Она шла на большой скорости, поднимая пыль. Но возле «бутылочного горла» заметно сбавила скорость. Китсон отметил время, когда машина подошла к «бутылочному горлу». На несколько секунд перед ними возникли серьезные лица шофера и охранника, потом машина промчалась мимо.

Джипо сел, тараща глаза. Казалось, он старался удержать в мозгу мельчайшие подробности.

Они увидели, как бронемашина сделала поворот и исчезла в туче пыли. Тогда, стараясь скрыть охватившее их волнение, они посмотрели друг на друга.

— Вот это машина! — восхищенно выдавил Джипо. — А ты видел тех двоих? Матерь божия! Железные парни!

Китсон хорошо разглядел шофера и охранника, когда машина проходила мимо. Он неплохо знал их обоих. Он и Моргана предупреждал, какие они, но только сейчас, глядя на них сквозь ветровое стекло бронемашины, Китсон понял, как трудно будет с ними справиться. Холодная рука страха сжала ему горло при мысли о той минуте, когда придется схватиться с ними.

— Что тебе-то беспокоиться? — сказал он нарочито небрежно. — Тебе не придется с ними иметь дело. Парни железные, ну и что? А мы, по-твоему, кто? Одуванчики, как сказала девочка?

Джипо невесело покачал головой.

— С такими связываться опасно. Хорошо, что не мне надо будет иметь дело с ними.

Китсон вынул записную книжку и пометил время, когда бронемашина подошла к «бутылочному горлу».

— Перестань трястись, — отрезал он. — Ими займутся Морган и Блек.

— И девочка, — добавил Джипо. — Ей будет труднее всех. Подумать только, такая девочка и… Помнишь, она сказала, что, если он попытается отнять у нее револьвер, она застрелит его. Неужели она говорила всерьез?

Китсон сам об этом думал и не знал, верить ли ее словам. Он представил себе ее зеленые глаза, застывшее лицо и нахмурился.

— Откуда я знаю? — он поднялся, отряхивая пыль. — Пошли отсюда. А что ты скажешь насчет сейфа? Сумеешь открыть его?

— Фрэнк говорит, что я смогу работать три-четыре недели, — ответил Джипо. — Это верняк. Дайте мне хороший инструмент и четыре недели — и я открою все что угодно. Какой бы это ни был крепкий орешек, если есть время, его всегда можно разгрызть. Фрэнк обещал три-четыре недели. Мне этого хватит.

— Это Фрэнк говорит, — Китсон искоса взглянул на Джипо, — а если что-нибудь сорвется, обстановка накалится, придется поторапливаться. Сможешь взломать этот сейф, Джипо?

Толстое лицо Джипо внезапно помрачнело.

— Что ты меня пугаешь? Пока что все идет так, как говорил Фрэнк. Работа, конечно, тяжелая, и мне лучше работать не торопясь, имея в запасе достаточно времени. Быстро этот сейф не откроешь.

— Ладно, я пошел за машиной, — Китсон вышел на дорогу. — Подожди меня здесь.

Джипо растерянно смотрел ему вслед.

Потом он подумал о девушке с холодными самоуверенными глазами, вспомнил, как она вызывающе смотрела на Китсона, и ему стало легче.

«Зачем заранее беспокоиться? — успокаивал он себя, потея под палящими лучами солнца. — Фрэнк сказал, что все будет нормально, и пока что все идет как надо. Девочка уверена в успехе. Он, Джипо, берет на себя не главный удар. Его дело — открыть машину-сейф, и Фрэнк обещал ему три-четыре недели. Джипо справится».

Бронемашина катила, между тем, к ракетному полигону. Ни шофер, ни охранник не подозревали о тех событиях, невольными участниками которых им предстояло стать.

Глава третья

1

Морган велел всем прийти в восемь, но Блек явился раньше. Он вошел в «Бильярдную Лу Стриджера» в семь сорок пять только по одной причине: его часы спешили.

Он прошел в переполненный и прокуренный бар, где Стриджер, краснорожий, невероятно жирный человек, следил за игрой.

— Кто-нибудь уже есть наверху, Лу? — спросил Блек.

— Нет, дверь заперта. Что будешь пить? — Стриджер нехотя оторвал взгляд от игры.

— Виски, — Блек отошел в угол, сел, сдвинул шляпу на затылок и ослабил узел галстука.

Он был не в настроении. Идея Моргана ограбить кафе ему не нравилась.

