— Боюсь, нам предстоит веселая ночка, — сказал он.

— За это тебе платят, — отозвалась Соня.

Граймс хмыкнул, встал и по межпалубному трапу поднялся на мостик, в рубку. Для начала коммодор ознакомился с показаниями приборов на панели управления. Судя по лагу Черникиффа, скорость снизилась уже на полузла. Барограф показывал, что давление медленно падает. Картина на метеоэкране за это время почти не изменилась.

Он вышел на мостик. Почти все небо было затянуто облаками, и только лишь иногда, в редких разрывах туч, можно было увидеть полный диск одного из спутников Аквариуса — тот, что побольше. Ветер крепчал, но на волнении это пока не слишком сказывалось.

Пока.

Мистер Денхэм, третий помощник, пересек крыло мостика.

— Похоже, штормит, сэр, — чересчур жизнерадостно заметил он.

— Никто и не надеялся, что хорошая погода будет держаться все время, — ответил Граймс. Он стоял широко раздвинув ноги, стараясь удержать равновесие и гадал, как быстро его свалит морская болезнь. Впрочем и реальный адмирал Нельсон, и вымышленный адмирал Хорнблауэр страдали от этой напасти. Денхэм болтал без умолку. С тех пор как Граймс снял с него обвинения в самовольном управлении двигателями, он лез вон из кожи, пытаясь произвести хорошее впечатление.

— В это время года, в этих водах циклоны совершенно непредсказуемы, сэр. В теории, центр должен сместится на восток, так что мы его не заденем. А вот на практике он обязательно что-то вытворит.

— О?

— Да, сэр. Помню, был такой случай, когда я служил на старой «Салли» … то есть, на «Саре Виннек». Капитан Тремоза попытался обойти циклон. У нас тогда был палубный груз, бруски тика из порта Мандалай. Но этот циклон вел себя так, словно у него мозги были. В общем, повис над нами и сбивал курс и скорость, куда бы мы не двинулись. Мы потеряли весь груз с верхней палубы, а в кабине рулевого выбило все иллюминаторы.

«Маленький жизнерадостный свинтус…» — подумал Граймс. Он пристально глядел в ночь, освещаемую короткими проблесками луны, на волны, которые катились под углом к курсу судна. «Соня Виннек» приподнималась, кренясь на один борт, переваливалась через гребень волны и снова падала, проходя сквозь движущиеся водяные дюны. Потом снова приподнималась, и каскад белой пены, обогнув полубак, обрушивался на заднюю часть корабля и разлетался сверкающим жемчугом капель.

— В любом случае, палубного груза у нас нет, — произнес Граймс.

— Именно так, сэр.

Граймс еще некоторое время постоял на мостике. Ничего нельзя было сделать, и он знал это. Судно пригодно для морских переходов и вполне может выйти из урагана. Вокруг — открытое море. Нижние Гренадины — цепь мелких островков, немногим отличающихся от рифов — остались во многих милях к северу от курса. И все же Граймс ощущал гнет ноющего предчувствия, от которого никак не удавалось избавиться. Он знал: что-то должно произойти. Но что, когда и где?

— Вы знаете, где меня найти, если потребуется, — пробормотал он. — Спокойной ночи, мистер Денхэм.

— Спокойной ночи, сэр.

В каюте беспокойство не покинуло его. Он сказал Соне, что ляжет спать в салоне на кушетке — на всякий случай. Она не стала спорить — похоже, у нее было то же ощущение. Воздух как будто звенел от напряжения. Может быть, она просто чувствует его состояние?

— «И пусть мне пальцы отсечет, если нечистый не идет», — продекламировала Соня.

— Тропический шторм — это не работа нечистой силы, любовь моя, — рассмеялся Граймс. — Как и любое другое проявление природы, он не злой и не добрый.

— Если нечистый не идет, — повторила она.

Они пожелали друг другу доброй ночи, Соня отправилась в спальню, а Граймс улегся на кушетку и попытался устроиться поудобнее. И, как ни странно, быстро уснул.

