– Август давно уже кончился. – С этими словами он сорвал листок, смял его и бросил в сторону лежащего полицейского. Бумажный комок попал в щеку. Энглих не дрогнул. Негр подошел, пощупал пульс у полицейского, потом, ласково улыбаясь, надавил на большой синяк у виска. Энглих по-прежнему лежал без движения.

Негр выпрямился, подумал и не слишком сильно стал бить лежащего по ребрам. Наконец Энглих шевельнулся, в горле у него забулькало, он повернул голову. Негр, явно очень довольный, оставил его и подошел к кушетке. Он взял банджо и облокотился о косяк двери. На столике лежала газета, на ней револьвер. Гигант исчез за дверью, ведущей в соседнюю комнату, и скоро появился с полупустой бутылкой джина. Он вытер ее платком и поставил на камин.

– Пора, коллега, – сказал он вслух. – Когда проснешься, тебе будет, наверное, паршиво, захочется опохмелиться... Э-э, у меня есть идея получше!

Он взял бутылку, наклонился, облил джином рот и подбородок полицейского, смочил ему рубашку. Потом снова вытер бутылку и поставил ее на пол, а стеклянную пробку забросил под кушетку.

– Очнешься, – схватишь, – пробормотал он, – отпечатки пальцев не помешают.

Он взял газету со столика, сбросил с нее револьвер на ковер и подтолкнул его ногой к руке Энглиха.

Стоя у порога, он еще раз осмотрел всю сцену, кивнул удовлетворенно и поднял банджо. Открыл дверь, выглянул, снова повернулся и мягко сказал:

– Прощай, приятель. Мне пора исчезать. Перед тобой нет большого будущего, но ждать того, что должно случиться, уже не долго.

Он закрыл за собой дверь и спустился по лестнице в холл. Здесь никого не было. Негр в клетчатом костюме втиснулся в телефонную будку в самом углу зала, бросил пять центов и набрал номер.

– Полиция, – отозвался кто-то в трубке. Он пропищал, изменяя голос:

– Это копы? Эх ребята, ну здесь и стрельба была! Кэллион Аппартмент, четыре Б, Восточная Сорок восьмая, двести сорок шесть. Записали, мистер?

Он быстро повесил трубку, хихикая выбежал на улицу, залез в маленький, грязный седан, включил Мотор и поехал по направлению к Центральной Авеню. Он уже был недалеко от Центральной, когда из-за угла показались красные огни патрульной машины, которая повернула на Сорок восьмую.

Негр за рулем седана рассмеялся, не останавливаясь. А когда патрульная машина обогнала его, замурлыкал песню.

Услышав, как щелкнул замок в дверях, Пит Энглих открыл глаза. Он пошевелил головой, и лицо его тут же искривилось от боли. Тем не менее он повернул голову дальше и увидел пустой угол комнаты. Повернув голову в другую сторону, осмотрел вторую половину комнаты.

Перевернувшись, он взял свой кольт с пола. Сел и открыл барабан. Несмотря на боль, нахмурился. Кто-то один раз выстрелил из револьвера. Из ствола до сих пор разило порохом.

Полицейский с трудом встал и, согнувшись, направился к приоткрытой двери. Медленно открыл ее настежь, еще больше пригнувшись. Но ничего не произошло. Он заглянул в спальню, где стояли две одинаковые кровати. На одной кто-то лежал. Женщина. Она не двигалась. Полицейский выпрямился и на цыпочках подошел к кровати. Он заметил, что дверь в ванную приоткрыта, но и там было тихо.

Женщина была мертва. Полуприкрытые глаза смотрели равнодушно, руки бессильно лежали, вытянутые вдоль тела. Ноги были слегка подогнуты. На полу лежала зеленая шляпка. На ногах у девушки были туфли на шпильках. В комнате пахло «Ночным нарциссом». Энглих вспомнил, что видел ее у отеля «Сюрприз».

Девушка была мертва так долго, что кровь, выступившая из раны под левой грудью, успела загустеть.

Полицейский вернулся в гостиную, схватил бутылку джина и одним глотком осушил ее. И даже не закашлялся. Минуту он стоял, тяжело дыша и раздумывая. Револьвер он небрежно держал в правой руке.

Потом бросил бутылку на кушетку, револьвер спрятал в кобуру под мышку. Подошел к дверям и бесшумно вышел.

В длинном темном коридоре гулял ледяной сквозняк. Энглих спустился вниз и взялся за ручку входной двери. Тут же в лицо ему ударил свет фар и сквозь стекло он увидел красные огни патрульной машины.

Энглих пригнулся, чтобы его не было видно, и отошел к стене. Быстро оглядел холл, взгляд его задержался на телефонной будке.

– Я попал в ловушку, – шепнул он и влез в будку, оставив щелку в двери.

У входа затопали, скрипнула дверь. Кто-то вошел в холл и остановился.

– Тишина и покой? – услышал он резкий голос. – Ничего нет, фальшивая тревога.

– Пожалуй, но пойдем все-таки заглянем в квартиру четыре Б, – возразил ему кто-то другой.

