– Ни куа вас не понимаю,– осторожно развела руками Глаша, всем своим видом демонстрируя дружелюбное расположение и желание сотрудничать.

– Келла вис Кларисса? Куа таво лейни дарни?[4] – не сводя с нее подозрительного взгляда, продолжал задавать вопросы тот.

– Не понимаю,– быстро замотала головой Глаша, опасаясь, как бы этот галантный на первый взгляд кавалер не перешел в наступление.– Но я пришла с миром и готова вести переговоры – в присутствии переводчика. И адвоката,– подумав, добавила она.

– Фигаро балбесум[5],– с досадой пробормотал он.

– Сам дурак,– не осталась в долгу Гликерия. Причем произнесла она это с такой милой улыбкой, что парень мог бы подумать, что ему признаются в любви.

От теплого взгляда лучистых серо-зеленых Глашиных глаз тот смягчился, наконец-то убрал руку с пояса и, сделав знак, чтобы девушка оставалась на месте, попятился к витрине со склянками. Дойдя до серванта, он распахнул его створки, поводил носом вдоль полок, дважды взял пару бутылочек, повертел в руках, покачал головой, поцокал языком и поставил на место. Потом наконец отодвинул передние баночки и выудил из недр шкафчика узкую, похожую на пробирку бутылочку с темно-синей, словно чернила, жидкостью. Незнакомец выдернул пробку, понюхал содержимое, довольно улыбнулся и подошел к девушке, предлагая взять склянку. Теперь настала пора Глаши недоверчиво хмуриться и сверлить ушастого подозрительным взглядом.

– И что мне с ней прикажешь делать? Пить???

Тот сделал вид, что опрокидывает бутылочку и пьет, и выжидающе посмотрел на Гликерию.

– Нет уж, благодарю покорно,– вежливо сказала она, собираясь вернуть флакончик гостю.

Тот рассмеялся и изобразил целую пантомиму. Сперва схватил себя руками за горло, изображая отравленного, потом ткнул рукой в бутыль, которую Глаша по-прежнему протягивала ему, и кивнул головой, мол, правильно я понял, чего боишься? Девушка отпираться не стала и так же красноречиво постаралась изобразить, что пить подозрительную жидкость неизвестного происхождения не станет и под дулом пистолета.

Тогда незнакомец взял бутылочку и слегка пригубил ее содержимое, а затем вновь протянул Глаше.

«Знакомство, что ли, предлагает отпраздновать?» – недоумевала та, но флакончик взяла и тоже сделала глоточек. Чернила оказались по вкусу похожими на вишневый сок, без единой капли алкоголя.

Брюнет одобряюще кивнул и показал: «Пей до дна!» Затем молитвенно сложил ладони: «Пожалуйста!»

– Боже, что я делаю! – пробормотала Глаша, а затем запрокинула голову и выпила чернила со вкусом вишни до последней капли. В ушах зазвенело, на мгновение стиснуло виски.

– Канн… лава небесам! – донеслось до нее откуда-то издалека.– Надеюсь, я не перепутал зелья.

Глаша тряхнула головой, и приступ мигрени тут же прошел, сознание стало ясным как никогда, прекратился и звон в ушах.

– Блин, что за отраву я выпила!

– Сработало! – вскричал обрадованный «отравитель».– Меня зовут Оливье, маркиз Беруши,– представился он.– Кто ты и что тут делаешь? И где сейчас Кларисса?

Глаша пару секунд растерянно таращилась на гостя, а потом выдохнула:

– Я тебя понимаю!

– Вот и отлично,– поторопил он.– Так кто ты такая?

– Это чернила? Из-за них я могу тебя понимать? – спросила Гликерия, не сводя глаз с Оливье. Имя-то какое смешное, как у любимого салата ее мамы. А что за фамилия – Беруши? Нет, на кандидата в мужчины ее мечты он явно не тянет, с такой-то фамилией и с таким-то ростом! А может, он волшебник, который ее сюда вызвал? Вон и зельем ее как ловко опоил…

– И не только понимать, но и говорить,– тем временем кивнул он.– Так…

– Кто я такая? – усмехнулась девушка, перебив его.– Меня зовут Гликерия. Я из Москвы.

