Из-за деревьев я наблюдал за притихшим замком, приближая изображение до головокружения и тошноты. Донжон, две башни и обе стены выглядят целыми и неповрежденными, но иначе и быть не могло: не землетрясение же вторглось, а всего лишь ублюдок граф Хоффман, который ограничится тем, что изнасилует женщин, сдавшихся мужчин заставит присягнуть себе, а своих верных людей поставит охранять ворота и все подступы к замку.

Хуже то, что подъемный мост опущен, а ворота распахнуты. Прежде всего это говорит о том, что граф готов помериться силами с нападающими. Это не значит, конечно, что всем позволят войти: как только десяток нападающих вбегут в ворота, решетка тут же рухнет, ворвавшихся перестреляют со стен из арбалетов и луков, а оставшихся по ту сторону стены забросают камнями, зальют горящей смолой, попросту перебьют из луков, пользуясь преимуществом в численности.

Замок на каменистом холме подсвечен заходящим солнцем, весь как из червонного золота, торжественный и красивый. И очень тихий, даже стяг графа Хоффмана на верхушке главного здания не шевелится, обвис тряпкой.

— Затих, — сказал за моей спиной сэр Макс. — Ждет.

— Нас? — спросил я.

— Может, и нас. Хотя вряд ли… Здесь такая драчка начнется за кресло верховного лорда… Я подумал, покачал головой:

— Вряд ли здесь.

— Почему?

— Здесь решалось, — объяснил я, — когда леди Беатрисса была на месте. Все условились, что кого выберет, того и признают хозяином всех ее необъятных земель. А сейчас, вон Патрик рассказал, многие лорды сразу же начали покидать замок.

— Полагаете…

— Да, — сказал я, — все спешат в свои владения. Кто начнет укреплять оборону в ожидании смутного времени, а кто и попробует половить рыбку… Но этот замок нам все равно нужен.

Он посмотрел на меня с уважением:

— У нас мало людей. Полагаете, сумеем захватить?

— Не сомневаюсь, — ответил я. — Придумать бы как.

За спиной зашелестели легкие шаги, словно приближается танцующим шагом лесная балерина. Я оглянулся на леди Беатриссу.

— Тревожно? Успокойтесь, это дело мужчин. Набирайтесь сил. Как там ваш драконыш?

— Это и ваш, — ответила она сухо. — За ним присматривает сэр Будакер. Меня сейчас тревожит моя дочь. Конечно, я не думаю, что граф Хоффман может причинить вред ребенку, но все-таки…

— Да-да, — сказал я торопливо, а Макс часто-часто закивал, — никакого сомнения нет, вашей дочери ничего не грозит. Все-таки граф хоть и сволочь, но рыцарь, хоть и… гм…

Она вздохнула:

— Я понимаю, надо бы думать о замке, но у меня все мысли о дочери. Все-таки тревожно. Не успокоюсь, пока не увижу ее целой и невредимой.

ГЛАВА 11

Я до треска черепных костей вспоминал устройство замка, но ничего важного для нас припомнить не мог. Добротные стены, широкий и глубокий ров, заполненный водой до краев, подъемный мост, очень широкая привратная башня, надежные укрытия для стрелков, укрепленные связки бревен наверху стен… Плюс, конечно, сам донжон, похожий на обтесанную скалу.

— Леди Беатрисса, — сказал я тихонько, — что-то мне не верится, что в вашем замке нет подземных ходов.

Она вздрогнула, даже отшатнулась, глядя на меня с испугом.

— Что? Подземные ходы?

— Да — ответил я ласково, — подземные.

— Кто вам такую чушь сказал?

— Сам придумал, — похвалился я. — По чуши я всегда самый первый. И самый главный. Так как насчет подземных?

Она покачала головой: — Никаких подземных ходов в моем замке нет.

Голос звучал твердо, чересчур твердо. Я вздохнул, посмотрел на замок, леди Беатрисса тоже смотрела на его высокие башни.

— Жаль, — ответил я. — Очень жаль. Тогда нам придется вернуться. Одно дело въехать в замок, ворота которого откроются перед вами, другое — штурмовать с двадцатью человеками стены, которые защищают двести человек. Ну пусть сто.

Она прошептала потерянно:

— Возвращаться?

Вид у нее был настолько жалобный, что я едва не схватил ее в объятия, однако заставил себя сказать холодновато:

— Оставаться здесь нельзя. Во-первых, такими силами замок не взять, даже вам это видно. Во-вторых, нас скоро обнаружат. В-третьих, вы, по сути, на враждебной территории. Ночью придется отбиваться от троллей, а днем ожидать нападения войск графа. А следующей ночью — уже и тролли, и граф…

Она угрюмо молчала, я пожал плечами и направился к костру, откуда вкусно пахнет жареной олениной. Но едва сделал два шага, за спиной послышался голос:

— Сэр Ричард…

Я обернулся, она смотрела мне в лицо умоляющими глазами.

