— Нет, сэр. Он примчался злой как черт. У египтянина было предчувствие, что понедельник окажется для него черным днем. Если бы он знал, что три кассеты с детальным описанием его плана похищения перстня Борджиа уже находятся на столе у Макса Каленберга, то он назвал бы его днем беды.

С трудом сдерживая гнев, в половине десятого он начал инструктаж. Гее, Гарри и Кену Джонсу он объяснил, что Феннелу пришлось уехать раньше остальных и что он ждет их в Париже.

— Не стану вдаваться в детали, — произнес он. — Мистер Феннел так спешил, что не успел рассказать о системе безопасности, которую применяет Каленберг. Он сам все расскажет вам, когда вы соберетесь в отеле «Рэнд интернешнл». Поскольку у меня много дел, не вижу смысла затягивать нашу встречу. — Взглянув на Гарри, Шейлик спросил:

— Вы изучили карты, которые я вам дал?

— Да. Нет проблем, — отозвался Гарри. — Я доберусь к указанному месту.

— Итак, судьба операции находится в ваших руках. Я сделал все, что мог, чтобы облегчить вашу задачу. Теперь все зависит от вас. Вылетаете вы сегодня вечером, в Йоханнесбурге будете завтра утром. — После некоторого раздумья продолжил:

— Хочу предупредить вас, что Феннел опасный преступник. Но нам он нужен позарез, чтобы операция прошла успешно. — Посмотрев на Гарри в упор, адвокат произнес:

— Похоже на то, что вы из тех, кто умеет постоять за себя. Прошу вас, позаботьтесь и о мисс Десмонд.

— С удовольствием сделаю это, — спокойным тоном ответил пилот.

— Ну что вы, Армо! — возмутилась Гея. — Вы же знаете, что я и сама могу позаботиться о себе. К чему метать икру?

— Мужчины всегда мечут икру, когда речь идет о красивых женщинах. Я не исключение, — возразил Шейлик, приподняв тучные плечи. И снова внимательно взглянул на Гарри. Тот кивнул. — Итак, счастливого пути. Желаю вам удачи. Шерборн вручит вам билеты и подробные инструкции.

После того как все трое ушли, Шейлик поискал на столе перечень дел и встреч, которые Натали всегда оставляла для него на столе. Но не нашел его. И снова его охватило ощущение, что понедельник принесет ему новые неприятности. Злясь на секретаршу, он вышел в приемную. То, что она не сидела за своим столом, как делала это на протяжении трех последних лет, поразило его. Он взглянул на часы. Было 10.00. Вернувшись к себе в кабинет, адвокат позвонил Шерборну:

— Где мисс Норман?

— Не имею понятия, сэр, — безразлично отозвался лакей.

Шейлик впился в него уничтожающим взглядом:

— Тогда узнайте, что с ней! Возможно, она больна. Позвоните ей домой!

В этот момент загудел зуммер. Нетерпеливым жестом Шейлик показал Шерборну, чтобы тот выяснил, в чем дело.

Лакей снял трубку и важным голосом произнес:

— Резиденция мистера Шейлика. — Помолчал, затем совсем другим голосом спросил:

— Кто? Что вы сказали?

Адвокат сердито посмотрел на Шерборна, но тот изменился в лице: побледнел, в глазах тревога.

— Подождите, пожалуйста.

— В чем дело?

— Это сержант Гудьярд из полиции. «Особый отдел». Хочет поговорить с вами, сэр.

Оба переглянулись. Шейлик тотчас вспомнил о трех рискованных аферах с валютой, которые он недавно провернул, вывезя за пределы страны что-то около девятисот тысяч фунтов стерлингов. Неужели Скотленд-Ярд вышел на него? У египтянина вспотели ладони.

Сдерживая волнение, не глядя на секретаря, он произнес:

— Пригласите его подняться в мой кабинет. Спустя три минуты Шерборн открыл дверь, и в номер вошел рослый, широкоплечий мужчина со сверлящим взглядом, тонкими губами и тяжелой, выпяченной вперед нижней челюстью.

— Входите, сэр, — проговорил Шерборн, отступив в сторону. — Мистер Шейлик ждет вас.

Сержант Гудьярд вошел. Увидев Шерборна, изумленно поднял брови:

— Привет, Джордж. А я думал, ты концы отдал.

— Никак нет, сэр, — отозвался Шерборн, на лбу у которого выступил пот.

— Какая жалость. Ты что, завязал?

— Да, сэр.

Любопытным взглядом сержант обвел комнату:

— Вижу, ты тут неплохо устроился, не так ли, Джордж? Пожалуй, это не то что Пентонвиль.

— Совершенно верно, сэр, — ответил его собеседник, открывая дверь в кабинет Шейлика.

Упершись в него долгим, испытующим взглядом, Гудьярд вошел в роскошно обставленное помещение.

Египтянин поднял на полицейского глаза. Тот медленно приближался к его столу.

