Наконец, она заговорила:

– Я была уверена, что ты подашь в суд. Он кивнул.

– Я так и сделал бы, если бы не одно обстоятельство, – он повернул голову, черные очки больше не смотрели на нее. – Мне сообщили, что до нашего брака ты была любовницей Арчера. Меня предупредили, что если я подам в суд, этот мерзкий факт станет достоянием гласности. Арчер мог бы рассказать об JTOM на суде. Я готов отказаться от желания посадить его в тюрьму, чтобы защитить тебя и меня от скандала.

Хельге вспомнился момент, когда Герман попросил ее руки. Он спросил тогда: "Много ли значат для тебя мужчины? – и затем продолжал: Я – калека, поэтому спрашиваю, готова ли ты отказаться от нормальной половой жизни ради того, чтобы стать моей женой. Когда мы поженимся, в твоей жизни не должно быть никаких мужчин.., ни тени скандала. Я не потерплю этого.

Если изменишь, я разведусь, и ты останешься ни с чем. Помни это. Если же будешь мне верна, я обеспечу тебе восхитительную жизнь. Я обнаружил, что существует множество возможностей компенсировать отсутствие секса. Если ты готова принять мое предложение, мы поженимся, как только я все подготовлю."

Она согласилась на его предложение, поверив, что блеск положения жены одного из богатейших людей в мире способен возместить отсутствие половой жизни. Она не учла самой малости, – что секс составляет для нее все в жизни.

– Прости, – только и смогла сказать она.

– Это не имеет значения. Прошлое есть прошлое. – Он беспокойно пошевелился. – Я освобождаю тебя от бремени управления моими финансовыми делами, Хельга. Теперь я жду от тебя только одного: будь хорошей хозяйкой дома, продолжай пользоваться моими деньгами и оставайся верной женой. Швейцарские дела примет Уинборн.

Он вдавил тощий палец в кнопку звонка рядом с собой. Потрясенная, охваченная внезапной яростью, Хельга произнесла:

– Значит, ты мне больше не доверяешь?

– Вопрос не в этом, – сказал Рольф жестко и холодно. – Разумеется, тебя нельзя винить. Скорее нужно винить меня за то, что я выбрал Арчера... Ты очень хорошо справлялась. Я был доволен, но в теперешних обстоятельствах лучше освободить тебя от ответственности.

Повинуясь звонку, на террасу вышел Хинкль. Увидев их, он тактично остановился вне пределов слышимости. Хельга сердито сказала:

– Выходит, ты отстраняешь меня.., наказываешь за собственный просчет.

Черные очки резко повернулись в ее сторону. Похожее на череп лицо оставалось непроницаемо.

– Иди развлекайся на пляже, Хельга. – Голос Рольфа выдавал полнейшее равнодушие. – И веди себя хорошо. Помни одно.., я редко ошибаюсь, но раз совершив ошибку, никогда ее не повторяю.

Он щелкнул худыми пальцами, подзывая Хинкля, который выступил вперед.

Оставив папку на кресле, Хельга, разъяренная и покрасневшая, покинула террасу и вернулась к себе в номер. ***

Единственный ребенок блестящего юриста, Хельга получила образование на континенте. Она обучалась юриспруденции и секретарскому делу. Ее отец поступил в швейцарскую фирму в Лозанне, специализирующуюся по налоговому делу. Когда Хельга достигла возраста двадцати четырех лет и приобрела полную квалификацию, отец ввел ее в фирму в качестве личного секретаря и ассистента. Обладая врожденным финансовым чутьем, она вскоре стала незаменимой. Сердечный приступ, лишивший ее отца шестью годами позже, никак не изменил ее положения в фирме. Джек Арчер, один из младших партнеров, поспешил взять ее своим личным секретарем. Он был красив, подвижен и наделен необыкновенной сексуальностью, а Хельга всегда отличалась повышенным интересом к сексу. Мужчины были ее необходимостью, и она потеряла счет любовникам. Естественно, она стала любовницей Арчера через какой-то час после того, как согласилась работать у него секретарем. Каким-то образом, как, толком так никто и не узнал, Арчер стал ведать счетами Германа Рольфа. И тем самым выдвинулся в старшие партнеры. Хельга помогала ему управлять огромным состоянием Рольфа. Надо сказать, что и на Рольфа произвело впечатление ее финансовое чутье, красота и личные качества. Он предложил выйти за него замуж. Хельга дала согласие. На браке настаивал и Арчер. Все шло хорошо, пока Арчер не поддался соблазну быстро заработать миллион долларов, вложив деньги в акции австралийского никелевого рудника, где не было никакого никеля. Желая вывернуться, он подделал подпись Хельги и присвоил себе более двух миллионов денег Рольфа.