— Да, леди Беатрисса.

— Ход есть, но он не поможет. Слишком узкий, чтобы прошли рыцари в полных доспехах. И кроме того… Она заколебалась, я спросил:

— Какие-то знаки?

— Вы проницательны, сэр Ричард. Только я могу пройти… Или любой из нашего рода. Под остальными провалится пол.

Я подумал, спросил:

— Только вы можете пройти или вы можете провести?

Она замолчала, наконец сказала нерешительно:

— Не знаю…

— Просто не пробовали?

— Но ход ведь тайный! Кто бы стал водить чужого?

— Логично, — согласился я, — но нет выбора. Либо мы с вами попробуем пройти…

— Мы? Вдвоем?

— А как иначе? — спросил я. — Если смогу пройти и я, то проведу и отряд. Придется нам с вами прогуляться туда-сюда. Не волнуйтесь, мы только дойдем до конца, и сразу взад. Как только увижу, что дальше двор. Или выход в башню, неважно.

Она вздрагивала, зябко куталась в мой плащ, глаза смотрели умоляюще. Я отводил взгляд. Ничего больше в голову не лезет, хотя, если подумать и рискнуть…

Я поужинал вместе со всеми, вспоминая все, что мог, про оборону и осаду замков. Этот построен правильно, а это значит, что его не взять штурмом. Даже если бы у меня было огромное войско. Да и вообще штурмовать с помощью лестниц — глупо и самоубийственно, это возможно только, если напасть большими силами со всех сторон, на потери наплевать, а в замке чтоб было всего несколько человек, которые устанут бегать по верху стен и отпихивать лестницы.

Но реальность такова, что у штурмующих практически никогда не бывает достаточного войска для штурма, а у защищающихся не бывает достаточно защитников. Я помню из уроков истории, что в 1216 году в замке Одихейм всего три рыцаря и десять простых воинов неделю удерживали непрекращающийся штурм французских войск. Обычный замок Пембрук защищали два конных рыцаря и десять пеших, в замке Конвей было пятнадцать профессионалов и еще пятнадцать удалось привлечь из местных, а в Варкворте, особо важной крепости на шотландской границе, было двенадцать воинов. Кстати, Конвей контролировал только что подчиненный и все еще не смирившийся Северный Уэльс, так что тридцать человек в замке — это сила, способная противостоять целому краю.

Но, как говорят, если не помогает волчья шкура — надевай лисью. Что не берут грубой силой, иногда удается взять хитростью, ловкостью, нестандартным ходом. Еще иногда удается выиграть благодаря магии, хотя обычно равные по силе маги отыскиваются и на другой стороне… К тому же и магам проще обороняться, чем их собратьям нападать.

Закончив с обедом, я поднялся.

— Отдыхайте, — велел я, — ждите!

Похлопав Зайчика по шее и почесав Бобика, я быстрым шагом направился из леса в сторону замка. Сэр Макс испуганно вскрикнул:

— Сэр Ричард! Вас утыкают стрелами…

— Я так близко не подойду, — заверил я.

— Но не стоит, чтобы про нас узнали так сразу…

— Меня не увидят, — сказал я.

Впереди полоса густого и довольно высокого кустарника, я раздвинул зеленые ветки, сделал несколько шагов, вот теперь меня не видят как из замка, так и из леса, сосредоточился и принял личину исчезника. Минута тошноты, потеря ориентации в пространстве, затем проступили перед глазами зеленые ветки, я осторожно прошел в одну сторону, выглянул, это дорога обратно, вернулся и, выйдя из зеленых зарослей, пошел к замку.

Надо еще следить, чтобы не по густой траве. Кто-то может обратить внимание, что она почему-то сминается под невидимыми ступнями. Даже по гальке шел так, чтобы не слишком сдвигать ее с насиженных гнезд.

На краю рва я постоял, темная вода недружелюбно плещется у самых ног. Шагах в десяти через ров перекинут мост, пройдут четверо всадников ряд в ряд. Крепкий и надежный, но, когда я представил себе, что ступаю по этим доскам, по спине пробежали холодные мурашки.

На всякий случай приблизился как можно осторожнее, холод усиливался до тех пор, пока не начал колоть, словно крохотными сосульками. Кто-то сумел наложить на мост сильнейшее заклятие. Не знаю, что произойдет с тем, кто вступит непрошеным, но проверять не хочется. Личина исчезника не спасает от ловушек, как не спасает от нюха собак и пристального взора колдунов.

