и даже над прибывшими в Югославию русскими белоэмигрантами, весьма опытными в военном отношении людьми. что они и продемонстрировали в двадцатые годы двадцатого века, устроив в Албании государственный переворот, сбросив проитальянское правительство и возведя на престол тогдашнего югославского союзника — короля Зогу.

Поэтому июньский разгром Югославской армии 1941 года — весьма поучителен для сербов. Если бы сербская военная и историческая «науки» его признали, попытались найти истинные причины поражения, может быть и не произошло бы столь катастрофического разгрома РСК.Но допустим, РСК с самого начала была обречена на разгром, и, допустим (во что мало верится), сербская власть ничего сделать не могла для предотвращения катастрофы. Но даже неотвратимость поражения не снимает с власти ответственности за судьбу народа. Власть, ее аппарат, в первую очередь — военный, продолжал использовать государственный бюджет и весьма широкие, предоставленные ему народом, права. И власть обязана была спасти свою землю, свой народ. К тому же было ясно, что Запад совершенно не желает в Европе конца ХХ века иметь новый хорватский « Ясеновец» для новых десятков тысяч сербских жертв.Наконец, вне зависимости от политической ситуации, войска Республики Сербской Краины должны были защитить свою землю, так имели и современное вооружение, и поддержку народа, бежать которому было некуда.

В 1992 году ЮНА, а также силы МВД Сербии обеспечили войска РСК большим количеством современной техники и снаряжения: из-за начавшихся весной 1992 года боевых действий в западной части Боснии (хорватское наступление), вывезти запасы ЮНА из Книнской Краины ( Лика, Кордун, Баранья, Далмация) и Западной Славонии было невозможно (отсеченность от Сербии). Территориальная оборона РСК создавалась под прямым руководством белградских верхов, главным образом, специальными силами МВД Сербии. Ведущими людьми ТО РСК были люди из Сербии — будущий министр внутренних дел Сербии Радован Стойчич « Баджо», Желько Ражнатович « Аркан» и «капитан Драган» — Драган Василькович. Они всю югославскую войну играли в действиях сербской стороны очень важную роль.

После подписанного 23.11.91 года в Женеве перемирия ( Милошевич — Кадоевич — Туджман), вывода из Хорватии войск ЮНА и ввода туда миротворческих сил ООН — главная ответственность легла непосредственно на войска РСК. В первую очередь — на созданное 16.10.92 г. Серпско Войско Краине ( Сербское Войско Краины — СВК). СВК включило в себя оставшиеся на сербских землях силы ЮНА (в т.ч.-их инфраструктуру, технику, вооружение, снаряжение, материально-технические средства, командные и технические кадры,. Это были вполне боеспособные войска,получившие боевой опыт в боях под Задром. И в боях за г. Глину (область Бании) 26-27.06.91а также в операциях ведшихся на территории Боснии и Герцеговины совместно с войсками РС(операция по взятию Купреса(апрель-май 1992)операция « Коридор — 92» (май-июль 1992) по соединению западной части РС с ее восточной чатью(действия сводной группы войск РСК в районах Дервенты,Модричи,Босанского (Сербского)Брода и Добоя и операция(не слишком правда успешная)под Бихачем(август-сентябрь 1992) Правда согласно договору о перемирии армия РСКдолжна была быть замененна милицией,но фактически произошла лишь переменна знакм различия армейских на милицейские с тем что то большая часть мобилизованного состава была распущенна по домам Впрочем созданные отряды милиции оказались под большым влиянием политической власти,что не могло отрицательно сказатся на подборе командировю Первое масштабное поражение сербов произошло на Милевачком плато (район слияния рек Кырка и Чикола в районе г. Дырниша в направлении хорватского Шибеника).Вследствии неподготовленности войск,неожиданности нападения, преимущества противника в силе (две хорватские бригады), пассивностью миротворческих сил ООН, не защитивших, так называемую «розовую» зону, в соответствии с сараевским договором от 02.06.92 г. это поражение было полным.

В результате этого поражения было сожжено несколько сербских сел и убито около сорока сербских бойцов (в т. ч. пленные).

Однако уже к концу 1992 года СВК имела достаточно времени, чтобы установить прочные линии обороны и подготовить кадры для борьбы с хорватскими войсками. То, что хорватов считалось больше, ничего не значило.Сербов в Хорватии перед войной насчитывалось около восьмисот тысяч (тех, кто изъяснялся, как серб). К тому же, многие из 1 200 000 граждан Хорватии, изъяснявшихся, как югославы, тоже были сербы. Естественно, после победы на выборах ХДЗ 6.05.90 г. и принятия Хорватским Сабором (парламентом) 22.12.90 г. нового Устава ( Конституции) они стали ощущать себя неуютно. С началом войны, массовыми арестами и убийствами сербов в Хорватии это чувство усугубилось (до 150 арестованных, а затем и убитых сербов и сербок).

Все это способствовало тому, что многие сербы, особенно из первой категории, бежали из-под власти новой хорватской демократии,хотя немало сербов, особенно из второй категории, устроились под новой властью, иные даже в военных формированиях.Сербские беженцы могли бы обеспечить РСК стотысячную армию и дать еще столько же людей для различных резервных формирований. Фактически же в РСК оказалось населения в два-три раза меньше, так как республика приняла лишь немногим более ста тысяч беженцев в дополнение к двум с лишним сотням тысяч местных сербских уроженцев, хотя были все возможности устроить в несколько раз большее число беженцев. Нехватка материальных средств — оправдание неубедительное, ибо известно каким образом и куда уходили средства — об этом я упоминал выше.

Все случившееся — закономерный результат. Действительной заботы об общесербских интересах при создании РСК проявлено было, мягко говоря, маловато. Даже меньше, чем при строительстве РС, так как тогда (в Хорватии) официальный Белград был полностью на сербской стороне, участвовал в защите интересов местных сербов. О судьбе сербов РСК не заботился никто. Характерный пример — сознательное упущение Задара, который всю войну от линии фронта отделяло 10 км. В этом городе где проживает несколько сот тысяч человек, находились значительные производственные и военные ресурсы. Важно было и расположение Задара в глубине побережъя, закрытого несколькими островами и полуостровами. С попаданием Задара в сербские руки надежное будущее РСК было бы обеспечено, это настоящий столичный город — не провинциальный центр Книн.

Хорватское положение с потерей Задара резко бы осложнилось из-за отсечения от Хорватии Далмации, а тем самым Боснии и Герцеговины. И даже если бы война там все равно началась, сербские неприятели оказались бы в куда более тяжелом положении и долго не продержались.

В Задаре могли бы найти пристанище десятки тысяч сербских беженцев (для РСК),а были бы спасены от преследований и тысячи сербов, живших в городе и его окрестностях. Упущение Задара как раз и вызвало эти преследования-половинчатость на войне вещь нетерпимая.Последнее относится и к Госпичу, находившемуся в 2-3 километрах от позиций ЮНА ( Книнского корпуса). Там хорватские войска под руководством будущих генералов Тихомира Орешковича, Мирко Норца и Агима Чеку в ночь с 16 на 17 октября 1991 года арестовали и перебили около 150 местных сербов.

То же самое происходило в Западной Славонии осенью 1991 года в районах гор Псуня и Папука, оставленных ЮНА и местными сербскими силами. Здесь с октября 1991 г. по март 1992 г. погибло или было изгнанно до 2,5 тысячи местных сербов (по данным информационного центра бывшей РСК «Veritas»). Хотя до штаба Баня Лучского корпуса ЮНА, размещенного в селении Окучаны ( Западная Славония), от этих невысоких гор было около десяти километров.Помимо ЮНА и сил МВД Сербии, здесь же находилось еще 10 тысяч сербских вооруженных сил САО Западной Славонии. Тем не менее хорватские войска довольно быстро захватили районы Псуня и Папука. И тут все на предательство в руководстве ЮНА не спишешь. Как я думаю, немалую долю ответственности за смерть четырех тысяч сербских гражданских лиц, погибших в результате хорватских чисток на захваченных ими территориях РСК с 1991 по 1995(данные центра Veritas), и за уничтожение десяти тысяч сербских домов (по заявлению американского посла в Загребе — Питера Галбрайта) несут военно-политические верхи РСК. Их действия нельзя оправдать тем, что вот, мол, наивный сербский народ оказался разоруженным миротворческими войсками ООН.

После событий 1991-92 гг. миротворцы сербской стороной воспринимались, скорее, как неприятель. Что, кстати, пропагандировалось сербскими верхами. Сербы на защиту миротворцев всерьез и не надеялись. И на своих складах под наблюдением миротворцев держали лишь малую часть оружия, которое в случае нужды могли забрать. То, что на складах оружие ржавело, приходило в негодность — вина сербских командиров, не обеспечивающих его своевременный техосмотр.

Называть РСК армией безоружной — нелогично. Согласно западным, хорватским и сербским источникам, СВК обладала большим количеством вооружения и техники: 250 танков (главным образом Т-55 и М-84), десятки танковых мостоукладчиков, ремонтно-эвакуационные машины (на базе танка), 150 БТР и БМП (в том числе современная югославская БМП М-80), 600 орудий и минометов (в том числе современные гаубицы Д-30(122 мм) и М-48 (130 мм)), 50 РСЗО (не только 128-миллиметровые Огонь М-77, Пламень — М63,но и 262 миллиметровые Орканы М-87), три сотни противотанковых пушек ПТРК (в т.ч. современные пушки Т-12 (100 мм), ПТРК М-83), от пяти— до семисот зенитных артиллерийских и ракетных установок (прежде всего самоходных двуствольных (30 мм) ПРАГ М-53 и самоходных трехствольных (20 мм) БОВ-3, а также буксируемые 40 мм артиллерийские установки BOFORS, и, наконец, ЗРК — переносные ( Стрела — 2М и Игла) и самоходные —( Стрела 10М— малой дальности и Куб-М — средней дальности).Имелось также по паре десятков вертолетов и самолетов (современные противотанковые и разведывательные, типа Газель ( французская лицензия) и реактивные штурмовики J-22 «Орао»). Располагала СВК и хорошей военно-воздушной базой Удбина.

Недостаток людей в СВК был весьма ощутим. В этом виновата была сама власть РСК, не привлекавшая на жительство беженцев из Хорватии, способствовавшая — проведением политики беззакония и мошенничества, бегству из РСК сербского населения. Так что в Югославии военноспособных «краишников», то есть уроженцев и жителей общин Хорватии, что вошли в состав РСК, было едва ли не такое же количество, что и в вооруженных силах РСК. К тому же и использование людских ресурсов РСК было крайне неудовлетворительным. Впрочем, это вполне соответствовало военной политике, которую проводили власти сербской стороны, следуя примеру (1991 г) официального Белграда. Эта политика предусматривала борьбу с четнической идеологией, с добровольческим движением, несмотря на то, что не все добровольцы были четниками. Что касается добровольцев из Сербии и Черногории то они, как и их роль в боевых действиях на фронтах оставалась без всякого внимания военного командования всех «сербских» армий.Это было весьма абсурдно, ибо лишало вооруженные силы хорошего боевого кадра, составлявшего в них немалый процент.В таких условиях попытка создания четнического полка «Петар Мыркшич» предпринятая в ходде перемирия движением «Сербские четники» под руководством Радэ Чубрило было воспринято военной безопасностью как большая угроза от нового хорватсктского наступления.Так что у четников,бывших впрочем не слишком дисциплинированым и охочим до учения элементом дело дальше парада собравшего правда около 1000 человек не пошло,а Чубрило пришлось впоследствии определенное время провести в тюрьме.

В этой борьбе военная безопасность СВК ,как впрочем и ее коллеги из ВРС и Войска Югославии достигла определенных успехов. Ее офицеры, абсолютное большинство которых — ученики школы ЮНА, хорошо усвоили, чего государство дозволять «не может». Но о том, что сделать, чтобы вывести РСК из критического, а по сути — из катастрофического состояния, военной безопасности думать было, видимо, недосуг. Возможно это и было причиной того, что книнские архивы, содержащие данные о сербских командирах и добровольцах, в особенности «прочетнических», в августе 1995 года попали в хорватские руки вместе с остальными архивами Главного штаба СВК.