Сидя на террасе и рассеянно глядя вниз, Хельга опять вспомнила убедительные слова Арчера:

– Послушай, Хельга, Рольфу незачем об этом ничего знать. Ты же знаешь, он никогда ничего не проверяет. Он слишком занят. Пометь все эти бумаги, и он их примет. Я прошу тебя помочь мне в беде. В конце концов, он стоит около шестидесяти миллионов – Он никогда не хватится двух, ведь верно?

Хельга отказалась стать сообщницей Арчера, хотя и была убеждена, что Рольф не заметит отсутствия двух миллионов. Боже правый, как она правильно поступила!

Ведь он знал о растрате Арчера еще до того, как она сообщила ему об этом! Шесть месяцев. А потом!... Шестьдесят миллионов долларов! Волшебный ключ Рольфа будет принадлежать ей!

Хельга надела бикини. Все еще не обретя полной уверенности в себе, она вновь оглядела себя в зеркале. Зимний швейцарский загар шел ей, но уже начинал бледнеть. Она знала, что ее фигура привлекает взгляды мужчин. Надев пляжный халат, Хельга опустилась на лифте в фойе.

Старший портье немедленно оказался рядом.

– Может вам что-нибудь угодно, мадам?

– Да, прошу вас.., дюноход.

– Будет исполнено.

Через три минуты дюноход подкатил к подъезду отеля. Улыбающийся служитель предложил показать ей, как управляться с машиной, но Хельга прекрасно разбиралась во всем, что передвигается на четырех колесах.

Улыбающийся регулировщик, видимо предупрежденный заранее, остановил движение и отдал ей честь, когда она пересекала шоссе, направляясь к берегу. Хельга с улыбкой помахала ему.

«Красивый мужчина. – подумала он. – Боже, вот бы заполучить его к себе в постель!» Прибавив скорость, она вскоре оставила переполненный людьми пляж и направилась к дюнам. К безлюдному побережью. Убедившись, что вокруг никого нет, она выплыла из дюнохода, сбросила халат и вбежала в воду.

Она яростно работала руками, плывя так, словно это работа уносила ее прочь от всего, что ей докучало: от Германа, Арчера, от предстоящей серенькой жизни.

Хельга превосходно плавала и, выйдя на берег, почувствовала себя очистившейся и физически и духовно.

Возвращаясь к дюноходу, она вдруг в нерешительности замедлила шаг. Возле машины, разглядывая ее, стоял мужчина в плавках.

Рослый, загорелый, с мускулистыми плечами, длинными черными волосами и в зеленых солнцезащитных очках.

Он улыбнулся, показав крупные белые зубы, достойные того, чтобы фигурировать в телерекламе. Несмотря на непрозрачные стекла, скрывавшие глаза, его лицо излучало дружелюбие.

– Привет, – сказал он. – Я тут восхищался этой штукой. Ваша?

– Она принадлежит отелю, – ответила Хельга и потянулась за халатом.

Мужчина подхватил его первым и естественным движением, в котором не было фамильярности, помог ей надеть его.

– Спасибо.

– Я Гарри Джексон, – представился он, – приехал в отпуск. Я видел, как вы плаваете. Олимпийский стиль. Он снова улыбнулся.

– Ну, – Хельга пожала плечами, довольная похвалой. – Я немного плаваю... А ваш отпуск, мистер Джексон, проходит приятно?

– Еще как! Я в первый раз в этих краях. Неплохое местечко, верно?

– Как будто да. Я только что прилетела.

– Мне хочется поплавать с аквалангом. Вы умеете плавать с аквалангом?

– Да, – ответила Хельга и подумала: «Чего я только не умею делать».

– А вы не знаете, где здесь самое подходящее место.., нет, я кажется, говорю глупости.., ведь вы только что приехали.

Все это время Хельга изучала его; отметив прекрасную мускулатуру, открытую улыбку, исходящую от мужчины привлекательность и знакомое мучительное желание появилось в ней.

Если бы он схватил ее и изнасиловал, этот момент был бы лучшим в ее жизни.

Хельга оглядела пустынный пляж. Они были совершенно одни.

Наступило молчание, потом она спросила:

– Как вы сюда добрались?

– О, я шел пешком. Люблю ходить, – он улыбнулся, – Надоел весь этот гам. Люди здесь определенно умеют развлекаться, но шум при этом поднимают страшный.