Однако наслаждаться сном пришлось недолго. Судно резко качнулось, и Граймс чудом не слетел с кушетки. Он включил свет и посмотрел на барометр. Отметка упала еще на двадцать миллибар. Несмотря на хорошую звукоизоляцию, в каюте слышался вой ветра. Также в каюте хорошо слышались и ощущались удары тяжелых волн о палубу. Граймс сунул ноги в сандалии, и в одних шортах — привилегия капитана — поднялся на мостик. Шла ночная вахта. В рулевой рубке Граймс обнаружил второго помощника, который смотрел в большой обзорный дисплей. Граймс подошел ближе. Когда глаза привыкли к полумраку, он заметил, что ветер дует прямо на правый борт. Также он подметил, что каждый порыв ветра поворачивает их, постепенно сдвигая направление с юго-востока на юг.

«Южное полушарие, — подумал он. — Циркуляция по часовой стрелке и в придачу — зона низкого давления слева по борту…»

Теперь, когда появилась какая-то определенность, Граймс вполне мог что-то сделать, чтобы обойти центр циклона, где волнение было самым сильным.

— Мало-помалу право руля, — приказал он Второму помощнику. — Держать по ветру и по волне.

— Есть держать по ветру и волне, сэр, — офицер подошел к панели автопилота.

— То, что надо, мистер Андерсен, — сказал Граймс, увидев, что качка стала более плавной.

— Курс один — три — пять, сэр.

Граймс вернулся в рубку и склонился над картой, некоторое время повозился с линейками и циркулями. Потом удовлетворенно хмыкнул. Новый курс проходил далеко от Нижних Гренадин. Теперь беспокоится не о чем.

Соня стояла у него за спиной. Возможно, он ощутил почти неуловимый запах ее духов, который всегда возвещал о ее появлении.

— Пассажирам на мостике делать нечего, — не оборачиваясь, бросил коммодор.

— Где мы? — спросила Соня.

Граймс показал циркулем точку, из которой была проведена линия нового курса.

— Более или менее, но не точно. Но нам легче двигаться в данном направлении. Так мы проходим в стороне от центра бури.

— Как только не ругают космические корабли. Но их не раскачивает и не крутит. И можно спать спокойно, не думая о том, что при очередном толчке свалишься с постели.

— Что правда, то правда, — отозвался Граймс.

— Потому что у нас нет особого выбора, верно?

Они вновь спустились в каюту, Соня сварила кофе. Поговорив некоторое время с женой, Граймс отправился досматривать прерванный сон.

На этот раз его разбудил истеричный трезвон телефонной связи с мостиком. Аппарат, как на грех, был установлен в спальне. Скатившись с кушетки, Граймс отдернул штору, которая занавешивала дверной проем, и вошел. Заспанная и, кажется немного раздраженная, Соня протянула мужу трубку.

— Капитан на связи, — Сказал Граймс.

— Это второй помощник, Сэр. Получен сигнал о помощи…

— Сейчас буду.

Второй помощник находился в рубке и отмечал позиции на карте. Когда Граймс вошел, он мгновенно выпрямился и повернулся к капитану.

— Это «Железный воин», сэр. Один из этих здоровенных сухогрузов. Получил пробоину, еле держится на плаву. Груз смыло. Обогащенная цинковая руда.

— Как все скверно… Где они?

Молодой человек шагнул в сторону, уступая Граймсу место у карты, и указал на карандашную точку, которая отмечала местоположение другого корабля.

— Здесь, сэр. Всего в двадцати милях от Нижних Гренадин. Они сообщают, что с юга идет шторм. Похоже, в него мы и угодили.

— Скверно, — повторил Граймс. — Совсем скверно. Судя по всему, их сносит в сторону…

Он склонился к компьютеру и быстро рассчитал расстояние между последним местоположением «Сони Виннек» и поврежденного корабля. Да, бывает, что и электроника пригождается! Сто пятьдесят морских миль.

Допустим, «Соня» повернет так, чтобы ветер дул прямо в корму. Учитывая особенности ее конструкции, это даст значительную прибавку в скорости… Возможно, она будет делать все двадцать узлов, а то и побольше… Сто пятьдесят делить на двадцать… Семь с половиной часов… Он взглянул на бортовые часы. Три тридцать…

— Поставьте кого-нибудь из ваших к штурвалу, мистер Андерсен, — приказал он. — Я разверну судно вручную.