Его жизнь начиналась намного лучше, чем у остальных троих. Его отец, преуспевающий лавочник, дал сыну хорошее образование, он хотел, чтобы сын стал врачом. Но тому учеба вскоре надоела. Проучившись год-другой в колледже, он вдруг бросил учебу и ушел из дому, устроился агентом по продаже автомашин. И тут в нем проснулся донжуан, ни одной смазливой женской мордочки он не мог пропустить спокойно. Начал тратить больше, чем зарабатывал, а когда долги стало нечем платить, запустил руку в сейф фирмы. Сумма составляла примерно четыре тысячи долларов. Он самоуверенно решил, что замел следы, и когда детективы накрыли его с украденными деньгами, из которых он успел истратить всего двести долларов, это было настоящим потрясением. Блека посадили на шесть месяцев. Ему тогда было двадцать два. С тех пор он сидел еще дважды: один раз — два года, другой — четыре. Теперь он до смерти боялся тюрьмы.

Отсиживая последний срок, Блек встретил Моргана — тот дотягивал свой пятнадцатый год. От этой цифры у Блека кровь застыла в жилах. Они вышли вместе, и когда Морган предложил ему работать вместе, Блек согласился.

Причиной тому была репутация Моргана. Говорили, что Морган будет фигурой номер один. Говорили, что рано или поздно Морган пойдет на дело, которое запомнят надолго.

Блеку было тридцать пять, и он знал, что в будущем его не ждет ничего хорошего, если только он не сорвет крупный куш и не сделает рывок вперед. Ему казалось, что Морган достаточно серьезная фигура и может организовать большую операцию, которая сделает их богатыми на всю жизнь. Сидя в бильярдной и потягивая виски, он думал о своей доле денег из бронемашины. Двести тысяч! Он сможет путешествовать. Перепробует девочек из каждой страны в Европе. Поедет в Монте-Карло и сорвет банк. Он…

Появление Джинни разом рассеяло все его голубые мечты.

Она пробиралась сквозь толпу в накуренной комнате, надменно подняв подбородок и вызывающе глядя на всех. Мужчины таращили на нее глаза, похотливо усмехаясь, подталкивая друг друга локтями. Если бы не Лу Стриджер, не позволявший в своем заведении приставать к женщинам, ей бы не дали прохода в первую же секунду.

«Бабенка что надо», — у Блека перехватило дыхание.

На девушке были плотно облегающие черные брюки и бутылочного цвета кофточка с открытым воротом.

«Однако ее голыми руками не возьмешь, — подумал Блек, допивая виски. — Откуда она взялась? С такой не худо бы… Может, она все же размякнет? Провернув это дело, мы могли бы с ней укатить куда-нибудь на недельку. Темперамента в ней хоть отбавляй, а с такой фигурой…»

Джинни помедлила секунду у лестницы, ведущей в комнатушку, которую Стриджер предоставлял желающим уединиться, затем решительно стала подниматься.

Блек встал, прошел по комнате и поднялся вслед за девушкой. Он догнал ее на верхней площадке.

— Привет, Джинни, — глаза его маслено блестели. — Мы с тобой первые. Эти брючки здорово подходят тебе.

Она повернулась и равнодушно взглянула на него.

— Тебе так кажется? — она отворила дверь, вошла в комнату и зажгла свет.

Присев у стола, она открыла сумочку, достала зеркало и расческу и принялась приводить в порядок свои медно-рыжие волосы.

Развалившись на стуле напротив нее, Блек восхищенно следил за тем, как поднималась и опускалась ее грудь, когда она поднимала руки.

— Решено провернуть это сегодня, — сказал он. — Боишься?

Девушка спокойно достала пачку сигарет.

— Боюсь? А чего тут бояться-то? — спросила она безразлично.

— Да, я вижу, что ты спокойна, — Блек поглядел ей в глаза. — Не думаю, чтобы ты испугалась.

Он щелкнул зажигалкой и дал ей прикурить.

Ее полные красные губы на секунду растянулись в улыбке и снова сжались так быстро, что Блек подумал, не показалось ли это ему.

— Что тут смешного? — резко спросил он.

Она перевела взгляд на огонек зажигалки. Он тоже взглянул на него. Огонек плясал, и Блек понял, что рука его дрожит. Он погасил зажигалку и откинулся на спинку стула, натянуто улыбаясь.

— Ты права, я боюсь. И скажу тебе, почему, — он скрестил руки, положил их на стол. Я боюсь, что мы засыплемся сегодня и упустим то, большое дело. Мне это не по душе. Я пытался уговорить Фрэнка. Было бы проще и безопаснее обчистить станцию обслуживания в Дьюкасе. А он не хочет. В кафе могут найтись храбрецы, придется стрелять. А если сегодня вечером кто-нибудь пострадает, поднимется такой шум, что главное дело может погореть.