При столь упорной борьбе с «четничеством» организовывать прием и размещение добровольцев извне было, видимо, «несвоевременно». Куда легче было ждать слома всей СВК, вовремя сняв с себя ответственность за это. Вероятно, по этой же причине военная безопасность вместе с «державной» безопасностью, «проворонила» подготовку двух неприятельских нападений в 1993 году, хотя их связи с соответствующими ведомствами в Югославии были довольно крепки, чем они не стеснялись хвалиться. Это был провал обеих ведомств. Но еще большим провалом это было для СВК,показавшей неспособность противостоять противнику в боях за Масленицу (22-24.01.93 г.),и боях за Медачки джеп(выступ) (09-17.09.93) где хорватские войска разрезали сербскую оборону, как нож масло.И о первом, и о втором хорватском наступлениях командование СВК должно было предполагать. Так, в первом случае, было известно, что хорватская власть намерена восстановить полный контроль над Адриатическим побережьем. Для этого необходимо «срезать» сербский выход к нему через небольшой, глубоко врезающийся в побережье залив Новиградско море (площадью примерно 10х10 км) и соединенный с ним меньший (в 5-6 раз) залив Каринско море в районе селений Масленица и Новиград. Этот выход сам по себе роли не играл, ибо до открытого моря отсюда было около 20 км хорватской территории, однако он представлял собой северную сторону сербского «выступа» к Задару размером где-то 20-30х20 км. А отсюда до Задара (от сербских позиций в направлении сербского городка Бенковац) оставалось немногим более 10 километров по равнинной местности. Если учесть, что до столицы РСК Книна от Бенковца было всего 50-60 км, которые можно было проделать не только по автомобильной, но и по железной дороге ( Задар— Бенковац— Книн— Мартин Брод

— Бихач— Крупа-на-Уне — Нови Град), то СВК всегда могла, в случае необходимости, нанести удар по Задару.

Конечно в реальность последнего поверить было трудно, учитывая генеральную линию высшей сербской политики и весь ход предыдущих событий. Куда более реальным было желание хорватской власти открыть автомагистраль — 23 км, из Задара через мост у Масленицы, вход в Новиградско море, и дальше — до Карлобага (еще 63 км). Оттуда магистраль шла на Риеку, Загреб, Госпич. Мост у Масленицы был наиважнейшим звеном, связывавшим Далмацию с главной территорией Хорватии. Единственный объезд существовал лишь по куда менее проходимой автодороге — через остров Паг, откуда шла паромная переправа на Карлобаг. Это, естественно, никак не устраивало хорватов, в особенности с началом хорватско-муслиманской войны в Боснии и Герцеговине и необходимости постоянной переброски сил и средств на фронт из Хорватии.

Возможно сдача Масленицы была спланирована в Белграде, чтобы облегчить положение Хорватии, но послужила она против сербов. СВК лишь на отдельных участках, силами местных уроженцев оказала сопротивление, в основном войска сербов неорганизованно отступали, а нередко и просто бежали. Так что хорватские войска, взяв Масленицу, а заодно и Новиград, и Зеленик, еще несколько сел(Земуник,Ислам Гырчки,Кашич,Смилич,Перуджу,Кула Янкович Стояна), три из которых — Смилич, Кашич и Ислам Гырчки просто сожгли. Сломив последнее сопротивление, через два дня хорваты развернули наступление почти по всей прибрежной области Равни Котари, едва не взяв и Бенковац.

Две бригады СВК, державшие оборону на этом участке и не получившие помощи, были разгромлены,причем Бенковачкая бригада была разгромленна полностью,а потери сербов достигли несколько сот человек погибшими и пленнымиюКомандование отличалось очень низком уровнем и скорее большим препятствием тогда для хорватских сил была политика ООН и ее «миротворцы», которые конечно спасти сербское население захваченных районов не могли, как не могли остановить хорватские силы, но, в крайнем случае, само их наличие препятствовало более масштабным планам хорватского командования и стоит заметить что канадские и французские миротворцы несколько раз вступали в бои с хорватамию.

Хорватские войска добились на данном, довольно узком участке фронта, превосходства, стянув сюда шесть армейских бригад, поморски (морской) отряд, несколько отрядов полиции. Но и СВК имели четыре корпуса в Книнской Краине, 39-й Банийский (область Бания), 21-й кордунашский (область Кордуна), 15-й Личский (обл. Лики), 7-й Далматинский(Книнискй). Они насчитывали до тридцати тысяч военнослужащих и располагали 10-15 тысячами резервистов. За два дня они могли собрать достаточно сил для остановки противника, не владеющего в этом районе должной сетью путей сообщения и не имеющего глубокого тыла. К тому же сербские войска занимали верха горного массива Велебит (1757 м), нависавшего над Масленицей и побережьем от Новиградского моря почти до Карлобага. С гор им было легко вести огонь по наземным хорватским путям сообщения и по автодороге на острове Паг.

Однако контрнаступления СВК не предприняла и чтобы поражение не так сильно ударило по престижу власти РСК ,тогда еще нужной официальному Белграду, последний послал в Бенковац отряд СДГ в 200-300 человек, оснащенный несколькими единицами бронетехники, возглавляемый самим «Арканом» а также разведывательно-диверсионный отряд «Вукови са Вучияка». 1 Краинского корпуса. ВРС.Им пришлось силой возвращать на позиции несколько тысяч бегущих местных бойцов. Их силами,как и силами некоторых подразделений местных войск под Бенковацем— Обровцем была установлена новая линия сербской обороны,видимо договоренная на верхах,продержавшаяся до августа 1995 года.

Другое хорватское наступление прошло похожим образом в соседней (в полусотне километров от Масленицы) горной области Лики (горы Велебит). Целью хорватского наступления был сербский выступ (глубиной до десяти и шириной до 5-6 километров) у городка Медак — Медачский джеп (выступ). От границ этого «джепа» было всего несколько километров до хорватского городка Госпич, от которого в сторону Медака отходил почти такой же выступ с нижней границей по Медачскому джепу.

Нападающей стороной были хорваты, а главную роль в операции сыграла 9-я бригада «Вукови» из Госпича, командующий которой Мирко Норац,который в хорватской армии слыл способным офицером.

Норац подтвердил такое мнение в этой операции. Силами отборных ударных подразделений своей бригады и специальной полиции,включавших и иностранных наемников (упоминались немцы и голландцы) за 2 дня Норац окружил Медачский джеп, быстро нанес поражение сербской Грачачской бригаде,разгромив ее батальон захватив у сербов около 30 орудий и минометов один танк и один БТР. Остальные сербские войска оказали очень слабое сопротивление и в соседнем Метке свыше тысячи тысячи сербских бойцов не сдвинулись с места.

В этой операции было убито около сотни военных и гражданских сербских лиц ,два десятка сербских бойцов было взято в плен,сожжены сербские села Почитель, Читлук, Дивосело. Разделяя возмущение описавших эти события сербских авторов жестокостью хорватов, убивавших всех сербов, даже стариков, следует задать вопрос: где же была СВК, ее интервентные и специальные отряды? Ведь силы противника были невелики, один Личский корпус СВК мог бы в течение нескольких дней собрать интервентный отряд численностью в батальон, которого хватило бы для прорыва линии «специальных» отрядов хорватов, окружавших с крайнего левого фланга Медачков джеп и установивших линию внешнего обруча окружения на линии сел Почитель и Бобичи. Так как укрепиться на этой линии времени у последних не было, а сербских позиций здесь не существовало, то вряд ли эти, главным образом, пехотные группы могли бы выдержать контрудар с направления Медака сербских войск, располагавших к тому же большим количеством бронетанковой и авиационной техники (до Книна было не более 100 км, а до военно-воздушной базы Удбина — двадцать).

Но все эти очевидные преимущества сербской стороной использованы не были и уязвимый левый фланг наступавших хорватских войск так и остался не тронутым. Сербские войска бежали при весьма слабом сопротивлении, оставляя оружие и технику на позициях по свидетельству очевидцев (Свидетельство взятого в плен уже после этой операции в начале 1994 года голландского наемника Иоханна Тилдера, бывшего тогда командиром одного из «специальных» взводов 9-й бригады) Парадоксально, но миротворческие войска (канадские, французские, голландские) куда больше причинили хлопот хорватам, вступая с ними в течение почти десяти дней в прямые перестрелки и обмен артогнем. За поражение в Медачком джепе власть СВК, при поддержке Белграда, также обвинили миротворцев.

Конечно,обьективно миротворцы всю войну действовали в пользу хорватов, проводя «миротворческую» политику ООН. Но имей они даже прямой приказ с оружием защищать РСК, все равно сил бы для этого у них не хватило.

Сербские же войска для защиты своих земель сил имели предостаточно. В том, что на Медачкий джеп не были отправлены ни бронетанковые колонны, ни вертолетный десант вина не миротворцев, а властей РСК и командования СВК от главного штаба до нижестоящих штабов. От военной безопасности пользы также было немного: нападение хорватских войск было внезапным. В общем, и военные, и гражданские власти РСК показали свою неспособность самостоятельно защитить возглавляемое и охраняемое ими государство. Главным образом эти власти ретиво упражнялись в речах. Когда же дело касалось боевых действий, ретивость исчезала. Мне думается, их вполне устраивал ход «странной войны» на весьма условном фронте. Провозглашенное перемирие бездельем развращало войска, бойцы не видели смысла в несении тяжелых и скучных смен на позициях. Редкие диверсантские и штурмовые акции с обеих сторон, как правило, взводного, максимум — ротного звена были делом, в основном, отдельных интервентных подразделений и никаких ощутимых результатов не приносили. Хорватские войска со второй половины 1994 предпринимали ряд операций ограниченног масштаба в районе горного массива Динара,медленно,но верно приближаясь ко Книну.Сербские войска вместо удара по уязвимому Задару,где они могли использовать свои бронетехнику и артилерию,слали сводные пехотные подразделения на Динару.Сербская же боевая техника согласно договору о перемирии была выведенная в составе сводных батальонов вне фронтовой зоны(где 5,где,10,а где и 25 километров).С началом боевых действий Западной Боснии между силами Народной оороны Фикрета Авдича и оставшихся верными Изетбеговичу частями 5 корпуса Армии Боснии и Герцеговины СВК и МВД Краины,очевидно по приказу из Белграда стали подерживать Авдича.С середины 1994 на помощь силам Авдича стали посылатся сводные отяды из состава СВК а также специальной милиции .Так как там же действовали отряды «красных беретов» ДБ Сербии и СДГ Аркана и общее руководство операции «Паук» принадлежало ДБ Сербии то «краишники» играли тут подчиненную роль.Влюди неохотно отправлялись на этот фронт не желая воевать за «турцев» а и за как справедливо они полагали за деньги получавшиеся верхами РСК и Сербии.Не случайно что в Кордунашском корпусе была созданна отдельная рота из владельцев грузовиков обеспечивавшая торговлю и то не только с силами Авдича,но и 5 корпуса.Доходило дело до того что когда силы ВРС вели бои с 5 корпусом за Бихач,со стороны Лики в РСК с этим же 5 корпусом шла оживленная торговля.Впрочем таких же случаев было предостаочно и в РС, и в конечном итоге все мусульманские войска снабжались оружием и боепрпасами только потому что верхам Сербии и Хорватии были нужны деньги получавшиеся мусульманами во многом из арабских стран.Уже в ноябре 194 увиделось чем это грозит,когда силы 5 корпуса прорвались в районе Кулен-Вакуфа нанеся сербским войскам большие потери.

Впрочем до этого на фоне торговли военные действия казались совершенно ненужными.

Мне думается и власть РСК, и большинство народа устраивало такое положение, все были согласны еще на пару подобных поражений, уже описанных, чтобы не мытьем, так катаньем, с помощью «проклинаемого» мирового сообщества добиться признания РСК, как независимого государства. А о том, как и за счет чего будет в дальнейшем оно существовать, голову мало кто ломал. Может подобная поверхностность и могла быть приемлемой сто лет назад, но в конце ХХ века, когда мир «что милом, а что силом» стягивается «новым мировым порядком», все происходящее выглядело большой дуростью.

Я не отрицаю права сербов на личную и общественную свободу, как и на право жить в одной сербской державе. Но стоит напомнить, что в истории все народы, в том числе и сербы, знали периоды рабства и раздробленности государства, и преодолевалось это лишь тяжелым и упорным трудом. Сербы в 1991 году, казалось, взялись за это. Но быстро охладели, взявшись устраивать личное благосостояние. К тому же понятие свободы, волнующее умы людей многих народов, у каждого народа весьма различно. Сербы так и не смогли определить, какую же свободу они хотят иметь. Одно дело быть свободным от гнета, , и совсем другое дело желать свободы от обязательств борьбы засвои традиции и идеи, что во многом равносильно самому отказу от них.

Настоящая свобода дается дорогой ценой, потому столь важно определить ее истинность. Борьба за нее делает человека и народ многократно сильнее и привлекает к этому многих людей на борьбу за такую свободу. И не только оружием, но всеми возможными средствами.