— Сержант Гудьярд?

— Так точно.

— Присаживайтесь, сержант, — жестом указал Шейлик на стул. — В чем дело?

Опустившись в кресло, Гудьярд внимательно посмотрел на хозяина помещения, который явно чувствовал неловкость, которую обычно испытывают все, у кого рыльце в пушку, когда к ним приходят из полиции. Правда, лицо его осталось бесстрастным.

— Мисс Натали Норман служит у вас?

— Совершенно верно, — кивнул Шейлик. — Сегодня она не пришла на работу. С ней что-то произошло?

— В субботу вечером она умерла, — ответил Гудьярд бесстрастным, как у всех полицейских, голосом. — Самоубийство.

Шейлик вздрогнул. Смерть вызывала в нем ужас. Несколько секунд он оставался неподвижным, но его практический ум тотчас начал работать; бездушная натура давала себя знать. Кого же найти на место мисс Норман? Кто будет ему помогать? То, что она мертва, его ничуть не тронуло. Главное состояло в том, что последние три года он всецело полагался на нее в своих общественных и деловых связях.

— Очень жаль, — заметил Шейлик. Взяв сигару, обрезал кончик. — Была ли какая-то причина?

«Ну и подонок!» — подумал сержант, но не показал виду, что толстяк ему противен.

— Для того чтобы это установить, я и приехал к вам. Я надеялся, что вы поможете мне.

Египтянин зажег сигару и, выпустив изо рта густую струю табачного дыма, помотал головой:

— К сожалению, мне ничего о мисс Норман неизвестно. Абсолютно ничего. Я всегда считал ее прекрасным работником. Она служила у меня три года. — Откинувшись на спинку кресла, толстяк посмотрел в глаза полицейскому. — Я человек занятой, сержант. Не могу же я проявлять интерес к личной жизни своих сотрудников.

Сунув руку в карман пальто, Гудьярд достал небольшой предмет и положил его на бювар перед самым носом адвоката.

— Вы не знаете, что это такое? Хмурясь, адвокат посмотрел на массивную скрепку, какие используют в делопроизводстве.

— Очевидно, канцелярская скрепка, — отрезал Шейлик. — Надеюсь, у вас есть причина задавать подобный вопрос. Вы отнимаете у меня драгоценное время, сержант.

— Есть, — отозвался Гудьярд, никак не реагируя на резкий тон толстяка. — Насколько я понимаю, мистер Шейлик, вы занимаетесь сделками, которые могут вызвать интерес со стороны ваших конкурентов.

— Разве это должно вас интересовать? — неприязненно ответил адвокат.

— Нет, не должно, — признался сержант. — Но именно это обстоятельство помогло бы нам понять появление вот этого предмета, — продолжал он, коснувшись пальцами скрепки.

— Что вы хотите сказать?

— Это замаскированный под канцелярскую скрепку чрезвычайно чувствительный микрофон. Пользоваться им можно лишь по особому разрешению. Иначе говоря, сэр, этот прибор используется лишь в целях шпионажа.

Уставившись на скрепку, Шейлик почувствовал, как по спине у него пробежал холодок:

— Я вас не понимаю.

— Микрофон был обнаружен на квартире мисс Норман, — принялся объяснять Гудьярд. — К счастью, окружной следователь, расследующий это дело, пытается выяснить причину ее смерти, он и установил, что это на самом деле. Вот почему я пошел к вам.

— Я ничего об этом не знал, — ответил адвокат, облизав сухие губы.

— Вы видели это раньше?

— Не думаю. Нет. — Пытаясь подавить в себе испуг, Шейлик взмахнул рукой, указав на груду бумаг на столе. Все они были соединены канцелярскими скрепками, правда не такими большими, как та, что лежала у него на бульваре. — Хотя возможно. Не помню.

— Чтобы использовать этот микрофон, — заявил сержант, кладя предмет в карман, — нужен диктофон. Можно осмотреть стол мисс Норман?

— Разумеется, — ответил адвокат и проводил полицейского в приемную, где сидела Натали. — Вот ее стол.

Гудьярд действовал быстро и профессионально. Заглянул в папки с бумагами, осмотрел стенной шкаф, в который мисс Норман вешала свою одежду.

— Ничего нет. — Повернувшись к адвокату, сержант спросил:

— У вас не было причин предполагать, что мисс Норман шпионит за вами?

— Конечно не было.

— И вам ничего не известно о ее личной жизни? Насколько известно нам, у нее жил некий молодой человек. Соседи по дому видели, как он входил к ней в квартиру. Не знаете, кто это такой?

— Не могу поверить, — не скрывая изумления, выдавил Шейлик. — Но раз вы так говорите… Нет, я ничего не знаю.

— Мы продолжим расследование. Возможно, я еще побеспокою вас.