– Это же королевство, из которого родом Кларисса! – просиял Оливье.– Гликерия, ты ее подруга?

– Кто такая Кларисса? – в свою очередь удивилась Глаша.

– Кларисса – хозяйка этого замка,– в недоумении ответил маркиз.– Мы сейчас в ее комнате.

– Она колдунья? – Девушка покосилась на Магический кодекс, который по-прежнему лежал у нее на коленях.

Значит, любительница «Мишки» и «Белочки» – москвичка? Вот только с каких пор Москва стала королевством?

– Она волшебница,– обиженно возразил Оливье.

«Интересно, кем он приходится этой Клариссе?» – с любопытством подумала Гликерия, а вслух усмехнулась:

– А есть разница?

– Разница есть,– многозначительно произнес он.

– Я не знаю Клариссу и не представляю, где она может быть,– покачала головой Глаша.

Гость помрачнел, бросил взгляд на кодекс и о чем-то задумался. Что-то не похож он на кудесника, который ее сюда вызвал.

– Хорошо,– произнес он.– Я верю, что ты не волшебница и у тебя нет враждебных намерений, иначе ты бы уже давно применила чары против меня. Тогда расскажи, как ты здесь оказалась.

Глаша с готовностью описала, как зашла в магазин поесть мороженого и как очутилась в круглой комнате с каменными стенами, и уставилась на Оливье, в надежде, что тот прояснит ситуацию. Но маркиз выглядел не менее озадаченным, чем она сама: склонил голову, обхватил подбородок рукой и задумался.

– Очень похоже на двойное перемещение,– наконец изрек он и снова глубокомысленно замолчал.

– И что все это значит? – окликнула его заинтригованная Гликерия.

– Что Кларисса сейчас в Москве, а ты оказалась здесь вместо нее,– пояснил он.

– Потому что я тоже волшебница и по силе равна ей?– возликовала девушка.– Вот здорово! Я так и подозревала!

– Потому что ты оказалась ближе всех от того места, куда переместилась Клэр,– разбил ее мечты Оливье.

Такое объяснение Глашу не обрадовало.

– Вот только не могу понять, почему Кларисса сбежала, не предупредив меня,– нахмурился ее собеседник.– И почему она не подумала о двойном перемещении? Ладно, с этим разберемся позже. Пока надо решить, как быть с тобой.

Гликерия с надеждой уставилась на средневекового аристократа, ожидая, что тот предложит ей план приключений на ближайшие пару недель, из которых ловля русалок и бал вампиров будут самыми безобидными.

– Так, сиди пока здесь и не высовывайся,– велел он.– Я пойду успокою слуг, а то они еще напридумывают себе, что ты и меня съела, как Клариссу.

– Что? – вытаращила глаза Глаша.

– Граф Брикун, который тебя здесь видел, уже растрезвонил по всем окрестностям, что Клариссу свергла более сильная ведьма, оставив от нее только мокрое место,– он кивнул на кофейное пятно на белоснежном ковре и вышел за дверь.

– Какой бред! – опешила девушка, но тем не менее подбоченилась.

Слухи – обязательный спутник знаменитостей. Раз о ней уже говорят, то ли еще будет! Она еще всем здесь покажет! Правильный пиар – уже половина дела. Остается надеяться, что этот Брикун не простой пустомеля и его словам люди поверят.

О том, как она будет подтверждать авторитет колдуньи, Глаша пока не задумывалась.

* * *

Разомлев в мягком кресле кинозала и опустошив все ведерко с воздушной кукурузой, довольная Лариса выплыла в фойе последней. Настя, как и обещала, уже ждала ее у дверей.

– А я уж думала, ты мимо проскочила! – воскликнула она, звонко расцеловывая Лару в обе щеки.– Ну что, посидим в кафе? Ударим по тортикам?

Лариса облизнула соленые от поп-корна губы.

– Посидеть посидим, но насчет тортиков – я пас.

– Неужели даже на тирамиссу не соблазнишься? – подмигнула Настасья, увлекая ее к эскалатору.

– Искусительница! – простонала Лариса, живо представив себе порцию воздушного бисквита, пропитанного легким ликером и покрытого нежнейшим кремом из сыра «Маскарпоне», да еще посыпанного сверху какао и шоколадной стружкой.

– Ну вот и отлично!