Конечно, примеры такой борьбы можно найти в Югославской войне, в том числе и в РСК. Но весьма часто такими примерами прикрывалась общая леность, мошенничество и предательство в борьбе за, казалось, общие цели. А главное — личная ответственность,самокритичность и послушание при этом встречалась редковато. Это привело к тому, что общество легко одурманивалось дешевой псевдонациональной демагогией, а истинная забота о деле отсутствовала. Общепринятым стало во всех поражениях винить кого-то постороннего, а за победы хвалить только себя. Власть в этом отношении была вполне достойна своего народа, что, впрочем, было типично для всей сербской стороны. Разница была в том, что РСК находилась в слишком опасном политическом положении и права на ошибку почти не имела.

Между тем, власть РСК, даже в сравнении с РС, сделала их гораздо больше, ради внутренних усобиц и личного обогащения. Помимо этого власть РСК крепко была привязана к официальному Белграду и сама сделала свое государство разменной монетой последнего в «торговле», как с Хорватией, так и с Западом. Впоследствии это не помешало Белграду обвинить за крах РСК прочетническую идеологию ее власти, хотя именно ее официальный Белград все время держал под своим контролем, как политическим, так и идеологическим. Важнейшие кадровые изменения были делом рук Белграда.

Связи власти РСК с четнической эмиграцией распространялись разве что на культурно-пропагандистскую область, да на получение от нее помощи различных видов. По сути власть РСК оставалась все той же коммунистической властью. Принцип работы, ее кадровая политика строились по образцу десятилетней давности. Эти же принципы определяли и дух власти, выдвигая «наверх» людей-победителей «коридорных интриг», а не «боевых полей». Это и привело к исчезновению РСК.

Все это прикрывалось тирадами о профессионализме, как аксиома подавалось то, что если человек несколько лет провел в какой-то политической партии, чередуя посты профессора университета, секретаря общины, министра в правительстве, хотя и в противоположных сферах деятельности, то именно он может руководить государством.

В войсках было такое же положение,и всилу требований законченной военной школы ЮНА(военное образование СВК находилось в периоде становления)и ловкие интриганы получали преимущество перед теми, кто добровольно шел воевать и авторитет завоевывал в боях. По моему мнению, если бы последние каким-то чудом, даже ценой государственного переворота, пришли бы к власти, хотя бы в Книне, хорватские войска вряд ли напали бы на РСК. А если бы и напали, то вряд ли ее так легко разгромили.

Подобные люди имели бы преимущества: во-первых, они знали, что такое война и желали воевать; во-вторых, испортив отношения с официальным Белградом, они сами бы себе отрезали пути к бегству. Это, может быть, звучит наивно, но после сокрушительного краха РСК все разговоры о профессионализме ее властей и их покровителей, неубедительны. Растерять за 3-4 года весьма значительный морально-нравственный потенциал народа не претворив его на поле боя в реальные победы тяжело даже дилетанту в военном деле.

Немалую роль в данной ситуации сыграло и предательство верхов,особенно Белграда. Но будь народ РСК подготовлен к войне, будь его войска крепки и боеспособны, предательство верхов не смогло бы нанести такой урон. Не стоит давать оценки состоянию сербского воинского духа, бывшего в 1991-92 гг. не столь уж и низким.Имей сербы крепкую государственную организацию, хорватские войска теряли бы в 1995 году в операциях « Блесак» ( «Вспышка», май — Западная Славония), и «Олуя"(„Буря“,август,Книнская Краина) не десятки, а сотни людей, и эти операции длились бы не по несколько дней, а по несколько недель, даже если бы побеждали хорваты. В особенности характерна операция „ Блесак“, в которой хорваты разгромили 18-й корпус СВК, тогда как в операции » Олуя» военный разгром был тесно связан с предательством верхов.

В Западной Славонии сербские войска были разгромлены военным путем. Что это случится, понятно было еще в 1995 году. Хорватская власть сознательно выбрала первой своей жертвой именно Западную Славонию, с 1992 года жившую в условиях мира «странной войны».Книнская Краина находилась в гораздо большем напряжении из-за упоминавшихся хорватских операций и благодаря соседству с Западной Боснией, где СВК также нередко участвовала в боях. Область Восточной Славонии, Бараньи и Западного Срема была крепко связана с соседней Югославией.Местный 11-й корпус СВК (двухбригадного состава) практически во всем зависел от Новосадского корпуса Югославского войска. Западная же Славония была практически отдельным анклавом, глубоко — на 40-50 км вдававшимся в хорватскую территорию у хорватского города Дарувар. Этот анклав был почти втрое меньше, за исключением своего более широкого основания от селения Градишки до селения Ясеновца, вдоль берега реки Савы. Через мост на Саве (от Градишки в Западной Славонии до Босанской Градишки в РС). Главное сообщение анклава — с РС и с Сербией или же с Книнской Крайной. Местность здесь была частично равнинная, а частично горная. Но горы были невысоки (до 600-700 метров) и, учитывая наличие хороших дорог, она была достаточно хорошо проходима для хорватской техники.

Сербская боевая техника местных войск либо хранилась на складах миротворцев, либо на сербских складах. Да и вообще 18-й корпус существовал относительно. Две его пехотные бригады (98-я и 51-я), как и силы корпусного подчинения, в т.ч. «диверсантские» и «специальные», существовали весьма условно, ибо за три года так и не смогли подготовить хорошей и многослойной линии обороны, а многие их бойцы и командиры глубоко завязли в расцветшей торговой деятельности с хорватской стороной.

Формально этот корпус с 10 тысячами человек, сотней орудий, шестьюдесятью танками и бронетранспортерами, казался достаточно серьезной боевой силой. Но это — блеф. Очень много бойцов числились лишь на бумаге, а боевая подготовка редко в каком подразделении проводилась.

Тактическая группа, оборонявшая Ясеновац, по бумагам равнялась батальону, а на самом деле была величиной с усиленный пехотный взвод. Можно себе представить, какое сопротивление она могла оказать противнику!

На миротворцев надежда была еще более слабая, чем в Книнской Краине. Главная роль в защите Западной Славонии отводилась непальскому и иорданскому миротворческим батальонам, а с ними хорваты почти не считались. В ходе операции иорданцы потеряли несколько человек ранеными. Вместе с тем хорваты с иорданских позиций атаковали сербов и по некоторым свидетельствам — в иорданской форме.Характерный случай произошел незадолго до начала « Блеска» в Ясеновце, который посетили датские миротворцы, участвовавшие в «защите» Западной Славонии. Местные сербы узнали среди этих миротворцев нескольких местных хорватов.

Но по большому счету позиция миротворцев роли не играла. Ибо они не имели права вступать в боевые действия с одной из сторон, если на них не нападали. Командиры миротворцев были озабочены прежде всего сохранением своих солдат, что естественно для любой армии в подобном положении.

Да и что можно было требовать от тех же иорданцев, чье правительство не слишком желает защищать своих же сонародников в Палестине. Оно же послало своих военнослужащих в никогда ими невиданную Европу, якобы, защищать — в случае с Западной Славонией, сербов, которые, по сообщениям западной пропаганды, и иорданской прессы, убивали и грабили мусульман.

Иорданский батальон вообще оказался в роли хорватского заложника.Его штаб был размещен в хорватском селении Новска, а штаб непальского батальона, размещенный в сербской Новой Вароши, оказался под ударом хорватских войск, и непальскому генералу Маталаку пришлось срочно выводить своих соотечественников из зоны боевых действий. Не думаю, что непальскому правительству понравилось, если бы этот генерал приказал своему батальону вступить в бой с хорватскими войсками, в отличие от непальцев, оснащенных танками, артиллерией и авиацией, Это ничего на фронте не изменило бы, кроме появления мертвых непальцев, на что Совет Безопасности все равно закрыл бы глаза. А за спасенных сербов Запад еще бы и укорил Непал.

Несправедливыми представляются обвинения в адрес датских миротворцев. Простой сербский народ их материл по «майке фашистической», сербские власти и сербские интеллектуалы это делали (правда, не всегда) более культурно. Сербские генералы открыто надсмехались над Данией и ее армией,хотя в августе 1995 когда сербские войска бежали,один датчан отказался это сделать за что поплатился жизнью их командир.

Как можно после всего этого требовать помощи от этих «ущербных», якобы, духом и телом миротворцев? Помощи для столь, якобы, сверхспособного народа, для тех, кто приложил столько сил, чтобы завести этот народ на «тропу войны»? Но, как говорится, назвался груздем — полезай в кузов…

Между тем, власти РСК, игравшие одну из главных ролей в одурачивании народа относительно реальной политики, приложили весьма мало сил для его защиты. Более того, именно Милан Мартич и генерал Ракич подписали соглашение с Хорватией о сотрудничестве в отношении Западной Славонии и расширили права миротворцев по ее демилитаризации.

В конечном итоге — президент РСК — Милан Мартич, совместно со своим, казалось, непримиримым противником — премьер-министром,социалистом (а по сути — номенклатурным функционером Югославской власти)Бориславом Микеличем способствовал открытию 19.12.94 г. магистрального автопути (из Загреба в Славонский Брод) через Западную Славонию. Это облегчило сообщение с центральной частью Хорватии из хорватских областей в Славонию, и дало хорватской власти правовую зацепку для агрессии Западной Славонии.

Это нападение хорватская власть готовила давно, перебросив сюда силы шести гвардейских и четырех «домобранских» бригад, ряд отдельных подразделений тылового обеспечения, силы специального назначения. В том числе отряды МВД включавших иностранных наемников и советников (по некоторым сведениям — немецких). Общая численность хорватских войск, подготовленных для участия в операции « Блесак» достигала 20-25 тысяч человек.Имели они до двухсот артиллерийских орудий, свыше ста танков ( Т-55, М-84, Т-72) и свыше ста бронетранспортеров и два десятка истребителей-бомбардировщиков МИГ-21 и десяток боевых вертолетов МИ-24,а также большое количество переносных, буксируемых и самоходных ЗРК и зенитных артиллерийских установок, впрочем, так и не понадобившихся вследствие бездействия авиации СВК и ВРС.

Столь крупные силы на относительно малое пространство (район городов Новска, Дарувар, Ново Градишка), не могли быть (и не были) переброшены за несколько дней. Сербское командование имело достаточно времени, чтобы подготовиться к обороне Западной Славонии.Оно могпо мобилизовать на местах ипи перебросить из Книнской Краины и из Восточной Славонии хотя бы нескольких тысяч бойцов с техникой. Непонятна была и пассивная позиция Республики Сербской,хотя падение Западной Славонии отражалось и на ней. Но из РС ни до, ни во время хорватской агрессии войска не были переброшены, хотя могли быть посланы либо из состава Младичевой ВРС, либо из Караджичего МВД.

Наличие солидной группировки в Западной Славонии возможно заставило бы хорватское командование отказаться от наступательных планов,ибо оно стремилось избежать затяжных военных действий.

То, что в это время в Боснии и Герцеговине произошла вспышка боевых действий, не сыграло большой роли (в сербской прессе подавалось как скоординированный неприятельский военный план).

Наступательные действия муслиманских войск в районе горных массивов Влашич (направление Купрес), Маевица (направление Углевик) и Озрен (направление Добой) велись с перерывами всю войну и возобновление их в апреле не очень повлияло на действия ВРС, которая и без того постоянно посылала туда подкрепления.

Что касается боевых действий в районе хорватского Орашье, то здесь наступала не хорватская (местное ХВО, а также армия и полиция Хорватии), а сербская сторона. Известна была практика этой войны по посылке сводных составов частей и подразделений в «акцию» или «на положай», при которой, как правило, большее число ее бойцов находилось по своим домам.

На основании этого можно заключить, что было достаточно легко за пару дней собрать в соседствующих (расстояние — от 20 до 100 км) Западной Славонии, общинах Козарской Дубице, Баня-Луке, Босанской Градишке, Сербском(Босанском)Броде, Предоре, Пырняворе, насчитывавших до 400-500 тысяч населения, пару тысяч бойцов, по сотне танков, бронетранспортеров и артиллерийских орудий и послать их в Западную Славонию. При необходимости можно было быстро навести мосты через Саву, под прикрытием авиации ВРС с аэродрома Маховляны.

Все это было возможно, но на практике ни одно воинское подразделение из РС так и не перешло Саву, и ни один самолет ВРС не отбомбился по хорватским войскам, практически открыто давивших колонны сербских беженцев и отступавших, а точнее — бежавших сербских войск.

