– И давно ты, позволь узнать, разбираешься в технике?
– Я в ней совершенно не разбираюсь. – Женщина обернулась и, встретившись с Селуччи взглядом, почувствовала очередной прилив силы. – Просто теперь никто не осмелится мне солгать.
Поскольку раньше этот фургон использовался для перевозки грузов, окон в нем не было, что являлось неоценимым преимуществом. К тому же Вики удалось смастерить перегородку между сиденьями и грузовой частью.
– Ты быстро управилась. – Майк смахнул с сиденья опилки и, нахмурившись, оглядел внутренние засовы, которые гарантировали отсутствие непрошеных гостей. – А вдруг что-нибудь случится и ты не сможешь сама отсюда выбраться?
– Подожду тогда захода солнца.
– Здесь нет вентиляции, а значит, будет жарче, чем в аду.
– Сомневаюсь, что я это почувствую, – пожала плечами Вики.
– Сомневаешься? – Селуччи повысил было голос, но осекся. Темные окна окружающих домов напомнили ему о спящих соседях. – Почему?
– Уверена, что не почувствую. В любом случае...
Чем дальше, тем Вики открывала для себя все более и более широкие преимущества вампиров перед людьми. Генри когда-то учил ее, как нужно насыщаться, не причиняя жертве вреда, как осторожно стирать воспоминания людей, обеспечивших ей насыщение, и как наиболее незаметно затеряться в толпе. Но он никогда не учил ее, как плавать, потому что из-за увеличения плотности костей она могла бы погибнуть. Также он ей никогда не объяснял, как можно весь день ехать в закупоренной, словно консервная банка, машине.
– ...ОПЖВ рекомендует прикрывать заднее окно и не парковаться на солнце.
Детектив озадаченно уставился на подругу.
– О-пэ... что-что?
– Общество по предотвращению жестокости к вампирам. Это я сама придумала. – Вики похлопала его по руке. – Не обращай внимания. Что ты думаешь про эту кровать?
Майк посмотрел через ее плечо.
Подвесная койка располагалась почти под самой крышей фургона.
– Похоже на гроб без крышки. Я на ней уж точно спать не буду.
– Устраивайся как хочешь, но не забывай о том, кто и как ведет машину.
Она жестами изобразила, что поворачивает за угол, а затем попыталась сымитировать визг тормозов.
Манера вождения его подруги представляла собой нечто среднее между обыкновенным лихачеством и стилем, присущим камикадзе. Подумав об этом, Селуччи мысленно содрогнулся и взглянул на часы. Они планировали отправиться в путь еще до рассвета, и времени на споры по поводу кровати и методов вождения у них не оставалось. И раз уж с последним он не мог ничего поделать, то Майк решил оставить в покое и споры о кровати.
– Хорошо, поехали. Сейчас четыре двенадцать, меньше чем через сорок пять минут – рассвет. – Когда женщина удивленно приподняла брови, Селуччи вынул из заднего кармана потрепанную книжицу. – «Альманах фермера». В нем указано время восхода и захода солнца на весь год. Я решил, что эта информация нам необходима.
– Это еще почему? – Вики приподнялась, на ее лице промелькнуло раздражение. – В чем дело Майк? Ты по-прежнему считаешь, что я не способна сама о себе позаботиться?
– Днем – нет, – решительно отрезал детектив.
Вики замолчала. К сожалению, Селуччи был совершенно прав, и возразить ей было нечего.
И он это знал. Улыбнувшись одними глазами, Майк сунул книжицу обратно в карман.
Подойдя почти вплотную, Вики погладила его по голове и многообещающе прошептала:
– Пусть наступит вечер, и тогда, я уверена, вряд ли тебе придет в голову мысль, что я так уж беспомощна...
Лежа на кровати, которая и в самом деле удивительно напоминала гроб, прислушиваясь к шуму шестицилиндрового мотора, полностью покрытая темнотой, как бархатным одеялом, Вики внезапно ощутила появление первых лучей солнца. Мурашки побежали у нее по коже. За те два года, что она была вампиром, Вики так и не смогла привыкнуть к этому пограничному времени.
"Это похоже на последний миг, тебя словно толкает что-то изнутри. И ты знаешь, что сейчас
Селуччи такое сравнение нисколько не впечатлило, и Вики не обижалась на него за это – действительно, возможно, она подобрала не самые лучшие выражения. Пока Майк не торопясь тщательно проверял светонепроницаемость фургона, Вики чувствовала, что вот-вот сойдет с ума под этой крышкой. Он не слушал ее, когда она сказала, что уже все проверила, Селуччи всегда считал ее способной на необдуманный риск.
Способной на риск – само собой.
На необдуманный – вот уж нет.
Можно сказать, что нет.
Женщина нервно облизала губы, вспоминая вкус поцелуев Майка.
Селуччи хотел дождаться рассвета, прежде чем отправиться в путь, но Вики настояла, чтобы они выехали сразу же после того, как она укроется в оборудованном ими убежище.