– Да, – она подошла к дюноходу и села за руль. – Хотите подвезу?

– Спасибо. Очень обяжете – я уже так находился за сегодняшний день. – Он забрался в машину и устроился рядом.

Включив мотор, Хельга еще раз внимательно присмотрелась к нему. Пожалуй, года тридцать три. Не больше. На десять лет моложе ее. Хельге хотелось, чтобы он снял очки. Глаза мужчины для нее много значили.

– Чем вы занимаетесь, мистер Джексон? – спросила она, желая знать, к какому слою общества он относится.

– Я коммивояжер, – сказал Джексон. – Езжу по стране. Мне нравится такая жизнь. Я свободен.., сам себе хозяин. Для меня это важно.

«И для меня тоже», – подумала Хельга, трогая дюноход с места.

– Что же вы продаете?

– Кухонное оборудование.

– Это должно быть неплохое занятие, да? Про себя она подумала: мелкота, не опасен, никаких связей с людьми Германа.., с ним, пожалуй, не будет никакого риска.

– Верно. Я доволен. Как вы сказали, людям всегда требуется что-нибудь для кухни.

– Где вы остановились, мистер Джексон?

– Я снял хижину на берегу и сам о себе забочусь. Мне так больше нравится. Тоска в этих отелях.

– Да. А вашей жене нравится такой образ жизни? Он весело и непринужденно рассмеялся.

– У меня нет жены. Мне свобода дороже комфорта. У меня здесь даже подружки нет, но я кого-нибудь найду. Я считаю, что люди должны сходиться и расходиться, как корабли в море.., без всяких осложнений, – и он опять рассмеялся.

Она была близка к тому, чтобы остановить машину и предложить себя, но сдержалась.

– Сегодня вечером я совсем одна. Что если мы это исправим?

Вдруг он пойдет на попятную? Вдруг скажет, если не словом, то взглядом, что она уже стара для него.

Пальцы Хельги побледнели на руле.

– Чудесно! – в голосе его звучал энтузиазм. – Давайте так и сделаем. Где и когда я вас встречу?

– У вас есть машина?

– Конечно.

– Тогда перед клубом «Приморье», в девять часов. Она видела этот клуб в сотне шагов от своего отеля. В девять часов Герман уже будет в постели.

– Договорились. Буду ждать с нетерпением. Он на секунду задумался.

– Я знаю одни ресторан, где подают блюда из океанической рыбы. Вы ее любите?

– Конечно.

– Отлично – Там хорошо и не надо специально одеваться. Сойдет все, что угодно. Так?

– Да.

Несколько минут они ехали молча, потом он сказал:

– Хельга – необычное имя.

Неожиданно он снял очки и улыбнулся. Его большие ласковые глаза придали ей уверенности.

«С ним все пройдет гладко, – подумала она. – Без всяких осложнений.» – Да вы и сами необыкновенная. Она рассмеялась в полном восторге:

– Поговорим об этом вечером.

– Вон моя хижина, – показал рукой Джексон.

Они находились примерно в полумиле от отеля.

Хельга сбавила скорость, вглядываясь в вереницу хижин, стоявших вдоль побережья, наполовину скрытых пальмами.

Дюноход остановился.

– Так значит, вечером в девять. – еще раз напомнила она.

– Точно. – на одни короткий миг он легко, жестом обладателя, положил свою руку на ее.

От этого прикосновения Хельгу словно пронизал электрический разряд. Он знает, чего ей нужно, сказала она себе. – До встречи и спасибо, что подбросили.

Хельга возвращалась в отель, вне себя от возбуждения. ***

Часы показывали четверть восьмого. Алекс, обходительный гостиничный парикмахер, причесал Хельге волосы, а его ассистентка сделала ей массаж лица. Официант принес шейкер с мартини и водкой. После процедур она вздремнула и теперь, освеженная, думала о своем свидании.

Хельга одела белое платье – белое шло ей, оно подчеркивало загар, и посмотрев на себя в зеркале, она почувствовала удовлетворение.

Еще один мартини, а потом она пойдет пожелать доброй ночи Герману и скажет ему, что собирается прогуляться, чтобы немного развеяться после полета. Его это не заинтересует, но она все же ему скажет.

Когда Хельга наливала себе мартини, зазвонил телефон. Хмурясь, она взяла трубку.

– Я вас потревожил, мадам?

Она узнала сочный голос Хинкля. Удивленная, она отозвалась.

– Нет, Хинкль, в чем дело?

– Не могли бы вы мне уделить несколько минут, мадам?