Более того, даже разрекламированная отправка в Западную Славонию добровольцев из Сербии, собранных Арканом и радикалами Шешеля, закончилась где-то между Баня-Лукой и Босанской Градишкой. Добровольцы так и не перешли Саву, хотя ничто не мешало им сделать это, хотя бы на лодках, и до вечера 2 мая войти в еще сербскую Нову Градишку.За четыре года войны, казалось бы, должны были они научиться проявлять самоинициативу, поскольку эти движения постоянно «боролись за сербство». Конечно, появись неожиданно вождь с группой единомышленников, желающий и умеющий побеждать в столь тяжелых условиях, сотня-другая добровольцев из местных ( РС) либо из приезжих (из Сербии)все же перешла бы Саву,но вся система власти сербской стороны, как раз такой неожиданности и не допускала.Инициатива здесь «разрешалась» разве что в случаях, подобных конфликту на бензозаправке на «открытой» автомагистрали, где после драки между сербами и хорватами сначала был убит один серб Тихомир Благоевич, затем была расстреляна одна хорватская автомашина, а в ней ранено три хорвата.

Местная сербская власть сразу же закрыла автомагистраль. Посредничество представителя ООН в бывшей Югославии японца Ясуши Акаши было отвергнуто хорватской стороной. Развязка наступила скоро. 1-го мая, в 5 ч.30 мин. хорватская артиллерия и авиация начали наносить удары по сербским позициям и после часовой артподготовки хорватские войска перешли в наступление с трех основных направлений и одного вспомогательного. Главный удар ими наносился с направления Дарувара силами двух усиленных гвардейских бригад по району городка Пакрац в верх западнославонского клина. Усиленные гвардейские бригады наступали с правого и левого флангов с направлений, соответственно Новска и Нова Градишка, удар — на селение Окучаны в центре Западной Славонии, но несколько ближе к основанию этого выступа.

На Окучаны должна была двинуться и группировка, наступавшая на Пакрац. Вспомогательный удар наносили силы МВД и армии по Ясеновцу и никаких трудностей не встречали. В 13-00 1-го мая Ясеновац пал.

Впрочем, отпора хорватские войска нигде не встречали. Позднее Янко Бабетко, главнокомандующий хорватской армией (находившийся во время « Блеска» в больнице), писал, что единственное относительное сопротивление оказали бойцы 51-й ( Пакрачской) бригады, находящейся в наитяжелейшем положении. Но их сопротивление быстро было сломлено хорватскими войсками. Еще быстрее покинули свои позиции бойцы 98-й бригады, командир которой подполковник Милан Бабич уже в 8 часов утра потребовал помощь от командования главного штаба СВК, командования ВРС и ее 1-го ( Краинского) корпуса, а также от командования Югославского войска. А в 9 часов утра приказом Бабича был начат отвод сил 98-й бригады и эвакуация гражданского населения, чтобы «избежать пересечения неприятелем дороги Окучаны— Градишка»

Сербские танки с пехотой на них без боя ушли сначала к Новой Вороши, а затем — в 13-00, к Градишке. Смешавшись с колоннами беженцев эти войска через мост на Саве ушли на территорию РС. С другой стороны моста, лишь к 16 часам подошло подкрепление из СВК (из 11-го Восточно-славонского корпуса). Но из этих двух сотен солдат (по заявлению их командира) только треть готова была идти в бой. Но боя не было: через полчаса дорогу из Окучан перерезал противник.

Сами Окучаны, практически, не защищались. Противник, легко проходя условные сербские позиции, имевшие по 2-3 «бункера» на несколько километров, стремился не столько уничтожить, сколько изгнать сербов из Западной Славонии и, вероятно, поэтому главный удар нанес по Окучанам, а не по Градишке.

Командующий 18-м корпусом полковник Лазо Бабич, как и весь его штаб, практически ничем не командовали, так как не смогли создать ни одной боевой группы из отступавших войск, хотя бы для того, чтобы «деблокировать» окруженных у Пакраца и в районе леса Прашник сербских военных и гражданских лиц. Лишь ночью штаб 18-го корпуса установил связь с главным штабом СВК и мог бы перебросить к Босанской Градишке десяток боевых вертолетов, а на аэродром Маховляны столько же боевых самолетов могших нанести удары по наступавшим хорватским войскам.

Но ничего предпринято не было, зато хорватская авиация беспрепятственно бомбила и обстреливала колонны беженцев и отступавшие сербские войска не только на левом (западнославонском) берегу, но и на правом. Утром 2-го мая хорватское наступление возобновилось, и сербское бегство не прекращалось ни днем, ни ночью. Гибли десятки и сотни мужчин, женщин, детей, расстреливаемых как с земли, так и с воздуха (районы леса Прашник и Белых Стен).

Хуже всех пришлось сербам в Пакраце, выбраться из которого было крайне тяжело. В конце концов сербские войска (около тысячи человек) сдались в плен вместе с тысячами гражданских лиц, то есть — со своими семьями. Командир 51-й бригады, полковник Стево Харамбашич был арестован хорватами прямо на переговорах. Не все сдавались в плен. Некоторые пытались самостоятельно выбраться к Саве. Их хорваты вылавливали, используя современные приборы наблюдения и собак ищеек. Мост на Саве хорватская авиация разбомбила, потеряв от действия ПВО ВРС МИГ-21 (пилот Рудольф Перишим, первый летчик ЮНА, перешедший в 1991 году в хорватские войска). Поразительно низким было моральное состояние сербских войск. Зная, как много осталось сербов по лесам и селам Западной Славонии, они без боя оставили Градишку в 14 часов дня — за два часа до прихода хорватских войск.

Разрушенный мост — не оправдывает бегство войск — испокон веков в войнах уничтожаются переправы, но войска это не останавливает. И если римские легионеры могли вплавь преодолевать реки, то могли это сделать и сербские бойцы.

Градишку сербы могли бы держать еще несколько дней, а потом, под прикрытием артиллерии и авиации ВРС и собственных огневых средств, перебраться ночью через Саву. Для спасения людей можно было рискнуть и танками, все равно захваченным противником. Если бы сербские войска сопротивлялись на всех фронтах, то операция « Блеск» длилась бы не два, а десять дней, подбитых хорватских танков было бы пара десятков, а не один, погибших с хорватской стороны было не 50 человек, а в несколько раз больше, что заставило бы хорватское командование задуматься о цене таких «блицкригов». Ведь для « Блеска» хорватское командование использовало свои лучшие силы и даже не рискнуло своих «домобранов» пускать в первый эшелон, поручив им лишь «чищение» уже пройденных гвардией территорий.Войска ВРС ничего не предпринимали для спасения своих себских «братьев» и более того начали забирать у некоторых едва выбравшися подразделений 18 корпуса СВК их вооружение.Хорватское наступление мая 1995 г. на Западную Славонию показало всю абсурдность сербской политики РСК, разлагающей страну изнутри, и послужило толчком к ее окончательному развалу.Никто ответсвенности за тот разгром не понес и командующий СВК генерал Милэ Новакович отделался лишь сменой с должности.

В своей статье «Как защитить Краину» («Дуга» 1616) тогда уже бывший командующий ЮНА Велько Кадиевич после катастрофы в Западной Славонии сравнивал данные по вооружению армии Хорватии и РСК и вряд ли ему было в интересе занижать силу Хорватской армии.Согласно его данным против 1320 орудий и минометов Хорватской стороны РСК имела 560,против 300 хорватских танков она имела 240 танков,против 72 РСЗО она имела 28,против 160 БТР и БМП она имела 84,против 230 ПТ пушек она имела 195,против 72 ПТРК она имела 74,против 280 ЗРК —286,против 380 ЗСУ и ЗУ-она имела 590,против 22 боевых самолетов она имела столько же-22,а против 18 боевых вертолетов-19 свих. Все это никак не соответствует рисуемой ныне сербскими пропагандистами картине безоружного и беспомощного положения РСК.Так что оружия РСК имела достаточно.В 1995 году бойцы ВРС, забиравшие это оружие у войск РСК, удивлялись его современности хотя вскоре оно им особо не помогло. Хорватские войска лишь к 1995 г. добились превосходства в вооружении над СВК притом, что последнее после 1992 года свое вооружение практически не обновляло.

Таким образом СВК обладало достаточным количеством вооружений, чтобы защитить РСК, по крайней мере ее Книнскую Краину да и цифра в 26 000 военнослужащих только СВК(без милиции и резервистов)в Книнской Краине была довольно приличной. И хотя поведение официального Белграда было нередко предательским, оружия у СВК он отнять не мог. Единственной контролируемой Белградом была ракетная база на Петровой горе где находилисть установки ОТР «Луна-М». «Специальцы» ДБ Сербии, их охранявшие, должны были лишь не дать запустить эти ракеты по Загребу, но это все равно ничего не решало.Командование в СВК прдолжало оставаться на прежнем бюрократическом уровне и показательно что вся СВК,имевшая до падения Западной Славонии 38 000 бойцов против 114 000 в Хорватской армии имела столько же корпусов(11 Восточнославонский,18 Западнославонский,21 Кордунашский,39 Банийский,15 Личский,7 Далматинский(Книниский)) сколько и вся Хорватская армия и немногим меньше бригад 28 против 37.Новый командующий СВК генерал Милэ Мыркшич присланный из Сербии с ореолом военног героя Вуковара и Сребреницы на деле ничего не изменил,зато создал еще один корпус-Корпус специальног назначения включив в него специальную милицию,центр подготовки «Альфа» а также танковую и моторизованную бригады и ряд подразделении подержки.Так как людей не хватало то в корпус брали кого могли.,выгребая со складов последние запасы снаряжения.."Видовданский"(на день святого Вида-день Косовской битвы(28 06) парад этого корпуса в Слуне послужил лишь обману общества ибо в строю корпуса оказалось полно дезертиров арестованных по Сербии и только и ждавших когда они смогут убежать .Многие хорваты хорошо знавшие что творится в РСК благодаря оживленной торговле с иронией восприняли подобный спецназ показанный на экранах телевидения Пока сербы устраивали парады хорватские войска захватили господствующие вершины Динары и Книн оказался у них как на ладони.Одновременно сербские войска Республики Сербской в июле 95 оставляют Грахово и Гламоч не приложив должных усилий к их обороне,оставив практически Книнскую Краину в глубоком полуокружении.Падение Книнской Краины многим стало ясным,в особенности иным функционерам госаппарата начавших находить неотложные дела в Сербии.Даже авиация была перебазированна с аэродроома Удбина под Баня-Луку на аэродром ВРС-Маховляны.В августе 1995 года — за два дня — хорватские войска в операции «Олуя» полностью сломили оборону Книнской Краины и организованное сопротивления сербских войск редко где наблюдалось.Хорватское нападение началось 2 августа в 5 часов утра,а 16 часов вечера был дан приказ на эвакуацию гражданского населения из общин Книн,Обровац и Бенковац,,что означало начало всеобщегог бегства.Разрекламированный Корпус специального назначения никакой роли в этом вообще не сыграл.Лишь благодаря 39 Банийскому корпусу прикрывшему городок Двор-на-Уне большая часть сербских войск и гражданского населения смогла выбратся на территорию Республики Сербской,а ведь никто не мог гарантировать что он не уйдет первый со своих позиций,и тогда число пленных и погибших исчислялось на десятки тысяч.Между тем значительная часть 21 Кордунашского корпуса была все таки окруженна в районе Дырниша,Бенковца,Теслин-града и Кордуна.Союзники из мусульманских сил Обороны Западной Боснии,практически сразу перешли на сторону противника,увидев полную сербскую катастрофу.и их три бригады практически сразу распались.Пожалуй ключевую роль в окружении сербских войск сыграл мусульманский 5 корпус.который сербские генералы грозились разгромить,да никак не разгромили и с которым сербские политики так усердно торговали.Его силы напали в спину сербских войск в районе Жировицы и Кореницыи и если бы не было упорного сербского сопротивления под Жировитцей еще 2000 сербских беженцев остались бы в окружении.

Случались тут и явные диверсионные и террористические акты от своих же сербов, направленные против сербских войск.Переход инициативы на фронте в руки хорвато-мусульманской коалиции в 1994-95 годах вполне можно было предотвратить, даже вне зависимости от развития политической обстановки. Для понимания этого нужна была лишь трезвая оценка войны, в которой очевидна была первоначальная господствующая роль сербских сил, имевших прямую поддержку из Югославии. Югославия, естественно, обладала несравненно большими силами, нежели Хорватия, даже с учетом иностранной помощи последней. Югославская военная помощь РС и РСК все-таки превосходила военную помощь мусульманской Боснии и Герцеговины,хоть и поступавшую ей с Запада и всего исламского мира,но которая в силу отсеченности мусульманских территорий с трудом достигала до своего места назначения, да была не особо-то щедрой.Запад не планировал обязательного сохранения мусульманского государства в Боснии и Герцеговине,и в крайнем случае, мог найти новый подобный материал в албанской среде. К тому же западные вожди были отнюдь не всемогущи и ограничены в своих возможностях человеческой природой. Следовательно их желания и дела не могли носить абсолютный к исполнению характер. Мне думается, что абсолютность их действий намеренно навязывалась их же средствами массовой информации, и надо заметить, что даже в нападаемой ими сербской среде подобная абсолютность часто безоговорочно усваивалась, особенно во власти, ибо оправдывала, собственное малое усердие.Сербские власти и РС и РСК и Югославии слишком часто занималась историко-политическими выкладками,а попросту демагогией и впадая в неестественную шовинистическую крайность,словно не прошлая югокоммунистическая «интернациональная» власть была источником успеха многих ее представителей. В то же время трезвые оценки неприятеля отсутствовали и очевидный факт того, что его силы постепенно усиливаются во всех отношениях не признавался сербской властью. Совершенно нелогично этой властью ожидалось, что слабеющие сербские силы будут в 1995 году так же громить противника, как и в 1992-93 годах.Когда на деле произошло обратное, то вместо срочных мер по улучшению положения опять началась политическая демагогия с обвинениями в адрес внешних сил не только Запада, но и России и даже Югославии, хотя даже одна Республика Сербская имела тогда достаточно собственных сил для борьбы с противником и недостаток ощущался лишь в воле и умении.Хорватская, но в особенности мусульманская власти находилась в совершенно ином положении, ибо им-то как раз не просто можно, но и должно было сосредоточить максимальные усилия в военной области, дабы взять то, на что они получили разрешение или приказ Запада. Мусульманская власть в данном случай находилась в наисложном положении, ибо от ее вооруженных сил действительно зависела судьба всего государства и без них никакая сторонняя помощь спасти последних не могла бы, ибо не имела бы точку приложения сил. Войска же РС и РСК помимо определенных преимуществ имели много недостатков в собственном положении по сравнению с вооруженными силами хорватской и мусульманской сторон. Хорватское руководство к своим вооруженным силам относилось с большим вниманием, занявшись их преобразованием с учетом достижений современного военного искусства, а мусульманское руководство дало своим вооруженным силам куда больше прав и возможностей и куда больше заботилось о своих «элитных» формированиях вооруженных сил. Конечно, тут нельзя впадать в крайность и не видеть, что при строительстве и использовании хорватских и мусульманских вооруженных сил было проявленно много безответственности и дилетантства, да и отношение к ним властей было часто исключительно потребительское, но все же те преимущества, о которых я упоминал, весьма им помогли в войне. Вероятно, имей такие преимущества сербские вооруженные силы, они к 1995 году смогли бы стать мощной и опытной армией, которая даже при полном политическом представительстве наверху, просто не могли бы так бежать, как это произошло в 1995 году.Безынициативность и бюрократизм и политической и военной властей не дали этому осуществится и винить сербам можно только их,а заодно и себя такую власть заслужившых.

Хорватские вооруженные силы. Теории НАТО в практике

Хорватские вооруженные силы, в своем развитии следовали модели НАТО, что, впрочем, и неудивительно, учитывая роль американской компании MPRI, использовавшей c 1994 года здесь несколько десятков высших американских офицеров. В их числе был бывший командующий 18-го воздушно-десантного корпуса США, главной наземной силы, наряду с морской пехотой и силами специального назначения почти во всех боевых операциях американских вооруженных сил после Второй мировой войны. Руководство сербской стороны отнеслось к факту присутствия MPRI в Хорватии без должного внимания, занявшись историко-политической демагогией всех толков, а, между тем, это было весьма неосторожно, ибо в Хорватии модель НАТО была, по существу, первый раз использована в «общенародной» или в «тотальной» войне. Разумеется, использование это было весьма недостаточное вследствие слабости хорватских сил и из-за их недостатков в средствах, да и догматизма многих хорватских высших офицеров тормозил дело, но все-таки, по сравнению с 1992 годом, хорватские вооруженные силы в 1995 году значительно улучшились в качестве во всех отношениях,а так же они изрядно пополнились боевой техникой, получая ее вопреки международному эмбарго в больших количествах. Главными экспортерами оружия в Хорватию были Германия, Австрия, Чехия и Аргентина, хотя поступало оружие и из других стран мира, например, из бывшего СССР.Таким образом,по данным югославского военного командования к 1995 году хорватские вооруженные силы получили большое количество как снаряжения, так и оружия, стрелкового: автоматы Калашникова (прежде всего румынского и венгерского производств) и «Heckler»; гранатометы: советский РПГ-7, германский Armbrust, южноафриканский автоматический (барабанного типа) BG-40 (40мм); ПТРК «Red Arrow» (китайские), Milan (франко-американские); ПКРК RBS-15 (шведские, договор о закупке которых, да скорее всего и сама закупка была договорена еще бывшей ЮНА для собственных ВМС) приспособленные для огня и по наземным целям, а также несколько тактических ракетные систем переносные ЗРК, танки Т-55 и Т-72 вертолеты Ми-24 и истребители-бомбардировщики МиГ-21. Также в Хорватии было организовано собственное военное производство, и оно обеспечило поступление в войска минометов калибра 60,82 и 120 миллиметров, РПГ «Оса"М-79 (90 мм) безоткатного орудия (82мм), бывших копией югославских образцов и боеприпасов к ним, а также все тех же югославских минно-взрывных средств (мины МРУД,ПМА-3,ПМР-2,ТМРП-6 и ручных гранат М-75). Началось производство и стрелкового оружия и хотя образцы из 1991 года автомат „Шокац“ и пистолет „ПХП“ были очень низкого качества, позднее началось производство опробованных систем — автомата Калашникова с измененным прикладом и магазином (АПС-95), пистолета-пулемета EURO (израильский „УЗИ“). Самым большим достижением хорватской военной промышленности были снайперские винтовки калибра 12,7мм (MACS — M2-A) и 20 мм (Rt-20), хотя последняя из-за большого угла траектории была не слишком точной. Производилась в Хорватии 122 миллиметровая гаубица D-30 (хорватское обозначение D-30 HR M94), производившаяся, впрочем, здесь еще во времена бывшей Югославии по советской лицензии.

Относительно оригинальным нововведением, вызванным опытом войны, было производство легких ракетных (НУРС), систем Chaplja (Цапля) калибра 70мм /2-4 ствола (либо переносимый, либо устанавливаемый на бронемашине) Obad /Обад/ калибра 60мм —24 ствола, монтируемый на 128 мм РСЗО Rak-12(М-92),так же производимого здесь в самоходном и буксируемом вариантах. Производился и его одноствольный диверсантский вариант — ракетные установки М-92/ переносной/. Производились так же югославские РСЗО Tajfun (Огань М-77) и боеприпасы к ним. Утверждалось хорватским руководством о начале производства югославского танка М-84, чьим финальным производителем до войны была фабрика «Джуро Салай» /Славонски Брод/ при оснащении их германскими танковыми моторами,а также инженерной версии этого танка.После войны был даже показан прототип нового хорватского танка «Degman» на основе разработанного до войны в Югославии танка «Вихор», но сколько было произведено М-84 определить трудно. Был так же произведен и легкий колесный бронетранспортер на основе грузовика Torpedo-130 на одноименной фабрике в Риеке, и было произведено на его базе определенное количество самоходных ЗРК «Стрела-10» в несколько измененном варианте (Strela-10 CROA-1). ВМС получили ракетный корвет Cralj Petar Kreshemir, строительство которого началось еще в бывшей Югославии, а так же несколько сторожевых катеров и сверхмалой подлодки Velebit R-01, так же по югославскому проекту. Все это для небольшой европейской страны, чье население не достигалои пяти миллионов человек, очень большие цифры, как и вся сумма потраченная во время войны на закупку вооружения/в том числе кредит/ в несколько миллиардов долларов, говорит об очень большом внимании хорватской власти к своим вооруженным силам и следовательно, надеяться на мирный договор с ней, особенно после подписанного ею мира с мусульманской стороной в начале 1994 года, не было никаких оснований.Никто в современном мире столь большие деньги зря тратить не будет,и не стал бы и Запад закрывать глаза на нарушение эмбарго о поставках оружия в бывшую Югославию, и более того давать средства для этого в кредит, если бы сам не желал военной победы над сербами. Утверждения многих сербских политиков о том, что якобы, поддержка Запада была куплена Хорватией деньгами, смешна и показывает ограниченность этих политиков, не понимавших или не хотевших снять, что Хорватия с самого начала была куплена Западом и находилась в полной зависимости от него, и пожелай он мира в Югославии, он был бы быстро достигнут. Запад, конечно, не хотел тут прямо вмешиваться и потому даже предоставил возможность наживаться на оружие номенклатурной верхушки бывших соцстран, предпочитая не давать Хорватии много современного орудия западного производства. Запад сознательно поддержал приход ХДЗ к власти в Хорватии, хотя их «проусташские» а то и прямо прогитлеровские симпатии части его членов, особенно в Херцог-Босне, для него были неприемлемы. Нужна была хорошая дубинка для сербов, и когда эта дубинка сыграла свою роль,то в 2000 году, то есть после авиаударов НАТО /март-июль 1999г/ по самой Югославии и последующей оккупацией Косово и Метохии силами KFOR,с установлением новой власти в Белграде,власть ХДЗ потерпела сокрушительное поражение на выборах, хотя примеры из других постсоциалистических государств, в особенности из бывшего СССР, показывают, что в других случаях Западу нисколько не мешают ни фальсификация выборов, ни их отмена, ни просто введение диктатуры. Особой привязанности к Хорватии западные вожди не испытывали, ибо католики-хорваты их интересовали меньше американских негров или французских арабов, и многие сербы не понимали, что ныне на Западе католичество малопопулярно, а Ватикан для западных вождей лишь нужное зло. Никаких геополитических преимуществ Хорватия для Запада не имела, и помощь, подобную той, что слалась Египту и Турции, а тем более Израилю, слать сюда он не собирался. Единственно, чем была ценна Хорватия Западу это из-за ее одержимого желания во всем бороться с сербами. Хорватия могла быть лишь дубинкой для сербов, а вовсе не пограничником Европы, как заявляли многие хорватские националисты, не видевшие , что Западу не нужна оборона Европы от сербов, а лишь собственное господство над сербами и всей бывшей Югославией, как и над всем бывшим восточным блоком. Сербы были тут важны своей излишней самостоятельностью на Балканах. Не нужен был хорватский пограничник Западу в борьбе с исламом, ибо сам Запад открыл двери исламу на Балканы, да и в той же Франции мусульман было больше, чем на всех Балканах, и они тут были не менее агрессивны,а и неплохо организованы. Хорваты столетиями для Запада были лишь средством в достижении господства на Балканах.Западу не было дела до хорватских суверенитета, демократии и «тысячелетней» историй, хотя руководство Хорватии пыталось скопировать все западное, придавая ему какой-то оригинальный хорватский облик. Это относилось даже к хорватской военной доктрине, которую пытались создать, копируя правило /Устав/ американской армии FM-100,несмотря на то, что ее последний вариант FM-100/5 с первенством информативной миротворческой « войны вообще не подходил ни для кого, кроме Америки. Впрочем и теория „воздушно-наземной“ битвы из устава FM-100/3 с главным ударом по резервам и второму эшелону противника звучали довольно неубедительно для хорватских вооруженных сил с их несколькими десятками боевых самолетов, большинство которых для такой битвы явно устарели(Галеб G-2,Ястреб J-21,Супер-Галеб G-4,Орао(IAR-93 югославо-румынской разработки)и МиГ-21),и вряд ли бы что-нибудь изменило несколько их тактических ракетных комплексов /устаревших/ и пара сотен РСЗО. В полномасштабной войне с вооруженными силами РС и РСК хорватские вооруженные силы,без воздушной поддержки НАТО никакой воздушно-наземной битвы вести бы не смогли, в конце концов им даже в 1995 году при союзе с мусульманскими войсками потребовались месяцы, а вовсе не дни, дабы захватить часть Босанской Краины РС.Их военные победы в Книнской Краине и в Западной Славонии скорее следствие катастроф сербской политики нежели собственных военных заслуг.В войне с мусульманскими силами 1993-94 годов особо больших побед хорватские войска, объединявшие как ХВО, так невооруженные силы Хорватии, достичь не могли и более того сами несли поражения от этого слабейшего и численно и вооружением противника, занятого, к тому же, войной с сербскими войсками, и при этом отрезанного со всех сторон. Конечно, можно задаться вопросом: насколько руководство в Загребе желало победы над мусульманами и, возможно, главная его цель была в конечной этнической чистке хорватской республики Херцог-Босны, но тем не менее, остается фактом, что мусульманские вооруженные силы сражались более умело и самоотверженнее, нежели хорватские. В этом виновна не только меньшая общая идейная убежденность хорватских бойцов в свои военные цели и более благоприятное политическое положение Хорватии, не требовавшее чрезмерно больших усилий на поле боя, но и большие ошибки хорватского руководства, проводившего генеральную линию на полное копирование Запада. В военном деле это обернулось копированием модели НАТО, тогда как в югославской войне боевой опыт требовал чего-то более оригинального , и тут хорватская версия модели НАТО не раз показывала недостатки не только в боевой морали, но и на тактическом и на оперативном планах, да и в самой организации. Ведь в эту войну западные армии были вмешанны все-таки довольно глубоко, чтобы хоть приблизительно оценить их общую боеготовность.Я не хочу подогревать шовинистический психоз, но сама доктрина НАТО отнюдь не показала своего качественного превосходства. Это не значит, что хорватские вооруженные силы надо не дооценивать, а тем более смеяться над ними. В 1995 году от их ударов сербам было не до смеха, но тут, по моему мнению ,большую роль сыграли хорошая подготовка и оснащение,а также большой боевой опыт хорватских элитных подразделений и частей, который был сохранен в силу разумного принципа их как ядра вооруженных сил самой Хорватии, что, кстати, в блоке НАТО в таком виде не встречается. Подобные силы, собранные, главным образом,в „гарде“ /гвардии/ хорватской армии, а так же в силах специального назначения находившихся в составе армии, МВД и президентского гвардейского збора /корпуса/,выделенного в 1994 году как отдельное соединение, подчиненного исключительно Туджману, несут главную роль в хорватских военных успехах.С самого начала создание и гвардии и „специальных“ сил шло с большими трудностями и далеко не все они были укомплектованы по штату профессионалами. Но несмотря на все это, хоть намеченная цифра в 20 гвардейских бригад в хорватской армии не была достигнута,а эти бригады были по штату не укомплектованы, все равно, благодаря большому боевому опыту,такая организация выводила хорватскую гвардию на первое место в организационном плане на Балканах и на одно из первых мест во всей Европе. Даже наиопытная и наиподготовленная британская армия последний раз в относительно большой войне участвовала на Фолклендах в 1982 году, но и там наземные действия велись британскими войсками численностью в 7-8 тысяч человек максимум, и то, собранных из нескольких элитных британских частей. Операция „Буря в пустыне“ продолжалась всего несколько дней и большого боевого опыта наземных боев просто не могла дать ни одной стороне. Таким образом, Хорватия к 1995 году обладала, как это не странно для кого то звучит, одними из наиопытных войск в Европе, пусть даже это относится к вышеупомянутым элитным частям, тогда как остальная масса войск, состоявшая из мобилизуемых „домобранов“, в своем большинстве подготовлена была недостаточно.Однако личный состав гвардии обладал достаточно боевым духом при довольно сильной идеологии, что в сегодняшней Европе не столь частое явление. Гвардейские бригады были ударными силами во всех операциях хорватских вооруженных сил.Черные береты(гвардейцы) оправдали те средства, что вкладывались в гвардию как в отношении вооружения и оснащения, так и в отношении материального обеспечения. Очень большую роль в хорватских вооруженных силах сыграло приглашение иностранных инструкторов, советников и наемников, чье число исчислялось тысячами и денег тут, надо заметить, не жалели. Таким образом, в общем плане хорватское руководство находилось на относительно верном пути, и если бы гвардии не было, то „усредненные“ хорватские вооруженные силы никогда не смогли бы провести в жизнь свою тактику „механизированных клиньев“, которые лишь и соответствовали возможностям Хорватии и при этом были опробованы более чем полувековой военной историей XX века.В хорватских боевых действиях не менее важна была роль специальных операций».К хорватским «специальным силам» относились и разведывательные роты гвардейских бригад, бывшие в хорватской армии действительно хорошо подготовленными и обученными подразделениями, чьи бойцы, что очень немаловажно, отбирались из военнослужащих собственных бригад, добровольно выразивших желание служить в этих ротах /сатниях/.Подобный принцип был куда рациональнее и лучше, нежели пополнение столь важных подразделений свежим пополнением, ибо никакие конкурсы не заменят практической фронтовой проверки,в которой и отличный стрелок и хорошо подготовленный сапер и тем более мастер боевых единоборств могут показать свою полную неспособность к выполнению ответственных задач, а кроме того подобный выбор из подразделений и бригад дает опытных и дорожащих за своей честью бойцов. Это так же обеспечивало передачу боевого опыта во всей бригаде, в первую очередь в ее подофицерском звене, что является сходным американскому примеру в силах рэйнджеров, чей полк является боевой школой для многих офицеров американской армии. По схожему принципу подбирались бойцы и в отделения,взвода и роты «антитеррористической» военной полиции ATVP (АТВП )/военно-полицейских сил по борьбе с терроризмом/, входившие в состав батальонов и отдельных рот военной полиции ,организованной в единую структуру с общим командованием и используемую как в интересах корпусов и бригад, так и главного командования/в первую очередь ее 66 батальон центрального подчинения /Загреб/. Силы АТВП в силу своего организационного единства были хорошо снабжаемы и обучаемы (по методике как старой ЮНА, так и иностранных сил специального назначения, в первую очередь германской GSG-9). Они служили как для борьбы с неприятельскими разведывательно-диверсионными группами в собственном тылу, так и для разведывательно-диверсионных действий в тылу противника. Подобная концепция военной полиции, для модели НАТО была довольно непривычна и скорее является развитием югославской военной практики, чем следствием советов американских генералов, в чьей армии венная полиция подобным образом не организовывалась и не использовалась, тогда как с сербскими вооруженными силами сходство было большое. К югославской особенности боевых действий можно отнести и организацию и использование специальных сил МВД, включавших в себя элитный отдельный отряд по борьбе с терроризмом,и обладавших собственной бронетехникой и артиллерией(в основном РСЗО Rak-12;зенитные колесные самоходные 20 миллиметровые установки трехствольные БОВ-3 и минометы калибра 60,82 и 120 мм), что, очевидно, так же никак не соответствовало западной модели гражданской полиции.Если добавить к вышеперечисленным силам разведывательно-диверсионные роты корпусов, а так же отдельный 350 диверсантский отряд разведслужбы Генштаба хорватской армии и отдельный батальон «психологической» войны, широко использовавшихся в операции «Олуя», то получится довольно большая масса специальных сил, что свидетельствует о большом внимании к «специальным» операциям хорватского командования.Оснащались специальные силы тоже достаточно хорошо, имея превосходство над остальными вооруженными силами во всем, как в зарплатах и правах, так и в вооружении и в оснащении. Недостатком специальных сил была их организационная разобщенность, а так же довольно неплановое использование, в которых разведывательно-диверсионные группы часто забрасывались в тыл противника без подготовки в надежде на собственный успех без четкой координации с войсками на фронте. Тем не менее, в хорватских вооруженных силах была достигнута определенная организационная гармоничность, в которой благодаря фронтовым условиям и при желании командовании(правда главным образом отсутствовавшего) можно было обеспечить отбор бойцов из обычных частей в гарду из гарды в «специальные» силы, а из них лучшие бойцы могли попасть и в президентскую гвардию.Последнюю же составляли прежде всего,отдельный парашютный батальон/бойна/, входивший в 1-ый хорватский гвардейский здруг/бригада/-основу президентской гвардии(корпус), в которую кроме 1-ой гвардейской бригады входило еще четыре батальона/в том числе один —почетного караула/ и смешанная авиаэскадрилья, включавшая не только пассажирские самолеты для президента, но и вертолеты, легкие самолеты и моторные дельтапланы для переброски 3-го парашютного батальона.В состав же 1-ой бригады входило еще несколько батальонов и дивизионов сухопутных войск, и все они подбирались не только в соответствии с высокими психофизическими, но и идеологическими требованиями.Подобная организация и подбор людей находились в полном противоречии с моделью НАТО, предусматривавшей гражданский надзор над армией, и ее «деполитизацию», но это и доказывает то, что модель НАТО в подобной гражданской воине была во многом неприемлема, тем более действительно непонятно, каким образом можно заставить людей воевать, отказавшись от идеологии да и как гражданское лицо может командовать ему совершенно незнакомой областью.Я не хочу доказывать военные способности хорватов, ибо многие европейские народы могли разыскать в своей истории славные воинские традиции, и уж, по крайней мере у немцев, британцев, испанцев, венгров, да и столь нелюбимых хорватами, сербов эти традидции были куда известней хорватских. К тому же югославская война с ее хаотической общественно-политической, да и морально-нравственной обстановкой отличалась довольно низким уровнем дисциплины и планирования боевых действий.Это и подтверждает справедливость моего утверждения о нежизнеспособности, навязываемой «космополитической» модели НАТО прежде всего в идейной области, ибо лишь национально-религиозные мотивы оказались способными заставлять людей выполнять поставленные цели, даже если они были навязаны Западом. Но и такие хорватские вооруженные силы следовали больше опыту югославской войны, нежели западным теориям. Это относится, в первую очередь,к использованию их «специальных» сил для прорыва неприятельской обороны и развития успеха, либо наоборот, закрытия подобных прорывов в собственной обороне. Это требовало во многом иной роли «специальных» сил, в отличие от той, что им была уготовлена в модели(и теории и практики) НАТО.В силу характера югославской войны «специальные» силы всей сторон, а не только хорватской, не могли использоваться в борьбе только с неприятельскими разведывательно-диверсионными группами,и иные их отряды использовались всеми сторонами в борьбе со всеми сторониками неприятеля и в конечном итоге с его гражданским населением. Это порождало большие проблемы в самих этих силах а и приводило к участию некоторых специальных отрядов в весьма тяжелых военных преступлениях.В результате,при местном балканском,анархизме во многие «специальные» отряды попадал разнообразный сброд,а то и просто неподготовленные люди,но нередко обладавшие хорошими связями в верхах и, соответственно, пользовавшиеся незаслуженным влиянием при командовании. И неудивительн,что многие хорватские диверсионные группы сами себя обнаруживали своей иррациональной агрессивностью в неприятельском тылу, чем, в конечном итоге, сами срывали свои операции. Но, в общем,югославская война показала необходимость куда большей, чем принято в НАТО, роли специальных сил с большой сферой их полномочии. Требовалось также куда более внимательней подходить к личностям военнослужащих, в том числе «специальных» сил, прибегая к большей рациональности в подборе кадров при особых условиях отбора в каждое подразделение на основе фронтовых требований, определяемых теми, кто это конкретное подразделение непосредственно бы и использовал.По моему особому мнению, одно из главных условий сохранения вооруженных сил в гражданской войне является их идеологичность с построением от элитного ядра к внешним слоям, растущих в своем качестве с приближением к самому ядру, по принципу матрешки. Это обеспечивало бы действительно элитный состав, получаемый в ходе боевой проверки при выполнения боевых задач всех видов.В данном случае для меня важны не сами хорватские вооруженные силы, а условия югославской войны, в которой самой логикой боевых действий появлялось довольно здравых и жизнеспособных военных идей, пусть и нечасто применяемых на высшем уровне. И коль эти идеи оказались нужными в местной, довольно анархичной обстановке, то тем более они были бы эффективны при лучших организации и подготовке войск.Хорватская армия в данном случае лишь наипоказательный пример становления новых вооруженных сил. Мне думается, что слепое копирование модели НАТО принесло хорватской армии немало вреда, ибо куда разумнее было бы развить то, что показало наижизнеспособность в этой воине, не отвергая, но и не слепо копируя иностранные образцы, каждый из которых возникал в ходе достаточно трудоемкого приспособления теории к практики. В этом отношении ХВО Херцог-Босны находилось в более независимом положении, но общее развитие вооруженных сил определялось не отсюда, а из Загреба, где уже получили политическое одобрение Запада на захват сербских территорий, и где знали катастрофическое положение сербской стороны как внешнее, так и внутреннее.Конечно, хорватская армия оказалась в лучшем положении нежели армия Югославии, зажатая более тесными идеологическими шорами, и пусть мне придется повториться, в последней было показано просто иррациональное упрямство высших чинов в сохранении старой модели ЮНА со все тем же порочным принципом пополнения войск, включая даже «специальные"силы,срочнослужащими при общей второстепенной роли этих сил.Хорватская армия в отличие от югославской к мирной жизни в 1992 году не перешла и после прихода миротворческих войск ООН в Хорватию, формально разделивших вооруженные силы Хорватии и РСК войска из Хорватии продолжили боевые действия в Боснии и Герцеговине в союзе с местными хорватскими и мусульманскими силами. Даже их поражение в 1992 году в западной части РС от сербских сил в какой-то мере хорватским вооруженным силам пошло на пользу,ибо подтолкнуло их реорганизацию.Новый всплеск боевых действий, но на этот раз против мусульманских сил, дал хорватской армии новый боевой опыт, тем более, что фронт в Средней Боснии и В Западной Герцеговине в значительной мере держался частями, посланными из Хорватии. Нельзя, конечно, преувеличивать их роль и успехи. Но все же видно, что опыт тех боевых действий был в немалой степени учтен хорватским командованием, ибо как я уже упоминал, тогда и возникла хорватская гвардия, а хорватские „специальные“ силы стали куда более организованными и подготовленными.В ХВО Герцог-Босны, так же как и в хорватской армии широко использовались не только иностранные инструкторы и наемники но и добровольцы, то есть те,кто прибыл сюда по идеологическим мотивам, что относилось не только к усташским эммигрантам, но и к представителям некоторых праворадикальных /преимущественно нацистского толка/ организаций, главным образом европейских. Если бы власть ХДЗ не распустила ХОС Добросава Параги, то эта организация вполне могла бы послужить костяком для ХВО, одновременно с ее „специальными“ силами и ее военной полицией, что с учетом немалого числа иностранных и хорватских военных специалистов, было вполне возможно. ХВО конечно сохранил некоторые „усташские“ отряды, а тут в особом положении находился Мостар, в котором хорваты куда больше ненавидели мусульман чем сербов. Здесь с обеих сторон и хорватской и мусульманской было убито сотни людей что военных, что гражданских лиц, и этот относительно небольшой город был разрушен, пусть и меньше, но вполне сопоставимо в сравнении с Вуковаром. В Мостаре действовали одни из самых известных хорватских усташским командиров: Винко Мартинович