Она пустила дым через ноздри и взглянула на него.

— Значит, мы должны сделать так, чтобы храбрых не оказалось.

— Легко сказать.

Она подняла брови.

— Разве? Стоит показать злой собаке, что ты ее не боишься, и она тебя не тронет. Точно так же нужно поступать и с храбрецами.

Ее невозмутимость действовала Блеку на нервы.

— Все пытаюсь тебя раскусить. Ты раньше была в банде?

— А ты не пытайся меня раскусить, — отрезала она.

Блек пожал плечами.

— Ну что ж, если тебе нравится напускать на себя таинственность, валяй. Только учти: тебе сегодня придется труднее всех. Ты будешь отбирать бумажники, а какой-нибудь парень может тебя стукнуть. Имей это в виду.

Он нервничал, и ему очень хотелось заставить нервничать и ее. Но выражение ее лица не изменилось.

— Меня никто не стукнет, — ответила она.

Дверь отворилась, вошли Китсон и Джипо.

Увидев Джинни с Блеком, Китсон остановился, глаза его потемнели от злости.

— А вот и жених явился, — Блек хрипло затянул свадебный марш Мендельсона.

Джипо хихикнул. Его маленькие черные глазки весело заплясали. Шутка ему показалась безобидной и понравилась.

Китсон побледнел.

— Заткнись! — его голос дрожал. — Слышишь?

Блек перестал петь, но продолжал скалиться:

— А что я такого сказал? Вы с ней… — он кивнул в сторону Джинни, которая сидела неподвижно, глядя на Китсона, — ведь вы новобрачные, не правда ли? Фрэнк сказал, что вы берете напрокат трейлер для медового месяца.

— Кончай, тебе говорят! — рявкнул Китсон.

— Чего ты кидаешься, дурень? Тебе, что, неохота провести с ней медовый месяц? — не мог успокоиться Блек. — Ты устроился лучше всех. Сидеть вдвоем с этой крошкой в трейлере, что может быть лучше? Конечно, если ты знаешь, что надо в таких случаях делать…

Два быстрых шага, и Китсон оказался возле стола. Его кулак взметнулся и обрушился на челюсть Блека.

Блек полетел назад вместе со стулом и с шумом, потрясшим стены, грохнулся на пол. Лежа в нелепой позе, он ошалело глядел на Китсона.

— А ну, вставай, гнида! — злоба исказила лицо Китсона. — Я тебе вышибу зубы через затылок.

— Брось, малыш! — в ужасе закричал Джипо.

Он схватил Китсона за руку, но тот оттолкнул его, и Джипо отлетел к стенке.

Блек тряхнул головой, не сводя с Китсона глаз, полных ненависти.

— Послушай, ты, подонок! Мне давно не терпится поучить тебя уму-разуму, — процедил он сквозь зубы. — А теперь я покажу тебе, как надо драться.

Он поднялся на ноги, и в этот момент в комнату вошел Морган.

Джипо бросился к нему, задыхаясь:

— Останови их, Фрэнк! Они сейчас будут драться!

Морган мгновенно оказался между дерущимися. Он встал спиной к Китсону, лицом — к Блеку.

— Ты что, спятил? — его змеиные глазки недобро блестели.

Блек поколебался, потом пожал плечами, поправил на себе пальто, рывком поднял стул и сел, опустив глаза и потирая ушибленный подбородок.

Морган повернулся к Китсону.

— Будешь затевать скандалы, — сказал он, — пеняй на себя. Второй раз я повторять не стану. Садись!

Китсон, сутулясь, подошел к столу и сел подальше от Джинни и Блека.

Джипо, все еще взволнованный, спросил у Джинни:

— Можно я сяду рядом с тобой?

Она кивнула.

— Садись, мне-то что.

Джипо сел, глупо улыбаясь.

Морган надвинул шляпу на глаза и принялся мерить шагами комнату.

— Итак, ребята, — сказал он, — слушайте внимательно. Мы начнем действовать в десять минут первого, когда там будет полно народу и не будет фараонов. Китсон займется машиной, — он сделал паузу и взглянул на Китсона. — Тебе этот район знаком. Будешь сидеть в машине с заведенным мотором. Если нам станут наступать на пятки, дождешься нас и сразу рванешь в переулок налево, где потемнее. Ты должен будешь избавиться от хвоста, если нас вздумают преследовать. Ясно?