Усилия, которые предпринимал Брикман, стараясь подавить злобу, сделали его лицо фиолетовым.

– Кончай свои шутки, Гирланд!

– Но ведь я не шучу. – Марк поднялся и нахмурил лоб. – А что, если мы начнем сначала? Ты проник в мою квартиру в Париже, чтобы подложить мне сверхсекретный документ. Я предполагаю, что ты выполнял прямое указание Дорна. Один момент я даже заподозрил в тебе двойного агента, но потом решил, что для этого ты недостаточно умен.

– Что ты такое мелешь? Я – двойной агент?

– Успокойся, Оскар. Нет, я так не думаю. Этот документ – динамит. Следовательно, Дорн просто ошибся, дав его тебе. Не так ли?

– Я не стану с тобой спорить. Дай мне этот документ. Я знаю, ты подонок, но надеюсь, ты не будешь настолько безумен, чтобы вызвать Третью мировую войну? Верни мне документ, и я доставлю его в Париж.

– Ты действительно не способен аналитически мыслить, Оскар, – грустно произнес Гирланд. – Не засоряй мне мозги Третьей мировой войной. Дорн совершил ошибку! Он сделал меня приманкой в каких-то своих подлых делах, совершенно не заботясь о том, что со мной станет. Почему я должен спасать его? Рассказывай, что он замышляет? И не пытайся надуть меня. Я не терял времени даром, находясь здесь. Я знаю о Мэри Рейд. Расскажи мне подробно всю историю, и, возможно, я верну документ.

Брикман перевел взгляд на револьвер, лежащий на столе.

– Оскар, ты неисправим, – спокойно сказал Гирланд, внимательно наблюдая за ним. – Документ спрятан надежно, и тебе не удастся отыскать его. Но если ты убьешь меня, Малих рано или поздно обнаружит его… Итак, что там затеял мой старый приятель Дорн?

– Если я скажу тебе все, какие гарантии того, что ты отдашь документ? – Брикман колебался.

– Никаких гарантий. Ведь ты же не веришь моему слову. Но я тебе его отдам. Это все, что я могу обещать.

– Когда-нибудь я сведу с тобой счеты, – пообещал Брикман. – Вбей это себе в башку! Уж я расплачусь с тобой за все!

– Ой, как страшно! – Гирланд в притворном испуге закрыл глаза. – Побереги эмоции, а то может заболеть голова.

Брикман чувствовал себя загнанным в угол. Он спрашивал себя, не следует ли послать Дорну телеграмму, чтобы запросить новых инструкций. В настоящий момент инициатива всецело находилась в руках Гирланда. И тут на ум пришли слова Дорна: «Примите все его условия!»

Его задача заключается в том, чтобы вернуть документ, а уж потом Дорн решит, что делать…

– Хорошо, – сказал он. – Вот что должно было произойти…

И он поведал Гирланду, что Дорн решил воспользоваться его персоной как дымовой завесой, скрывающей истинного агента ЦРУ в Праге.

Марк слушал с закрытыми глазами. Когда Брикман замолчал, Гирланд открыл глаза и улыбнулся.

– Значит, деньги действительно в деревянном ангеле?

– Да. Именно я положил их туда.

– Каков негодяй Дорн! Двуличный человек! – презрение сквозило в голосе Гирланда. – Хотя у него были все основания послать меня в эту мышеловку. Очень хорошо, Оскар, а теперь о деле! – Он сел на край постели. – Сегодня вечером ты пойдешь к Мэри Рейд и заберешь деньги. Мы встретимся в аэропорту, ты отдашь деньги, а я передам тебе документ. Но не пытайся предупредить полицию, что я намереваюсь покинуть страну с тридцатью тысячами долларов в кармане. Если меня задержат, службе безопасности тут же станет известно содержание документа. Ты правильно понял меня?

– Я бы никогда не подумал, что американец может вести себя так, как ты, – сказал Брикман. – У тебя на уме лишь деньги. Ты просто…

– Остановись, Оскар, а не то я сейчас заплачу. – Он встал и открыл дверь. – Теперь проваливай!

Брикман вышел в коридор.