— «Штэлэ"и Младен Налетич —„Тута“, под руководством которых проведены одни из самых больших этнических чисток мусульман во всей югославской войны и которые из-за этого оказались в списке обвиняемых Международного трибунала в Гааге.Нельзя, однако, считать, что бойцы Налетича и Мартиновича— зашивались лишь этническими чистками и грабежами, как это навязывается западными СМИ. Эта война велась на уничтожение и все вооруженные силы — участники войны — в той или иной мере могут быть обвинены в этнических чистках. Международный трибунал в Гааге, осудив после войны бывшего командующего ХВО генерала Тихомира Блашковича за „геноцид"больше всего использовал случай убийств сотни мусульман /в основном гражданских лиц/в селе Ахмичи /Средняя Босния 16 апреля 1994 года/,проведенной местным подразделением военной полиции ХВО и „специальным“ отрядом „Джокеры“. Однако и спустя пять лет после конца войны он не затронул аналогичные действия мусульманских сил(отряд Оси)в этом же районе и в это же время как и действия местных и иностранных моджахединов и специальных отрядов Армии БиГ, по отношению как к сербам, так и к тем же хорватам(как например массовые убийства в Средней Боснии сотен хорватов).Весьма практичному Западу, равнодушному к чьим-либо жертвам, если только они не могут хорошо послужить пищей для его СМИ, как раз и потребовались мусульманские жертвы, дабы разгромить, по всем направлениям подобные „специальные“ отряды(как например, казнена бойна(отряд батальонного состава) Налетича)а тем самым и хорватский национализм чьим гавным носителем они и были во время войны.Подобный принцип применялся Западом ко всем сторонам в этой войне ибо они дальше всех выбились из „узаконенной“ на Западе военной модели с формальной деполитизациой, а фактически деморализацией, в которой все национальные воинские традиции неуклонно давятся различными, якобы,"гуманными“ правовыми ограничениями, которые, однако, как и всякие ограничения, став законом, производят новые несправедливости, отсеивая не тех, кто, якобы, плох, а тех, кто очевидно хорош для войны. Западные армии, переполненны ныне теми, кто по политическим, религиозным, национальным, а то и сексуальным взглядам не ассоциируют себя с данным народом, а тем самым и с государством этими армиями, якобы,защищаемыми.Тем самым, эти армии держатся лишь материальным интересом и следуют прежде всего интересам западной верхушки, как раз и контролирующей мировое материальное богатство своей „глобалистической“ и универсальной моралью.Вышеупомянутые хорватские „усташские“ отряды, даже разрозненные, все равно были неприемлемыми для Запада своей идеологичностью и самостоятельностью, тем более, что даже после войны их бойцы и командиры особо-то не скрывали свои взгляды. Так, упоминалось в прессе что в 1996 году в одной из телепередач хорватского телевидения Мостара командир одного хорватского батальона Младен Мисич появился в черной форме, схожей усташской из Второй мировой войны и, вытянув руку в фашистском приветствии, заявил потом, что „Мостар не Босния, а Хорватская держава“.ХВО Херцог-Босны обладала, благодаря своему постоянному нахождению на „горячем“ фронте при большой внутренней самостоятельности, хорошими возможностями для становления в сильное национальное войско.Естественно этого не произошло и его реорганизация под руководством нового командующего ХВО генерала Анте Россо, ветерана французского иностранного легиона, была проведена во все том же проНАТОвском духе и то лишь настолько, насколько это могло быть необходимо для ограниченной победы над сербскими силами. Не доверяя ХВО из-за его нетерпимости к мусульманам, главную роль в наступлении на Босанскую Краину 1995 года официальный Загреб поручил Армии Хорватии, могшей без особых проблем взаимодействовать с мусульманскими 5-ым и 7-ым корпусами и даже с их отрядами моджахединов, освобождавшими Босанскую Краину от сербов и бывшей куда более послушной хорватскому руководству.ХВО в этом наступлении играл второстепенную роль, тогда как главная роль в нем принадлежала хорватской армии и его командованию.В Герцеговине же ХВО, как и вся хорватская армия, больших наступательных действий „осле 1992 года практически не вела против сербов, да и на остальных фронтах с сербскими силами со стороны ХВО поддерживалось относительное равновесие, за исключением Посавины, где в апреле-мае 1995 года в наступление, правда малоудачное, пошли сербские силы. Велись, правда, против сербов хорватскими силами велись разведывательно-диверсантские действия, но они были редки да и инициатива исходила, главным образом, от хорватского командования из Хорвати, особенно после 1992 года. Касалось это приграничных Хорватии областей, как например, нападение хорватской диверсионной группы, численностью в несколько десятков бойцов, на село Дони Свиланец в Посавине, куда они перешли через Саву из Славонского Брода/Хорватия/, или же пример того, как в западной части РС была уничтожена хорватская разведывательно-диверсионная группа «Мамбы"/до десятка человек/. Вобщем, подобные случаи производили впечатление каких-то хаотических метаний и были, вероятно, следствием чьих-то интриг, либо борьбы самолюбий, разумеется на командном верху, ибо было бессмысленно посылать разведывательно-диверсионные группы против сербов в 1993-94 годах когда было ясно что настпательных операций хорватские войска все равно не будут(по политическим причинам)а урон от таких действийй сербами легко был бы возмещен, хорватские же силы,не имея возможности развить успех, рисковали довольно нужным и хорошо подготовленным кадром.Возможно причиной столь непоследовательных действий хорватского командования был опыт войны 1991-92 годов против ЮНА, когда хорватским диверсантским группам нередко удавалось из засад и в налетах наносить немалые потери ЮНА/как например,расстрел 17 военнослужащих ЮНА на мосту Коран/. Однако хорватское командование здесь не хотело признать два очень важных обстоятельства: первое, то, что в 1992 году его разведывательно-диверсионные группы действовали на собственной территории и имели поддержку в местном населении,а второе,то что неприятельская им ЮНА в своем большинстве состояла из срочнослужащих или резервистов без должных знаний, а тем более опыта. Самое же главное было то, что в хорватской среде вообще мало кто хотел признать, что югославская власть связывала руки своим военным.С принятием же войной национального характера хорватские вооруженные силы лишались подобных преимуществ и в боях с вооруженными силами РСК и РС хорватская тактика 1991-92 годов оказалась не столь успешной. Но повторяюсь, даже со всеми своими недостатками хорватская армия на общем уровне стояла выше и югославской армии, и ВРС и СВК.Это относится не к довольно таки сложной оценке боеспособности и еще более спорной в местных условиях оценки качества личного состава, а к вполне реальной картине того пути, что прошли и сербские, и хорватские вооруженные силы с 1991 по 1995 год. Хорватские вооруженные силы, войдя в войну плохо организованными и нерегулярными формированиями, не просто оформились в современные вооруженные силы, но еще и прошли качественную реорганизацию, используя как собственный боевой опыт, так и достижения западного военного искусства В то же время надо учитывать обстановку, в которой действовали хорватские вооруженные силы. Они все же принадлежали относительно крепкому государств/,а не столь рыхлым творениям, как РС.РСК и мусульманская Босния и Герцеговина. К тому же хорваты все-таки в этой войне тяжесть распределили более равномерно, нежели сербы, у которых главная тяжесть войны лежала на двух небольших и непрочных республиках(посути автономиях)Республике Сербской Краины,но в первую очередь на Республике Сербской. Так что, оценивая армию Хорватии, как относительно наипередовую армию в этой войне, все же следует не забывать, что в ней воевала, главным образом, гвардия, а обычные войска качеством не отличались. К тому же гвардия, разделенная по бригадам, никак не могла помочь в боевых действиях обычным частям (домобранским), которым хорошо бы помогла хотя бы одна гвардейская рота,временно включаемая бы в состав каждой домобранской части ранга: полк — бригада. Так же следует указать, что должного числа ударных отрядов хорватское командование создать не смогло, вероятно из-за следования модели НАТО, в которой разведывательно-диверсионные подразделения были единственно положенными в частях «специальными“ силами, но и они прорывом неприятельской обороны не занимались. Но, несмотря на все эти недостатки, именно хорватская армия оказалась наиопасным неприятелем сербских войск, и именно ей и принадлежит главная заслуга в поражениях сербских войск в 1995 году, ибопоследние были к тому времени достаточно ослаблены и извне (санкциями,войной с мусульманами и авиаударами НАТО), но, главное, изнутри как в гражданской,так и в военной сфере. Война показала многочисленные недостатки в самой ЮНА, что было вполне нормально для всякой армии, вошедшей в войну первый раз за пятьдесят лет.Поэтому вполне нормально было бы на основе полученного опыта, да и оценки неприятельского и иностранного опыта провести реорганизацию войск, ибо статичность в данном случае ущербна для любой армии. Это, естественно, произошло с сербскими силами и первые тревожные сигналы о кризисе в военном деле были даны еще в Книнской Крайне(РСК), где три раза хорватские войска в своих операциях/Милевачко плато —21.06.92г.Масленица —22.01.93г,Медачки джеп