Через поднятую решетку ворот я наконец рассмотрел кусочек внутреннего двора. Дважды прошли закованные в грубое железо люди, один раз пробежал слуга с деревянной бадьей в руках.

Я обошел замок со всех сторон, всматривался в землю и внюхивался, смотрел тепловым зрением и старался почувствовать себя лозоискателем, что чует в земле пустоты. Увы, увидел и вынюхал много разного, но только не подземный ход.

На обратном пути я вышел из опасной личины там же, в кустарнике, к своим подошел уже в привычном для них облике молодого сеньора с задумчивым взором и выпяченной вперед нижней челюстью.

Рыцари встретили вопрошающими взглядами. Я покачал головой.

— В замке все так же. Без изменений. Что значит, захватили изнутри и внезапно.

Леди Беатрисса подошла печальная и притихшая. Глаза ее полны страха и тревоги.

— Не рискуйте так, сэр Ричард.

— Я только посмотрел, — сказал я, — издали. Увидел много, но не то, что хотел.

— Тайные ходы?

— Вообще-то, — признался я, — про тайные ходы знаю. Один у вас в спальне, второй в кладовой северной башни, а третий… самый непонятный для меня, в кабинете вашего покойного супруга.

Она ахнула:

— Даже три? Я про третий не знала!

— Три, — подтвердил я. — Но, увы, все либо в большой зал, либо в холл. Нам же нужен за пределы замка. Не сомневаюсь, что такой есть. Если уж сделали эти, менее нужные, то за пределы замка — необходим жизненно.

Она покачала головой.

— К сожалению… Если бы такой ход был, разве мне было бы неизвестно?

— Конечно, — сказал я с убеждением. — Кто же доверит тайну женщине? Пусть и жене?… Жена может быть чьей-то любовницей. Я не имею в виду вас, леди Беатрисса, какая из вас любовница, но вы понимаете…

Она оборвала:

— Понимаю. Но тем не менее, как я уже говорила, я не знаю про такой ход. Я развел руками:

— Тогда застрянем здесь надолго. Отдыхайте, леди Беатрисса. Мне надо еще немного пройтись по свежему воздуху.

Запоздало подумал, что с ее обостренной обидчивостью и это истолкует как оскорбление, но возвращаться и объяснять, что я вовсе не имел в виду, что она жутко пердит, она вовсе не пердит, а если и пердит, то совсем неслышно, а вместо вони — аромат, просто такой оборот речи у людей, а я все-таки тоже человек, хоть и лорд, пошел по лагерю, прислушиваясь к разговорам, затем вышел на опушку, долго всматривался в замок и наконец вернулся в лагерь.

Еще когда я был только гостем леди Беатриссы, обратил внимание на заброшенную кладовую рядом с винным погребом. Мне тогда показалось странным, что помещение забито разным хламом, настолько никчемным, что никакой вор не позарится, давно бы пора выбросить. Особо осматриваться там не стал, но заметил, что в одной из стен за камнями ощущается пустота. Конечно, ее мог уловить только я или хорошо обученный пес, но тогда я обратил на это внимание и забыл, сейчас же вспоминал так и эдак, а вдруг именно там ход, который выводит за пределы замка. Тогда понятно, почему его так хитро замаскировали… Однако все равно неизвестно главное: где выход. Нам не из замка бежать, а туда как-то влезть…

Леди Беатрисса подошла, села рядом и невесело усмехнулась:

— Похоже, я сумела за последние три месяца укрепить замок лучше, чем де Бражеллен сделал за несколько лет. Нет, вовсе не потому, что я лучше, просто он редко бывал дома…

— Весь в нападении, а не в защите?

— Верно, — сказала она с благодарностью. — А я занялась защитой замка.

Я сказал с неудовольствием:

— К сожалению, леди Беатрисса, вы преуспели. Я даже не знаю, каким заклятием защищен мост, но чем-то очень подлым и зловещим. Граф Хоффман, похоже, не очень полагается на силу мечей, за его спиной нехилая магия.

— Это не я, — ответила она быстро. — Я не защищала магией… Да и мой маг, вы же с ним общались, он совсем не чернокнижник…

Я посмотрел на небо, солнце уже закатилось, облака ползут плотные, угрюмые. Если луна и высунется, такую толщу не пробьет, что в моем случае весьма, весьма.

— Ложитесь, — посоветовал я. — Утро вечера мудреней, как говорят мудрецы.

— Такое утро добрым не бывает, — ответила она невесело.

— Будет, — пообещал я как можно увереннее, так обещают детям, что завтра с утра заставят солнышко проснуться и вылезти из норки. — Правда будет.

…Деревья, что загораживают нас от замка, превращаются в темную стену, а та все чернеет, хотя солнце только что опустилось за край земли. В лесу всегда темнеет быстрее, понятно.