– Пойдешь сегодня вечером около одиннадцати, – сказал Гирланд. – И не забывай, я буду следить за тобой, – с этими словами он закрыл дверь.

Увидев входящего в кабинет Серова, Малих поднял глаза и отодвинул от себя стопку расшифрованных донесений.

– Итак? – спросил он.

– Ситуация проясняется, – сказал Серов, садясь напротив него. – У меня имеются снимки, которые могут тебя заинтересовать. – Он вынул из «дипломата» несколько снимков и протянул их Малиху.

Тот глянул на снимки, и выражение его лица сразу омрачилось.

– Гирланд! – проговорил он вполголоса.

– По правде говоря, это чистая случайность, что он попал в кадр. Я приказал агентам фотографировать всех, кто выйдет из дома и… вот какую рыбку мы поймали.

– Гирланд, – повторил Малих. – Он вполне может оказаться преемником Бордингтона. Но все же это меня удивляет. Я слыхал, что Гирланд впал в немилость. Кроме того, я плохо представляю его на месте Бордингтона. А ты? Что-то здесь не так. У Гирланда нет никаких причин оставаться надолго в Праге. Человек, который заменит Бордингтона, должен жить и работать здесь… иметь какую-то должность. Я же знаю, что Гирланд никогда нигде не работал…

– Он может оставаться временным резидентом до тех пор, пока не появится постоянный.

– Это не похоже на стиль работы Дорна, – Малих покачал головой. – Возможно, это лишь отвлекающий маневр. Дорн хочет, чтобы мы приняли Гирланда за настоящего резидента.

Серов только пожал плечами.

– Еще что? – спросил Малих.

– Эта Мэри Рейд ходила сегодня утром на квартиру Карела Власта, но его не было дома. Этот Власт – подозрительный тип. Бывший гравер, но в настоящее время работает ночным лифтером. Сик подозревает его в том, что Власт фабрикует фальшивые документы, но пока у него нет определенных доказательств.

– И эта женщина ходила к нему? Почему Сик сразу не арестовал гравера?

– Я же говорил, что у него нет никаких доказательств… Это просто подозрение…

– Мы не нуждаемся в доказательствах, – возразил Малих. – Его нужно задержать и допросить. Пусть подвергнут обыску его квартиру. Если он занимается изготовлением фальшивых документов, улики обязательно найдутся… Займись этим немедленно.

– А Гирланд? – Серов встал.

– Он, вероятно, остановился в «Адлоне», – углы губ Малиха опустились. – Он всегда любил роскошь. Пусть за ним следят, но пока не трогают. Он вполне может вывести нас на Бордингтона.

– А девушка?

– Ее тоже оставьте в покое. Если она выйдет из дома, направьте по ее следам какого-нибудь смышленого агента. Если Гирланд был у нее, он вернется снова. Я хочу, чтобы их разговор был услышан.

– Никаких проблем, я устрою это, – сказал Серов и покинул кабинет.

Малих взял фотографию и еще раз вгляделся в черты лица своего извечного противника. В последний раз, когда они столкнулись в Гонконге, Малих обещал, что их следующая встреча будет последней…

В течение часа Мэри обсуждала с Бордингтоном визит неизвестного иностранца. Она все время задавала себе вопросы: кто был этот человек, кто такой Гарри Мосс, и не был ли это агент, посланный Дорном уничтожить Бордингтона.

Бордингтон нервничал. Пока Мэри разговаривала с Гирландом, он прятался в ванной.

– Я действительно ничего не знаю, – проговорил он в отчаянии. – Так можно спорить до бесконечности. Может быть, это был случайный визит. Мы не должны поддаваться панике от каждого шороха. – Он посмотрел на часы. – Может быть, вам пока лучше сходить к Власту?

Мэри кивнула.

– Хорошо, я согласна.

Бордингтон сделал с нее несколько снимков для паспорта.

– Власт потребует, по крайней мере, триста долларов, – сказал он, вынимая деньги. – Дайте ему пока это, а остальные вручите после изготовления паспорта.

В тот момент, когда Мэри вышла из своей квартиры, Власт сидел у окна, положив раненую руку на колени. Утром он был у врача, и тот сделал ему обезболивающий укол, который мало чем помог. По выражению лица врача он понял, что рана была достаточно серьезной. На завтра был назначен следующий прием.

Он рассеянно смотрел на улицу, расстроенный тем, что не сможет сделать паспорт для Бордингтона, когда увидел остановившуюся перед домом «Татру».

Четверо мужчин в черных плащах и шляпах быстро вышли из машины и решительно направились в сторону его дома. Власт почувствовал, как остановилось сердце. В этих людях он безошибочно узнал полицейских. В течение многих лет он ожидал этого посещения и потому не стал терять ни секунды. Опрокинув обеденный стол, он крышкой подпер ручку входной двери. С верха шкафа взял молоток и два длинных гвоздя. Задыхаясь от волнения, он вбил гвозди в столешницу, чтобы укрепить баррикаду.

На лестнице уже слышны были тяжелые шаги полицейских. Власт прикинул, что им понадобится, по крайней мере, минут пятнадцать на то, чтобы выломать дверь. Что ж, за такое время он успеет уничтожить все следы своей деятельности.

Он вернулся в гостиную, открыл шкаф и вынул оттуда большую металлическую коробку, заклеенную лентой. Сорвав крышку, он бросил в камин тряпки, пропитанные горючим веществом. У двери раздался звонок. Не обращая на это внимания, Власт прошел в спальню и из нижнего ящика комода вытащил пачку паспортных бланков, фотографии Бордингтона и его документы. Снова раздался звонок. Входная дверь затрещала под напором сильных плеч. Он принес в салон паспорта и фотографии и бросил все в камин. Дверные петли начали уже поддаваться, когда он зажег спичку. Из камина рванулось ревущее пламя.

Теперь Власт был совершенно спокоен. Дверь трещала под мощными ударами. Он взял кочергу, помешал в камине и, убедившись, что ни один эксперт не выудит отсюда даже капли информации, вынул из жилетного кармана миниатюрную капсулу, которую носил при себе уже много лет. Сунув капсулу в рот, он уселся в свое любимое кресло.

Дверь с треском слетела с петель. Власт прошептал молитву и, не обращая внимания на проклятия полицейских, раздавил капсулу зубами.

…Бордингтон услышал, как Мэри поднимается по лестнице. Он уже узнавал ее шаги и не прятался на балконе. Целый час он пребывал в тревоге, стараясь убедить себя, что рука Власта скоро заживет и паспорта будут готовы в самое ближайшее время.

С того момента, когда Мэри согласилась поехать вместе с ним в Женеву, его опасения уменьшились. Перспектива покинуть Прагу в одиночестве ужасала его. Бордингтону казалось, что вместе с Мэри ему будет гораздо легче сделать это. Он должен будет заботиться о ней, и эта ответственность придаст ему силы и уверенность.

Однако, когда Бордингтон увидел ее бледное как мел лицо, по его спине пробежал неприятный холодок. Мэри быстро вошла в комнату, и англичанин запер за ней дверь.

– Что еще произошло? – спросил он дрожащим голосом.

Мэри повалилась на стул, уронив сумочку на пол.

– Он умер. Полиция как раз увозила его, когда я пришла.

– Послушайте, это невозможно!.. – Бордингтон замер на месте. – Не могли ли вы ошибиться?

– Нет, – ее голос был почти неразборчив. – Там было полно полицейских… и стояла санитарная машина. Они уносили тело на носилках, когда я подошла. Покрывало соскользнуло, и я увидела его лицо. Нет никаких сомнений: Власт мертв!

Бордингтон упал в кресло и обхватил голову руками. Смерть гравера перечеркнула все его надежды. Деньги в женевском банке, план побега – все это теперь было бесполезным. Не оставалось никакой возможности покинуть Прагу.

– У нас есть деньги, – напомнила Мэри. – Еще не все потеряно. – При виде отчаяния Бордингтона ее воля окрепла.

Англичанин слышал ее голос, но смысл слов не доходил до него. Как покинуть Прагу без паспорта? Он постарался взять себя в руки. Нужно думать не о себе, а о ней. Без него Мэри, может быть, и спаслась бы. Он вспомнил о пистолете, спрятанном в кобуре под мышкой.

Лучше всего покинуть эту квартиру, найти укромное место и пустить себе пулю в висок. Эта мысль заставила его задрожать. Хватит ли у него мужества нажать на спуск, когда холодный ствол коснется его головы?

– Аллен! – Голос Мэри приобрел жесткие нотки. – Вы слышите, о чем я говорю? У нас есть деньги – тридцать тысяч! За них мы достанем паспорта. Мы еще сможем убежать.

Он поднял голову и посмотрел на нее пустыми глазами.

– Я не знаю никого, кроме Власта.

Мэри встала и принялась ходить по комнате. Она поняла, что может рассчитывать только на себя. Внезапно она почувствовала ответственность за этого человека, такого слабого духом. Он пытался спасти ее, и теперь настало время спасать его.

– У меня есть на примете кое-кто, способный нас выручить, – сказала Мэри. – Его зовут Жан Браун. Наши отцы дружили. Их вместе расстреляли. Жан – фермер. У него небольшое поместье в тридцати километрах от Праги. Может быть, он сможет нам помочь.

Бордингтон поднял голову, в глазах его загорелась надежда.

– Ему можно доверять?

– Абсолютно. Его отец погиб за те же убеждения, что и мой. Он каждую неделю бывает в Праге. Продает здесь свои овощи и фрукты. Завтра как раз базарный день. Я увижусь с ним.

Бордингтон вытер лицо носовым платком.

– Мэри, мне нужно вас покинуть. Я могу скомпрометировать вас. Не хочу, чтобы по моей вине с вами случилось что-либо ужасное. Я уйду…

– Да замолчите же вы! – нетерпеливо проговорила девушка. – Куда вы пойдете? Будьте благоразумны, – она ободряюще улыбнулась ему. – Вы пытались помочь мне. Теперь моя очередь… Я приготовлю обед.

Бордингтон продолжал сидеть в кресле, пока она возилась на кухне. Он чувствовал себя слабым и бесполезным. Аппетита не было, но он заставил себя съесть шницель, поджаренный Мэри. Видя его состояние, она похлопала англичанина по руке.

– Все будет хорошо, Аллен, – доброжелательно сказала она. – Вот увидите, мы выберемся отсюда… Извините, мне нужно приготовиться к выступлению, иначе я опоздаю.

– Да, конечно… – Бордингтон безропотно вышел на балкон. Он был почти готов расплакаться.

Расставшись с Гирландом, Брикман направился в свой отель. Войдя в номер, он попросил соединить его по телефону с Парижем. Через несколько минут в трубке послышалась кодовая фраза:

– «Интернациональный кредит» слушает.

– Говорит Брикман. Я получил вашу телеграмму относительно закупок.

– Мистер Брикман, пожалуйста, не вешайте трубку.

Последовало довольно долгое молчание, потом он услышал голос Дорна: «Слушаю!»

– Относительно потерянных накладных, – сказал Брикман. – Наш клиент их нашел. Мы заключили сделку. Оплата сразу. Согласны?

– У вас с собой деньги, которые мы переслали? – помедлив, спросил Дорн.

– Да, но деньги пойдут на оплату сделки. Вы согласны на это?

– Придется, – в голосе Дорна сквозили огорченные нотки.

Около десяти часов Брикман покинул отель и сел в трамвай, идущий по направлению к дому Мэри. Он появился возле него около половины одиннадцатого. Несмотря на все старания, он не смог обнаружить и следа присутствия Гирланда, хотя догадывался, что тот наблюдает за ним из темноты.

Как раз в этот момент агент, посланный Малихом, решил, что может без помех установить микрофон в квартире Мэри. Он поднимался туда по лестнице, когда Брикман вошел в подъезд. Агент услышал его шаги и посмотрел в лестничный пролет. Он смутно различил фигуру крупного мужчины. Агент снял башмаки и бесшумно побежал вверх. Он слышал, как тяжелые шаги приближаются к пятому этажу. Бордингтон тоже услышал их. Мгновенно вскочив с кресла, он устремился на балкон, погасив свет.