Настя завернула в двери кофейни, Лара затормозила у витрины с десертами и с наслаждением вдохнула восхитительный аромат кофе, шоколада и корицы.

– Не надо было есть столько поп-корна,– сокрушенно простонала кукуйская волшебница, глядя на великолепие тортов, суфле и румяной выпечки, и, с трудом оторвавшись от пленительного зрелища, догнала Настю, уже расположившуюся за столиком у окошка.

– А глазки-то, глазки-то загорелись! – поддела подругу Настасья.

Ларочка всегда была сладкоежкой, и вечно сидящие на диетах девочки не переставали удивляться, как при такой страсти к тортикам той удается оставаться тоненькой как тростинка. Самые завистливые даже объясняли природную стройность Ларисы искусно наведенным мороком.

– Глазами так бы все и съела,– со смехом подтвердила девушка, раскрывая меню.– Но чтобы пощадить желудок, придется остановиться на тирамиссу.

– И правильно, он здесь восхитительный,– одобрила ее выбор Настя.

– Отлично выглядишь,– искренне сказала Лариса, поглядывая на подругу поверх страниц.

Тронутое легким загаром лицо Настасьи выглядело свежим и сияющим, волосы, которые привлекли ее внимание с первого взгляда, были блестящими и тщательно ухоженными. Голубая маечка необыкновенно шла к серым Настиным глазам, придавая им легкий васильковый отлив, а пышная юбка необычного покроя, чуть ниже колена (наверное, последний писк моды, когда Лара закончила школу, таких еще не носили), делала подругу похожей на современную принцессу.

– Положение обязывает,– улыбнулась Настасья.– Я же как-никак фея, хоть и понарошку… Ты, кстати, тоже красотка!

– Ой, да ладно! – отмахнулась от такой наглой лжи Лариса.– Знаю, что выгляжу, как невеста Дракулы, которая месяц просидела на вегетарианской диете.

– Да, бледная ты какая-то,– согласилась Настя.– Случилось чего?

– Случилось,– проворчала волшебница.– По тамошней моде необходимо быть бледной поганкой, и чем зеленее– тем лучше.

– Ой, да, я и не учла, какие там у вас нравы! – развеселилась Настя.– Давай рассказывай!

Подбежавший к девушкам официант принял заказ, забрал меню и, ловко маневрируя между столиками, унесся к бару.

– Ты влюблена,– удовлетворенно заметила специалистка по любовной магии.– И даже не смей мне возражать. Официант божественно хорош, а ты на него даже не взглянула. В другое время ты бы принялась строить ему глазки, а потом еще пять минут изводила меня вопросами – уж не он ли твоя судьба. И даже если бы я сказала свое категоричное «нет», ты, несмотря на мои предостережения, все равно украдкой вложила бы свой номер телефона в счет.

– Не буду возражать,– с улыбкой ответила Лариса, вспомнив ярко-голубые, как небо над летним Байкалом, глаза Оливье.

– Наверняка он благородный рыцарь или прекрасный принц? – заинтересовалась Настя.

– Нет, он простой оборотень. На лицо ужасный, добрый внутри,– не упустила возможности пошутить Лара.

– Ты серьезно? – ахнула Настасья и, заметив смешливые искорки в глазах подруги, проворчала: – Вот врунья! Ну давай, рассказывай.

– Сначала ты.

– Да что я? – удивилась Настя.– Москва – это не Темноземье. Даже не представляю, куда ты попала и что там происходит.

– Всему свое время,– улыбнулась Лариса.– Мне, может, тоже не терпится узнать, с каких пор наша ведущая любовная фея подрабатывает кассиром в кинотеатре. А как же поиск оптимального партнера, встречи любящих сердец и улучшение демографической ситуации в стране? Плохо стараешься. Я по дороге сюда прочитала в газете соседа заметку про то, что москвичи медленно, но верно, вымирают как мамонты. Только мохнатые – от природного холода, а люди – от недостатка сердечного тепла.

– Вечно ты найдешь что почитать,– хмыкнула Настасья.

– Так почему ты работаешь кассиром? – сгорая от любопытства, повторила вопрос волшебница.