Он отправился в рулевую рубку. Обе луны уже скрылись за горизонтом, но небо прояснилось. Над головой сияли яркие звезды. Но куда больше звезд было за бортом. Они двигались, вспыхивали и гасли, и каскадами обрушивались на палубу — сверкающие брызги на широких гребнях волн — каждый раз, когда нос корабля падал в беснующееся море. Граймс стоял и ждал, надеясь хотя бы на краткое затишье. Потом он быстро обернулся и увидел, что за штурвалом уже стоит рулевой, крепко и уверенно сжимая рукоятки, а рядом с ним — Андерсен.

Он снова посмотрел вперед. Похоже, килевая качка стала чуть послабее. Да и волнение немного уменьшилось.

— Лево руля, — скомандовал Граймс. — Мягче, мягче…

Нос судна начал заходить влево — и тут он услышал, как защелкал репитера гирокомпаса. Над правым бортом взметнулся могучий водяной горб, увенчанный шапкой белый пены.

— Лево руля! — закричал Граймс. — Полный вперед.

«Соня» повиновалась беспрекословно. Щелчки репитера стали чаще, пока не слились в непрерывный чуть вибрирующий звук. Да, «Соня» повиновалась беспрекословно — но все же реагировала недостаточно быстро. Колоссальная волна нависла над мостиком, потом качнулась и обвалилась. Корабль все еще поворачивал, его швырнуло влево, а Граймс, помощник и рулевой, сбив друг на друга с ног, отлетели через всю рубку к переборке. Судно снова содрогнулось, когда тонны воды в ярости обрушились на полуют, прокатились по палубе и даже мостику.

Слышался звон и хлопанье такелажа, снизу доносились крики и брань. Но каким-то чудом корабль выровнялся и ринулся вперед, почти не раскачиваясь.

Кое—как Граймс выбрался из-под свалившихся на него помощника и рулевого и встал на ноги. Стараясь не потерять равновесие, подошел к штурвалу и взялся за ручки. Затем взглянул на показания репитера. Уфф, три два… Он повернул руль направо, пока курсовая отметка не совпала с обозначенным на карте курсом — три три пять. Он заметил, что Андерсен и рулевой тоже поднялись и стоят в ожидании приказа.

— Установите автоматическое управление, — сказал коммодор. — Курс прежний.

Граймс оставался за штурвалом, пока все не было выполнено.

— Продолжайте наблюдение. Обойдите все помещения и сообщите мне, если кто-нибудь пострадал.

— Черт подери! — раздался у них за спиной гневный вопль — это был Вилкокс, старший помощник. — Какой идиот развернул эту гребаную посудину? — в этот момент он увидел стоящего у нактоуза Граймса. — Извините, сэр.

— Тревога, мистер Вилкокс. Сигнал бедствия. «Железный воин» потерпел крушение, и теперь его относит к Нижним Гренадины. Мы идем к нему на помощь.

— Как Вы считаете, капитан, во сколько мы подойдем к нему?

— Примерно в одиннадцать.

— Тогда я, пожалуй, начну готовиться, — отозвался помощник.

Граймс вернулся в штурманскую рубку и подошел к передатчику, который включился автоматически, одновременно с сиреной, при получении сигнала бедствия.

— «Соня Виннек» — Службе Океанского Контроля, зона пять, — передал он. — Как слышно? Прием.

— Служба Океанского Контроля — «Соне Виннек». Слышим вас хорошо. Передавайте.

— Получил сигнал бедствия от «Железного воина», иду на помощь. Предполагаемое время визуального контакта — десять часов тридцать минут, зона плюс семь.

— Благодарим вас, «Соня Виннек». «Плеяда» сможет подойти туда самое раннее в тринадцать часов. Пожалуйста, используйте канал шесть для связи с «Железным воином». Держите нас в курсе, наш канал шестнадцатый.

Граймс переключился на шестой канал.

— «Соня Виннек» — «Железному Воину»…

— «Железный воин» на связи, «Соня Виннек», — голос капитана казался чересчур спокойным.

— Как ваше состояние, «Железный воин»?

— Честно говоря, хуже не придумаешь. Крен в двадцать градусов, все шлюпки и плоты с подветренной стороны разбиты в щепки. Нас сносит со скоростью примерно в два узла.

— Я подойду к вам через семь часов, — сказал Граймс. — Постараюсь взять вас на буксир.

— Мы все подготовим, капитан.

— Отлично. Скоро увидимся. Одна нога здесь, другая там.

В рубку вошел Вилкокс.

— Экипаж проинформирован, сэр, — доложил он. — Механик сообщает, что сможет увеличить скорость еще на пол-узла.

— Кто-нибудь пострадал при развороте?

— Только небольшие царапины и ушибы, сэр.

— Вроде этого, — объявила Соня, входя в рубку. Одной рукой она не слишком старательно прикрывала начинающий заплывать глаз. — Правда, причина заслуживает уважения.

«Железный воин» действительно выглядел хуже не придумаешь.

Он покачивался среди белых гребешков, похожий на умирающее морское чудовище. Волны — пока безрезультатно — набрасывались на его покрытую ржавчиной броню, осыпая его хлопьями пены. Но если бы даже наступило затишье, страшные раны, полученные этим великаном, могли стать смертельными. Это был типичный сухогруз, со всей полагающейся оснасткой. Две мачты: одна, впереди — короткая, вторая, главная — повыше, вырастающая чуть не из дымовой трубы. Никаких устройств для погрузки и разгрузки, кроме одинокого крана для корабельных грузов и прочих мелочей. Разглядывая судно в бинокль, Граймс обнаружил, что кран поврежден. Теперь понятно, почему капитан не воспользовался для усмирения волн старым проверенным способом — разлив по поверхности нефть. Конечно, может быть, заблокирован вход в трюм. Нет, должна быть еще какая—то причина, по которой стало невозможно выкачать топливо. Конечно, нефть не столь эффективны, как растительное или животное масло, но это все же лучше, чем ничего. Часть мостика, судя по всему, тоже разрушена. Со шлюпочных балок свисали спутанные патлы стекловолокна. А менее чем в трех милях за кормой, с подветренной стороны, маячил черный иззубренный гребень рифа Девлина. Он тоже казался живым — он напоминал злобную морскую тварь, которая все ближе и ближе подбиралась сквозь бурлящие буруны к своей умирающей жертве.

В отличие от моряков «Воина», Граймс мог пустить в ход масло. Из штормовых портиков потекли тонкие струйки, и пленка понемногу растекалась по воде, в подветренную сторону. К счастью, масла на «Соне Виннек» было более, чем достаточно: рыбьего жира, предназначенного для пропитки тросов, и густого растительного масла для травления досок и полировки металлических деталей. Результат был великолепный. Теперь между кораблями протянулась широкая блестящая дорожка. Море в бессильной ярости билось под тонким покровом, безуспешно пытаясь прорвать его. Качка не прекратилась, но связанные волны больше не бились о борт.

На корме за ракетницей ждал Андерсен со своими людьми. Тяжелый страховочный трос уже размотали и держали наготове. Его конец обмотали не только вокруг обоих битенгов — на корабле с автоматическими лебедками их редко использовали для швартовки, но надо учитывать возможность буксировки — но и еще вокруг полуютовой надстройки. Сизальный* 5 трос вручную намотали на линемет.

Граймс на мостике управлял кораблем. Судно медленно ползло параллельно «Железному воину». Кажется, их слишком сносит в подветренную сторону. Он старался действовать аккуратнее — не хватало только второго кораблекрушения. Правда, «Соня Виннек» сильно покачивала кормой… Это не лучшим образом отражалось на точности маневра. Но пока все шло весьма и весьма неплохо. В нужный момент Граймс дал лево руля, повернувшись кормой к «Железному воину». Андерсен прицепил к ракете легкий трос и, прицелившись за полубак, где уже стояли люди, выпустил ее. Они подхватили конец, привязанный к ракете, с его помощью вытянули более тяжелый сизальный трос, а под конец — буксирный канат, который привязали к якорной цепи. Теперь все будет просто — по крайней мере, Граймс на это надеялся. Теперь надо медленно, очень медленно выйти вперед, очень мягко увеличивая натяжение — так, чтобы трос не сорвался, так, чтобы рывком не повредило сухогруз. Медленно, но верно он оттащит раненого «Воина» от вражеских укреплений…

Отставить, коммодор Граймс. Сейчас не хватает только заняться литературным творчеством, черт побери.

— Лево руля, — скомандовал он.

— Есть лево руля, сэр.

Сквозь завывание ветра слышались щелчки репитера.

— Легче… Среднее сечение… Ровнее! Как только можно ровнее.

«Соня Виннек» замерла, два троса, которые тянулись от ее кормы к «Железному Воину», дрогнули.

Я слишком близко подошел. Зато с этого расстояния невозможно промахнуться.