Полицейские прошли через холл, поднялись по лестнице.

Пит Энглих открыл будку, проскользнул к дверям и пригнулся, жмурясь от света фар.

Он различил темный силуэт патрульной машины, но есть ли кто-нибудь внутри, он не видел. Открыл дверь и, стараясь не бежать, спустился по лесенке к машине.

Она была пустой, передние дверцы с обеих сторон – открыты. На противоположной стороне улицы виднелись темные фигуры зевак. Пит вздохнул, открыл дверцу и сел за руль. Потом включил мотор и отъехал. На ближайшем перекрестке он повернул и выключил мигалку. Крутясь по ближайшим улицам, он достаточно удалился от Центральной, но потом вернулся. Когда огни улицы были близко, он остановился на пыльной, обсаженной деревьями улице и вышел из машины.

Пешком он пошел на Центральную авеню.

6

Вальтц Элегантный положил трубку левой рукой. Пальцем правой он приподнял губу и потер зубы. Взгляд его бесцветных глаз остановился на огромном негре в клетчатом костюме, сидящем по другую сторону стола.

– Красиво, – сказал он деревянным голосом. – Очень красиво. Он сбежал раньше, чем его застукали. Чистая работа, Раф, нечего сказать.

Негр вынул изо рта огрызок сигары, раздавил его в пепельнице и фыркнул.

– Не может быть, он же был без сознания. А копы обогнали меня, едва я успел доехать до Центральной.

– Я только что говорил с ним по телефону, – глухо подтвердил Вальтц. Он выдвинул верхний ящик стола и положил перед собой большой саваж.

Негр посмотрел на оружие. Глаза его потемнели еще больше. Он проворчал:

– Эта малышка изменяла мне за моей спиной. Она должна была получить пулю. Ну и все отлично. Пойду, пожалуй пройдусь, поищу этого парня.

Он поднялся с кресла. Вальтц притронулся к рукоятке саважа и покачал головой. Негр снова сел.

– Он сбежал, Раф. А ты вызвал полицию к трупу. Если его не накроют с пушкой – а таких шансов один на тысячу – они никак не свяжут его с убийством. Значит, кто главный на подозрении? Ты. Ты ведь там жил!

Негр улыбнулся, не спуская глаз с оружия на столе, и сказал:

– Значит, у меня горит земля под ногами. Значит, мне лучше смыться, так?

Вальтц вздохнул и сказал задумчиво:

– Да, пожалуй, тебе нужно на какое-то время выехать из города. Мы как раз успеем на поезд во Фриско. Негр нахмурился:

– Фриско не годится, шеф. Там я погладил шейку одной ляльке. А она возьми да и задохнись. Фриско не годится.

– Ты что-то задумал, Раф. По глазам вижу. – Он потер свой огромный красный нос и откинул волосы со лба. – Но успокойся. Я сам тобой займусь. Подгони машину. Мы все обмозгуем по дороге на вокзал.

Негр поморгал, лапой смахнул пепел сигары с подбородка.

Вальтц закончил:

– А тот большой, блестящий револьвер лучше оставь здесь. Ему нужно отдохнуть.

Раф вытянул из заднего кармана брюк револьвер и толкнул его по столу к Вальтцу. В глубине его темных глаз таилась усмешка.

– Конечно, шеф, о чем речь!

Он перешел комнату и исчез за дверью. Вальтц встал и подошел к стенному шкафу. Надел легкий плащ, темную бархатную шляпу и черные перчатки. В левый карман плаща он сунул свой саваж, в правый – револьвер негра. Он вышел из комнаты и направился в ту сторону, откуда слышалась музыка.

В конце коридора он чуть-чуть раздвинул портьеры. Оркестр играл вальс. Клиенты плясали, все было спокойно. Вальтц вздохнул, еще некоторое время смотрел на танцующие пары, после чего опустил портьеры.

Он вернулся, прошел мимо кабинета, подошел к дверям в самом конце коридора.

Вальтц осторожно прикрыл за собой двери и постоял в темноте у стены. Скоро он услышал шум мотора, работающего на холостом ходу. Улочка с одной стороны кончалась тупиком, другой стороной под прямым углом выходила в тыл здания. Огни Центральной Авеню отражались от кирпичной стены в конце аллейки, сразу же за стоящим автомобилем – маленьким седаном, который даже в темноте казался темным и грязным.

Вальтц сунул руку в карман, вытащил револьвер Рафа и, пряча его в складках плаща, бесшумно пошел к машине. Он подошел к правой дверце, открыл ее и наклонился, чтобы влезть.

Из машины высунулись две огромные лапы и схватили его за горло. Жесткие руки, наделенные нечеловеческой силой. Изо рта Вальтца вырвался хрип, с повернутой назад головы смотрели в темное небо вытаращенные глаза.

Вдруг он пошевелил правой рукой, пошевелил так, будто она не имела ничего общего с его напряженным телом, со сдавленной шеей, с вытаращенными ослепшими глазами. Осторожно, деликатно рука двигалась до тех пор, пока ствол револьвера, который он сжимал в руке, не коснулся чего-то мягкого. А потом медленно, неспешно, ствол проехался по этому чему-то мягкому, как бы проверяя, что это такое.

Вальтц Элегантный ничего не видел, не очень много и чувствовал. Он почти не дышал. Тем не менее его рука слушалась приказов, идущих из мозга, словно какая-то особая сила управляла ею, оставаясь вне страшных объятий негра. Он нажал на спусковой крючок.

Стиснутые на его шее руки упали. Он покачнулся и ударился плечом о стену. Потом медленно выпрямился, жадно глотая воздух. Его стало трясти.

Он даже не заметил, как гигантское тело выпало из машины на тротуар. Негр лежал у его ног огромный, но безопасный. Уже совсем безопасный.

Вальтц бросил револьвер на тело. Некоторое время он осторожно массировал горло, глубоко, неровно дыша. На губах он почувствовал привкус крови. С трудом поднял вверх голову, увидел кусочек неба над домами и сказал:

– Я предвидел это, Раф! Видишь, я это предвидел.

Он рассмеялся, вздрогнул, поднял воротник плаща и обошел тело. Сунул руку в окно машины, выключил мотор и пошел обратно к черному входу клуба «Югернаут».

Из тени за машиной вынырнул какой-то мужчина. Вальтц молниеносно сунул левую руку в карман плаща, но тут же опустил ее, увидев направленный на него револьвер.

– Так я и думал, что мой звонок вынудит тебя выйти на улицу, – сказал Пит Энглих. – И еще я подумал, что ты выйдешь здесь, и не ошибся.

– Он меня душил, – возразил Вальтц, после некоторой паузы. – Я сделал это в целях самообороны.

– Конечно. У нас у обоих болит шея.

– Чего ты хочешь, Пит?

– Ты хотел впутать меня в убийство девушки. Вальтц вдруг рассмеялся, будто тронулся рассудком.

– Я не прощаю тех, кто становится у меня на пути, Пит. Ты должен об этом знать.

Энглих подошел к Вальтцу и ткнул его револьвером в живот.

– Раф мертв, – проговорил он тихо. – Это очень удобно. А где девушка?

– А какое тебе дело?

– Не изображай из себя идиота. Ты пробовал пощипать Видаури. Я влип в это дело из-за Токен. Теперь мне нужно знать все до конца.

Вальтц стоял молча, с кольтом у живота. Наконец буркнул:

– Ну, ладно. Сколько ты хочешь, чтобы держать язык за зубами... раз и навсегда.

– Две сотни. Раф свистнул у меня бумажник.

– Я что буду с этого иметь? – спросил Вальтц Элегантный.

– Ничего. Девушка мне тоже нужна.

– Пять сотен, – сказал ласково Вальтц. – Но девушку ты не получишь. Для шпика с Центральной Авеню пять сотен – куча денег. И не придумывай ничего больше, бери деньги и забудь об этом деле.

Кольт оторвался от его живота. Пит Энглих обошел Вальтца, обыскал его, отобрал саваж и махнул левой рукой.

– Идет, – сказал он примирительно. – Что значит девица для друзей? Выкладывай деньги.

– Они у меня в конторе. Энглих коротко рассмеялся:

– Вальтц, только без этих твоих штучек! Веди!

Они прошли по коридору. В отдалении оркестр играл что-то из Дюка Эллингтона. Вальтц открыл кабинет, включил свет и сел за стол.

Не спуская с него глаз, Пит Энглих закрыл дверь кабинета на ключ. Потом подошел к шкафу, заглянул внутрь и за спиной Вальтца подошел к занавескам. Кольт он все время держал наготове.

Он вернулся к столу, когда Вальтц отодвигал от себя пачки денег.

Энглих пересчитал их и наклонился над столом.

– Оставь их себе и отдай мне девушку. Вальтц с усмешкой покачал головой. Пит продолжал:

– Видаури должен был отстегнуть тебе тысячу... по крайней мере для начала. Нун-Стрит у тебя буквально под носом. Неужто ты должен заставлять женщин делать для тебя грязную работу? Мне кажется, ты хотел держать ее на крючке, чтобы заставить подчиниться.

Вальтц прищурился и показал на деньги.

Пит настойчиво продолжал:

– Это бедная, одинокая, напуганная девица. Скорее всего живет в мебелирашках. У нее нет друзей, иначе она не работала бы в твоем кабаке. Кроме меня, ни одна хромая собака не заинтересуется ее судьбой. Может, ты хотел ее посадить, Вальтц?

– Бери деньги и убирайся, – визгливо сказал Вальтц. Ты знаешь, что делают с шантажистами в этом районе?

– Ясно что: разрешают им держать ночные кабаки, – ответил Энглих спокойно.

Он отложил кольт и протянул руку за деньгами. Неожиданно он сжал ладонь в кулак и нехотя дернул им вверх, помогая кулаку локтем. Кулак повернулся и почти деликатно попал в челюсть Вальтцу.

Тот сник, как проколотый шар. Рот его раскрылся. Шляпа упала с головы. Пит Энглих смерил его взглядом и буркнул:

– И какая мне от этого польза?