— Я ежедневно бываю здесь. Сержант двинулся было к выходу, но затем остановился:

— Известно ли вам, что ваш слуга, Джордж Шерборн, отсидел шесть лет за мошенничество?

— Известно, — с непроницаемым лицом ответил адвокат. — Теперь он совсем другой человек. И я им очень доволен.

Внимательно посмотрев на Шейлика своими холодными глазами, полицейский возразил:

— Трудно поверить, что такие, как он, могут стать другими. — С этими словами он вышел.

Египтянин сел за стол. Достав платок, вытер потные руки. Неужели же микрофон лежал у него на столе?

А если лежал? Выходит, эта стерва бледнолицая записывала все его переговоры. Он вспомнил о незаконных валютных сделках. А информация, полученная им от представителя министерства финансов, благодаря которой четыре его клиента сколотили себе целое состояние! Что тут говорить о «наколке» относительно предполагаемого слияния нескольких компаний, которую продала ему машинистка, падкая до денег! Перечень был бесконечен. Если микрофон лежал у него на столе, то чего только она не могла записать! Да, еще операция с Каленбергом. Неужели она записала и это? С перекошенным от злобы лицом Шейлик скомкал носовой платок. Где же этот диктофон? Может быть, кто-то наехал на нее, но не сумел ее перевербовать? Может, она получила только микрофон, а диктофон взять не решилась? Почувствовала, что впутывается в грязное дело? Ведь она была чистюлей. А что, если она предпочла покончить с собой, чем предать шефа? Ну а вдруг успела записать беседу с четверкой, которая должна достать для него перстень Борджиа? Неужели кассеты с записями их разговоров уже на пути к Каленбергу?

Откинувшись на спинку кресла, он принялся разглядывать противоположную стену, лихорадочно раздумывая при этом.

Не следует ли предупредить их о случившемся? Он стал взвешивать возможный риск. Троих мужчин не жалко. Но терять Гею Десмонд ему бы не хотелось. Столько времени потрачено на то, чтобы найти такую женщину. Но в конце концов, не сошелся же на ней свет клином. Если их предупредить о том, что операция может сорваться, то не пойдут ли они на попятную? Если же добыть перстень все-таки удастся, то он заработает полмиллиона долларов плюс расходы. Толстяк поморщился. Стоит ли отказываться от такой суммы ради четверых человек? В подобной ситуации нужно взять себя в руки, исходя из предположения, что эта стерва не успела записать их переговоры.

После некоторого раздумья он решил ничего им не говорить и ждать. Что будет, то будет. Затем занялся своей почтой и спустя несколько минут забыл о том, что Каленбергу может стать известен его план похитить у него перстень, подобно тому как выбросил из головы визит Гудьярда.

* * *

Чарлз Бернет с величественным видом вошел в свой кабинет. Полакомившись копченой лососиной и уткой в апельсиновом соусе, он чувствовал себя сытым и довольным. Секретарь протянула ему шифрованную каблограмму, которая, по ее словам, поступила на его имя всего несколько минут назад.

— Благодарю вас, мисс Моррис, — произнес банкир, подавив отрыжку. — Я сам ею займусь.

Сев за стол, он отпер ящик. Достал оттуда шифровальную книгу для переговоров с Каленбергом. Спустя несколько минут он читал:

«Весьма доволен. Гостям будет оказан чрезвычайно теплый прием. На ваш счет в Швейцарии переведено 20 000 акций компании „Хониуэлл“. К.».

Бернет попросил мисс Моррис сообщить ему о курсе акций «Хониуэлл» на текущий день. Она сообщила, что цена акций поднялась на три пункта. Настроение у банкира поднялось еще больше, но тут с ним связался по телефону отставной инспектор Паркинс:

— Полагаю, вам следует знать, сэр, что секретарша мистера Шейлика, мисс Норман, сегодня утром была обнаружена мертвой у себя в квартире… Самоубийство.

В течение нескольких секунд банкир не в силах был произнести ни слова.

— Вы меня слышите, сэр?

Бернет взял себя в руки. Выходит, он оказался прав: недаром ему показалось, что у нее не все в порядке с головой.

— Почему вы решили, Паркинс, что это должно интересовать меня? — спросил он, пытаясь унять дрожь в голосе.

— Видите ли, этот молодой повеса, Дез Джексон, часто встречался с ней. Я подумал, что следует вас уведомить о происшедшем. Если я совершил промах, то прошу прощения.

Бернет с трудом удержался от того, чтобы вздохнуть.

— Так Джексон бывал у нее… Очень странно. Его станут разыскивать?

— Сомневаюсь. Джексон вылетел в Дублин вечером в субботу. Описание его у полиции имеется. Но самое лучшее для него — не показывать из Дублина носу.

— Ну что ж. Спасибо, Паркинс. Это весьма любопытно. — Бернет явственно представил себе лисью физиономию Паркинса и его алчные глазки. — На ваш счет будет переведена дополнительная сумма. — И он повесил трубку.