Движение на дороге было не слишком интенсивным, и фургон, несмотря на свой неказистый вид, двигался неплохо. Зная, что не сможет объяснить дорожной полиции, почему в багажнике лежит «труп», Селуччи ехал, не превышая скорости и позволяя обгонять себя всем желающим.
– Соблюдай правила, – процедил он сквозь зубы, когда его обогнала совсем уж ржавая развалюха. К сожалению, правительство штата Онтарио только что убрало с дорог радары, заявив, что они не приносят никакой пользы. Майк не имел никакого представления, откуда эти идиоты черпают подобную информацию, поскольку из собственного опыта знал, насколько опасна встреча с такими нарушителями.
Он остановился возле забегаловки Барри, чтобы позавтракать и размять ноги. Через некоторое время его задержала небольшая поломка, и к тому моменту, как Селуччи остановился возле «Обеда столетия» в Бигвуде, он успел прослушать песню Сонни и Шер «У меня есть ты, малыш» на трех различных радиостанциях. Обидно, что он должен проходить через подобные мучения ради этого ублюдка Генри Фицроя.
«Все-таки нужно было переубедить ее», – подумал детектив, отправляя в рот сэндвич. Хотя, конечно, вполне возможно, что на Западном побережье и в самом деле нет подразделений, которым Генри мог бы доверять. Интересно, как этот тип собирается заводить новых друзей, если никогда не разговаривает с незнакомыми людьми.
– Вы что-то еще хотите?
– Нет-нет, все в порядке, – через силу улыбнулся ей Майк.
Заметив, что его слова мало убедили девицу, которая, направляясь на кухню, еще пару раз удивленно на него оглянулась, Селуччи угрюмо вздохнул.
«Здорово. Теперь в добавление к тому, что Вики рискует жизнью, пересекая полстраны в этой консервной банке, еще и я начинаю разговаривать сам с собой».
А в радиоприемнике, на котором красовались многочисленные отпечатки пальцев посетителей кафе, Сонни в очередной раз распевал о своей любви.
– Как ты себя чувствуешь?
– Как будто меня целый день швыряли об стены в тесной комнате, – отозвалась Вики. – Что касается всего остального, вполне нормально.
– А ты, случайно, не... – Селуччи смущенно осекся, когда увидел, как стайка детишек вылезла из подъехавшей машины и устремилась к туалету.
– Голодна? – усмехнувшись, она пододвинулась поближе. – Майк, ты можешь говорить «голодна», несмотря на присутствие детей – любой ведь подумает, что я хочу съесть биг-мак, а вовсе не Рональда Макдональда.
– Это звучит отвратительно.
– А меня, наоборот, возбуждает.
– Не забывай, я слишком стар для секса на скорую руку на заднем сиденье фургона... – сварливо проворчал Селуччи, но его возражения не были приняты во внимание, и, после того как машина и дети исчезли из виду, он все же позволил себя уговорить.
Это и в самом деле не заняло много времени.
Двадцать минут спустя, после того как они забрались на заднее сиденье, Вики поймала комара, пристроившегося на спине Майка.
– Забудь об этом. Все это ерунда, – пробормотала она, раздавив комара.
– Мы только что проехали Портаж ла Прери? – Нахмурившись, Селуччи разглядывал карту Манитобы. Он не выспался, а кофе, который налила ему из термоса Вики, был пригоден только для того, чтобы отправить его на помойку. Майк его, конечно, все равно выпил – за те пятнадцать лет, что он пил кофе в своем участке, он мог выпить вообще что угодно, – но сейчас напиток не доставил ему ни малейшего удовольствия. Меньше всего Селуччи хотелось, чтобы они оказались на том участке дороги, где можно ехать с большей скоростью.
– Ты должна была ехать со скоростью, не превышающей сто тридцать километров в час.
– Почему это?
– Следует придерживаться ограничения скорости. И это, между прочим, не моя прихоть, – добавил Майк, пытаясь сложить карту, – это закон.
Вики с трудом сдержалась, чтобы не заметить, что с ее реакцией сто километров в час – смехотворно мало, но ограничилась тем, что пожала плечами. Ее мнение не изменит ограничений скорости. А если Селуччи решит, что она водит плохо, это может привести к тому, что они поссорятся.
Откинувшись на сиденье фургона, Вики разглядывала поля, окружающие заправочную станцию. Заправка была закрыта, и единственным тусклым освещением служил свет звезд и электрический фонарик Селуччи. Казалось, они были единственными людьми на земле. Женщина не любила это ощущение, а когда вернулась из Ванкувера в Торонто, стала чувствовать себя одинокой по ночам гораздо чаще. В три часа утра она миновала Виннипег – в городе все еще спали за исключением заспанного работника на круглосуточной заправочной станции, где Вики наполнила бак, и парочки бродяг, облюбовавших себе место для ночевки под эстакадой. Вики поехала через Портаж ла Прери, а не по главному шоссе, поскольку на дороге в этот ранний час все равно почти никого не было.