—7.09.93г/,нападая на позиции СВК(Сербское Войско Краины),за пару дней полностью постигали свои цели, а сопротивление местных сербских сил было организованно крайне неудовлетворительно и многие сербслие подразделения просто бежали,оставляя без защиты собственное гражданское население. Я не хочу доказывать качественное, превосходство хорватской стороны над сербской. Хорватские силы традиционно пользовались большой политической поддержкой, как на своей, так и на «нейтральной» международной, даже отчасти на неприятельской /сербской/ стороне. Конечно, имели хорватские вооруженные силы немалое количество хорошо подготовленных специальных /ударных/ отрядов, но в общем, даже после своей реорганизации они, столкнувшись с серьезным неприятельским сопротивлением часто больших успехов не достигали, даже при превосходстве в силах и средствах, и их профессиональные бригады не раз топтались на месте,а то и несли поражение как от сербских, так и от мусульманских войск,очевидно хуже организованных. Доказательства очевидны и отсутствие значительных успехов и, более того, нередкие поражения в войне с мусульманами более слабыми и численно и технически, говорят сами за себя. Да и наконец, в боях с сербскими войсками не было показано настолько много качественного преимущества, ибо тут операции «Блесак» и «Олуя» служат признаком катастрофы и сербского командования и сербской политики и наконец,сербского народа. Однако доказательством качественного хорватского военного превосходства быть они не могли, ибо просто напросто не было серьезного сербского сопротивления в этих операциях, а по большому счету, почти не было здесь вообще какого-либо сербского сопротивления. Другое дело события в Босанской Крайне 1995 года, где первый раз с сербскими силами столкнулась в бою новая хорватская армия, игравшая главную роль в разгроме сербских войск. Но тут-то последней, несмотря на превосходство в силе, пришлось месяцами бороться ради прорыва сербской обороны под Дырваром, под которым сербские войска,даже со всей, уже упоминавшейся мною, анархией во всех областях военной жизни, все же могли долгое время, практически до сентября 1995 года, оказывать сопротивление, несмотря на общий переход хорватских и мусульманских войск в наступление по всему фронту. В конце концов, даже очевидные сербские поражения хорватские войска оказались не в состоянии использовать на оперативном уровне, и, в общем, прорыв вглубь сербской территории максимум на сто километров за время от июля/падение Грахово и Гламоча/ до октября/выход к поселку Бочац и на горный массив Маняча под Баня-Лукой/ не может считаться примером высокого оперативного искусства.Нет смысла считать, что хорватские генералы, в своем большинстве бывшие офицерами ЮНА в прошлом, что относится и к главнокомандующему хорватской армией генералу Янко Бабетко, чем-то коренным отличались от тех же сербских генералов. Куда более важна здесь роль главная идея хорватской армии,и хотя во многом последняя оказалась впереди сербских войск,прежде всего благодаря своему профессиональному составу,она сама же нанесла ущерб полученному ей боевому опыту и идейному заряду.В этом плане,по моему мнению, как я уже упоминал, наиперспективной базой были распущенные хорватской властью отряды ХОСа Херцог-Босны. Американская военная советническая помощь в сущности ухудшила хорватскую военную силу, ибо американские генералы, привыкшие в своих колониальных войнах руководить послушными солдатами, не знающими в своем большинстве со времен Вьетнаме действительно тяжелых боев(за исключением спецназа)не понимали важности идейного фактора, почти во всем заменяя его фактором материальным.Между тем, столь важная даже доныне в военной теории Вторая мировая война показала преимущество идейного фактора,хотя бы на примере корпуса СС, созданного не на финансовом, а на идейном принципе.В тогдашней Югославии в еще более тяжелой, нежели в1991-95 годах гражданской войне 1941-45 годов, все воюющие стороны строились на идейном принципе, так же как и в гражданской войне в России /1917-20гг/.Нет никаких оснований полагать, что гражданская война 1991-95 годов в чем-то от них принципиально отличалась. Нельзя победить в большой и долгой войне без силы идеи, ибо война выражает не чьи-то экономические противоречия, как это ныне пытаются представить в современных общественно-политических науках, но борьбу идей, не могущую ограничиться сферой «чистой» политики. Соответственно, следование идеи и должно быть главным в войне, разумеется в ее широком понимании, а не в узкопартийных рамках,что как раз часто случалось во фронтовой практике югославской воины.Так что создание хорватских сил на основе модели НАТО хоть и было шагом вперед, по сравнению со старой моделью ЮНА, все равно являлось уходом в сторону от требований войны и, по большому счету, было следствием стремления хорватского военно-политического верха поскорее и покрепче примкнуть к Западу, нежели следствием действительных фронтовых нужд. Тем не менее, следует опять-таки признать, что лучше подобный уход в сторону, нежели сербская остановка на месте, не давшая закрепить немалый боевой опыт изменениями в военной теории. Тем самым постоянно слабели сербские войска, оставленные без внимания политиками и ставшие мишенью для различных вредительских и саботажных действий в своей же сербской среде,нередко вполне сознательных людей.

У хорватов же вооруженные силы, сыграв большую роль в 1991-92 годах, но опять-таки при содействии определенных сил на сербской стороне, ушли потом на второй план перед хорватской явной, но в первую очередь, тайной дипломатией. Они по сути лишь заканчивали работу хорватских политиков, чертивших еще в 1992 году совместно с югославскими политиками новые границы делений сербских и хорватских интересов, хотя хорватские политики были куда более последовательны и энергичны в защите национальных интересов, нежели югославские — сербских. Хорватские политики к тому же, в отличие от югославских, куда больше внимания уделяли состоянию военного дела.Сравнивая общее состояние средней подготовленности хорватской и югославской армии на 1994-95 годы, сравнение было в пользу первой, а преимущество последней в техники, как и в подготовке родов и видов технического характера, в первую очередь, авиации, ПВО, радиотехнических войск не могло возместить слабость югославской пехоты, в своей большой части пополняемой срочнослужащими, не могшими в силу одногодовой военной службы сохранить фронтовой опыт из 1991-92 годов.Хорватские войска до 1995 года постоянно участвовали в боевых действиях как против сербов, так ипротив мусульман, и тот накал борьбы ,что был получен в Боснии и Герцеговине хорошо им послужил в 1995 году. На сербской же стороне только вооруженные силы Республики Сербской имели с 1993 по 1995 годы постоянную боевую практику тогда как уже вооруженные силы РСК, о чем пойдет речь дальше, немалую часть-этого времени провели в «миротворческом» бездействии, а в еще большей мере это относилось и к вооруженным силам Югославии, в которых боевую практику весьма к тому же нечастую со второй половины 1992 года имели почти исключительно «специальные» силы армии и МВД, составлявшие, естественно, небольшой процент от общего количества личного состава вооруженных сил.

Мусульманские вооруженные силы. Движение муджахеддинов

Мусульманские вооруженные силы создавались в наитяжелейшей политической обстановке для всего мусульманского народа, и поэтому их военно-политический верх прилагал относительно большие усилия в военной области, пусть в целом недостаточные, а очень часто и просто ошибочные. Мусульманская сторона располагала наименее прочной основой для создания своих вооруженных сил и поэтому куда большее внимание, нежели другие стороны, уделяло своему личному составу в отношении обучения, идейно-политической обработки, дисциплины и организации, хотя, конечно, СДА (правящая партия Алии Изетбеговича) не являлась действительно фундаменталистским движением, и в этом плане нередко ограничивалась одной демагогией. Организация здесь упомянута не зря, ибо именно она обеспечивает выдвижение командного кадра, и чем качественнее проводится выдвижение, тем лучше усваивается в войсках военное дело, и соответственно совершенствуется тактика боевых действий, что, в свою очередь, открывает простор для все более успешного оперативного искусства. Конечно, мусульманские вооруженные силы с конца войны так и не избавились от всех характерных для югославской войны болезней, но все же стоит подробнее остановиться на том, как они создавались и действовали, ибо довольно интересно уже само их строительство. Вначале мусульманские вооруженные силы действовали очень плохо. Созданная в начале войны «Патриотска лига» была по сути ополчением, и то не слишком хорошим, а упорное сопротивление оказывала, как правило, лишь в лице своих «специальных» (ударных) отрядов, да и то в основном, когда случались появления медлительности, малодушия и глупости со стороны сербских сил. Большая часть мусульманских бойцов, при хоть относительном соблюдении правил военного искусства сербским командованием и при более—менее приемлемом состоянии боевого духа сербских войск, обладавших полным превосходством в вооружении, в случае сербского наступления довольно быстро бежала, и мусульманскую сторону от поражения спасала скорее сербская политика, чем собственные военные заслуги. В конечном итоге, даже в конце войны, когда сербские войска, пусть так же в лице своих ударных отрядов, начинали воевать должным образом, большая часть мусульманской пехоты вела себя сходным образом, как и в 1992 году.

Большие ошибки в сербском военном деле были главной причиной успехов мусульманских вооруженных сил в начале войны. Вряд ли можно назвать достижением военной мысли практику посылки плохо вооруженной мусульманской пехоты в лобовые атаки, при том, что иные ее бойцы шли вообще без стрелкового оружия на сербские позиции в начале войны. К тому же и само мусульманское руководство военное строительство часто использовало в целях личного обогащения, как с одной стороны разворовывая иностранную помощь, так и с другой стороны продавая оружие за пару тысяч немецких марок по стволу своим же людям. Мусульманское командование недостаток в оружии и боеприпасах пыталось возместить идейно-религиозной обработкой, а то и использованием наркотиков, но в неподготовленных атаках это часто лишь увеличивало потери. Местные мусульмане испытали на себе большое западное влияние как через поездки на Запад, где многие из них устраивались на работу (где соответственно привыкали к западному стандарту благосостояния), так и под влиянием югославской культуры. Понятно, что они с пуштунами Афганистана сравниваться не могли, и фанатизм на словах (крики «Аллах акбар») в местных условиях отнюдь не часто сопровождался фанатизмом на деле, да и этот фанатизм — дело не однозначное в современном мире. Одно дело — фанатизм опытных и способных бойцов, и другое дело — фанатизм необученных ополченцев, которых в исламском мире традиционно всю историю европейские армии громили с большим успехом, вопреки их большому численному превосходству. В местной среде ислам до войны не был особо силен. Попытки же возместить этот идеологический пробел искусственным босанским патриотизмом были не особо успешны. И неудивительно, что общее качество мусульманских вооруженных сил было вначале весьма низкое. Успехи в войне, конечно, у них были, и я уже упоминал некоторые примеры, но главная заслуга принадлежала их ударным отрядам. Большой ошибкой мусульманского командования было то, что эти отряды им с самого начала не были поставлены в самый центр военной организации. Не обошли стороной мусульманские вооруженные силы и обычные в этой войне столкновения старых офицерских кадров ЮНА с новыми военными вождями. Тут многое было неоднозначно, ибо офицерские кадры ЮНА, как например, генералы Расим Делич, Атиф Дудакович, Вахид Каравелич обладали достаточно высокой подготовкой, полученной в ЮНА, бывшей все-таки одной из наиболее развитых армий Восточной Европы. В специальных силах старой ЮНА было много мусульман, как офицеров, так и солдат, хотя надо заметить, что далеко не все они перешли на сторону Изетбеговича. В то же время, характер войны требовал более самостоятельных и идейно убежденных кадров, вот тут-то появлялись новые военные вожди не только волей политиков наверху, но и из-за требований внизу.

Большой проблемой мусульманской стороны была непоследовательность их идеологии. С одной стороны ее пропагандой применялись термины антифашизма и демократии, а с другой стороны в обществе рос шовинистический психоз и возрождались традиции исламского фундаментализма. Естественно, вышеупомянутый психоз, направленный властью СДА еще до начала войны против сербов — сторонников сербского националистического движения, оказался сильнее последнего. В самой войне под его влиянием менялось отношение ко всем сербам, так что даже «Алиин серб» генерал Йован Дивяк, лично командовавший нападениями «Патриотской лиги» на ЮНА и местных сербов, в конце концов был задвинут на вторые роли командованием. С началом же хорвато-мусульманской войны тяжело пришлось, особенно в армии, уже почти всем немусульманам, и вскоре в армии на высших должностях остались практически одни мусульмане. В конечном итоге, религия оказалась сильнее политических идеологий, тем более, что ислам имеет особенность «радикализироваться» в ходе войны, а в данном случае этот радикализм с самого начала войны был намеренно насаждаем в местном обществе экстремистским крылом в религиозно-политическом руководстве местных мусульман, прежде всего Алией Изетбеговичем, Хасаном Ченгичем, Омером Бехменом, пользовавшихся поддержкой определенных сил в исламском мире в том числе в религиозно-государственной верхушке Ирана. Нельзя с нынешним исламом уравнивать положение слабеющих христианских церквей, разделенных не только религиозными расколами, но и государственными интересами своих космополитических верхушек. Изначально ислам в большей мере пользуется военно-политическими средствами для достижения своих целей. В строительстве местных вооруженных мусульманских сил с самого начала большую роль играл исламский мир, в первую очередь Иран. Перед войной в 1991 году Иран посетил Алия Изетбегович, откуда режиму последнего с самого начала войны была оказана большая военная помощь не только вооружением, снаряжением и боеприпасами, но и определенным количеством личного состава, главным образом из корпуса Стражей Исламской Революции, бывшими не только советниками и инструкторами в некоторых частях, но и иногда принимавших прямое участие в боевых действиях. Нельзя, конечно, чрезмерно преувеличивать иранское влияние, но тем не менее, остается фактом, что и после войны в мусульманском военно-политическом верхе с американским влиянием могло сравниться только иранское. В этом не было ничего удивительного, ибо здесь действовало государство, имеющее изначальное преимущество над любым общественно-политическим движением, и то что определенное, пусть и небольшое число будущих бойцов мусульманских армий и полиции, прежде всего их специальных» сил, прошло обучение в Иране не могло не вызвать рост народных симпатий к последнему, и следовательно, к росту влияния идей, проводимых его государственной политикой, подкрепляемой финансово и дипломатически. В конечном итоге, помощь как в вооружении, так и в подготовке мусульманских вооруженных сил других исламских государств, даже казалось бы, прозападной Турции, не могла не повлиять на их дух, ибо уже сам факт того, что главная поддержка шла, все-таки, от исламских народов не могло не обеспечить рост силы ислама в войсках. Возможно это громко звучит, ибо на деле армия Боснии и Герцеговины следовала скорее турецкой модели, чем иранской, но уже то, что местные мусульмане еще недавно немногим отличавшиеся от сербов и хорватов, стали употреблять термины и методы «джихада», в сущности огромный шаг к исламскому государству.