– Не поверишь, но кассир в кино – уникальная профессия для применения моей специальности,– рассмеялась Настя и заговорщически поведала: – Ты только представь, сколько человек за одну смену проходит перед моими глазами. И только от меня зависит, кто из них получит счастливый билетик и абонемент на места для поцелуев!

– Ничего не понимаю,– призналась Лариса.

– Ну ты сама подумай: не одни же влюбленные парочки в кино ходят, так? – намекнула подруга.

– Правда? – «искренне» удивилась Лара.– Неужели кто-то в самом деле ходит смотреть кино? С ума сойти!

– Заткнись, заноза,– нежно велела Настасья.– Так вот, в кино ходит масса одиноких людей: и в компании с друзьями, и сами по себе. Я подбираю билеты так, чтобы в соседних креслах с ними оказались не влюбленные парочки, а такие же одиночки, как они сами. И не просто одиночки, а те из них, кто им лучше подходит. Ты же знаешь, мне достаточно одного взгляда на мужчину и женщину, чтобы определить, будут ли они счастливы вместе или нет. Так вот, просто поразительно, сколько идеально подходящих половинок, не зная друг друга и не имея возможности познакомиться, приходят на одни и те же сеансы. Как будто судьба сама сводит их вместе. А я помогаю им эту возможность не упустить. Знаешь, как это обычно бывает: симпатичный сосед, случайное касание рук на общем подлокотнике, смущенный взгляд – и все, искра пролетела, глаза встретились, сердце ёкнуло. Вуаля, новая пара готова! – торжествующе объявила она.

– И часто такое случается? – скептически усмехнулась Лариса.

– Да каждый день! Ты думаешь, я здесь просто так штаны просиживаю? Я уже сотни пар вместе свела,– похвасталась Настя.– Они потом вместе в кино приходят, держась за руки и не спуская друг с друга глаз, и я их тогда на места для поцелуев, где повыше и побезлюдней, отправляю. Стараюсь больше никого к ним в ряд не подсаживать, если народу немного, чтобы им никто не мешал. Меня даже пару раз запоминали и благодарили: спасибо, что вы мне тогда именно этот билет продали, а то бы я не встретил свою Аню, Маню, Катю, Вову, Лешу, Славу…

Подбежавший официант ловко установил на крошечном столике две тарелки с десертом, бокал с кофе для Ларисы, чашку чая с заварочным чайничком для Насти и пепельницу неизвестно для кого, разложил приборы и деликатно удалился.

«Красивый мальчик»,– равнодушно отметила Лариса, вспомнив о замечании Насти. Как же меняется мир, когда ты находишь свою любовь и перестаешь вглядываться в лица всех встречных мужчин, ища в них того, единственного.

– Поздравляю! – улыбнулась она, нанизывая на вилку кусочек тирамиссу.– Значит, ты удачно здесь устроилась.

– Да, три дня в неделю здесь работаю, а два дня в ЗАГСе заявления принимаю,– сообщила Настя.– Там работа еще ответственней: проверяю на совместимость будущих молодоженов и тех, кто на развод подает.

– И что ты делаешь, если видишь, что жених с невестой друг другу категорически не подходят? – заинтересовалась Лариса.– Отговариваешь подавать заявление?

– Нет, конечно. Мое дело – определить и сообщить куда следует, если необходимо принять меры, а там уже наши маги по личной работе вмешиваются.

– Прям так и вмешиваются? Невесту дома запирают, жениха похищают, свадьбу расстраивают? А как же свобода выбора? – прищурилась Лариса.

– Знаешь,– тихо ответила Настя.– Иногда люди сами не ведают, что творят. Выходит девушка замуж за любимого, да непутевого, даже если все вокруг против их союза, а он ей через месяц, по глупости, изменит с подругой. Она повесится, а парень, чувствуя свою вину, наркоманом станет.

Настя замолчала, а затем глухо добавила:

– Был у меня в начале работы такой случай. Я тогда уперлась рогом, доказывая их право на свободу выбора. Тем более был у них небольшой шанс, что все обойдется, и я в него поверила. Глупая была. Наставники тогда не стали мне перечить, решили урок преподать. Пяти недель не прошло, как я на похоронах той невесты стояла. Никогда не забуду глаза ее матери и того парня. А через год и он сам от передозировки погиб. С тех пор я ученая стала, всегда перестраховаться предпочитаю.