Так как она привыкла жить и охотиться среди трех миллионов человек, половина из которых, казалось, никогда не спят, одиночество заставляло ее чувствовать себя ужасно уязвимой.
– Дай сюда. – Женщина нагнулась и выхватила карту из рук Майка. – Все, что от тебя требуется, это ориентироваться по карте. Неужели так сложно?
Уязвимая, разоблаченная и в крайне дурном настроении.
Поймав удивленный взгляд Селуччи, она хмуро произнесла:
– Окружающий пейзаж начал действовать мне на нервы.
Скорость на дорогах в штате Саскачеван ограничивалась ста десятью километрами в час. Но все водители, разумеется, гнали по прямой дороге со скоростью не меньше ста двадцати. Учитывая свой «груз», Селуччи все же не решался превышать отметку сто пятнадцать.
В четверть восьмого вечера по местному времени он заехал на стоянку для грузовиков, недалеко от Бассано, штат Альберта. Выключив зажигание, Майк подумал, не услышит ли он здесь снова Сонни и Шер. Если ему придется прослушать «У меня есть ты, малыш» хотя бы всего один еще раз, он за себя не ручается. Припарковав фургон так, чтобы Вики могла незаметно выйти, Селуччи направился в кафе. Солнце сегодня зайдет в 8:30, а значит, у него имеется около часа на обед.
Блюдом дня был говяжий суп. Майк смотрел на тарелку и вспоминал все те обеды, которые они с Вики съели, все эти литры кофе и сотни перехваченных на ходу черствых бутербродов. Мысль о том, что они уже больше никуда не выберутся, чтобы полакомиться цыпленком со специями или пиццей, повергла детектива в уныние.
– Вам не понравился суп?
Немолодая женщина в безупречно чистом переднике с некоторой озабоченностью смотрела на него из-за прилавка.
– Что? Нет... суп вкусный.
– Приятно слышать. Знаете, я сама его готовлю, никаких консервов.
Когда он замешкался с ответом, хозяйка заведения покачала головой и вздохнула:
– Не вешай нос, приятель. Посмотреть на тебя, так сразу скажешь, что ты потерял лучшего друга.
Селуччи нахмурился. Он ведь на самом-то деле не потерял ее. Вики оставалась рядом, все было как прежде, кроме того разве, что больше они не обедали и не отдыхали вместе. Но сейчас он чувствовал себя так, как будто действительно потерял подругу.
Майк даже не заметил, как официантка забрала пустую тарелку и поставила перед ним другую, с бифштексом и жареной картошкой.
Вампир... Блуждающий в ночи... Вики не была больше человеком. Их отношения продолжались, но уже не совсем так, как раньше. И теперь, когда она стала практически бессмертной, имели ли для нее хоть какое-нибудь значение эти несколько лет его жизни?
Пирог с ревенем напоминал по вкусу опилки, и Селуччи оставил его почти нетронутым.
Сгорбившись, он засунул руки в карманы и двинулся обратно на стоянку, к фургону. Прекрасно зная, что сейчас упивается жалостью к самому себе, Майк все равно не мог заставить себя успокоиться.
Из оцепенения его неожиданно вывел звук мотора. Совсем рядом с собой Селуччи увидел сквозь ветровое стекло их фургона самодовольно улыбающуюся физиономию юнца, которому в лучшем случае едва перевалило за двадцать. Майк не понимал, что происходит, пока парень не крутанул резко руль, после чего фургон развернулся и рванул в сторону шоссе.
Фургон угнали.
Инстинктивно Селуччи бросился за угонщиком, но, осознав, что ему не догнать наглеца, остановился. Взглянул на часы. Двадцать семь минут восьмого.
Вики проснется через три минуты.
Она сразу же поймет, что что-то не так, что за рулем не он. Отодвинет перегородку...
...и юный мерзавец будет сильно ошарашен.
Глядевшего вслед удаляющемуся фургону Селуччи начал разбирать смех. Единственное, о чем Майк сожалел, – что он не сможет увидеть выражение лица парня, когда он увидит проснувшуюся Вики. Он по-прежнему смеялся, когда к нему подошла взволнованная хозяйка заведения.
– Это разве не ваш фургон?
– Мой.
Детектив улыбнулся, чувствуя, что от плохого настроения не осталось и следа.
– Надо вызвать полицию. Пойдемте, я покажу вам, где телефон.
– Нет, спасибо. Но я бы не отказался от второго куска вашего замечательного пирога с ревенем.
Смутившись, женщина вернулась в кафе. Майк последовал за ней и, усевшись за столик, посмотрел на часы и улыбнулся. Хозяйка покачала головой. Этот парень ей понравился, но сейчас его поведение показалось ей, мягко выражаясь, странным.
– Так что вы будете делать с фургоном?
Губы Селуччи растянулись в улыбке. Потянувшись за вилкой, он безмятежно ответил:
– Ничего. Он вернется.
Поделиться книгой: