– Чего это вы надумали?

– Хочу с ним встретиться. Нам давно надо потолковать.

– Ищете неприятностей?

– Я – сотрудник опеки, забыли? Я прошу у вас информацию.

Снова длинная пауза. Я представил, как он, задумавшись, катает карандаш. Наконец, он сказал:

– Угу – сотрудник опеки. – Опять пауза, затем: – Его нора в доме 245, Лексингтон. Банда собирается в кафе Сэма на десятой улице. – Снова пауза, тяжелое дыхание, потом он сказал: – Не лезьте на рожон, приятель. Заварушки в этом городе приходится расхлебывать нам, а мы не любим работать.

– Вас можно понять, – отозвался я и положил трубку.

В телефонной книжке я нашел номер ресторана «Плаза» и заказал столик на восемь сорок.

Но Страшила опередил меня.

Дженни прибыла в отель ровно в восемь. Я едва узнал ее. Она заплела волосы в косу и туго закрутила ее вокруг головы. На ней было черное с белым платье, которое превратило ее из старомодной и плохо одетой неряхи в соблазнительную женщину. Явно довольная и гордая собой, она выжидательно улыбнулась мне.

– Сойдет?

Я надел один из своих лучших костюмов. Она была первой женщиной, которую я пригласил в ресторан со времени утраты Джуди.

– Вы выглядите чудесно, – сказал я, не покривив душой.

Мы подошли к стоянке, где я оставил свою машину.

Все шины были спущены, а водительское сидение исполосовано бритвой. Поперек ветрового стекла шла надпись большими белыми буквами:

«ДЕШЕВКА, УБИРАЙСЯ ДОМОЙ».

Нельзя сказать, что вечер блестяще удался. Да и как могло быть иначе? Дженни расстроилась из-за машины, хотя я и сдерживался, подавляя в себе жгучую ненависть к Страшиле Джинксу. Я отвел ее обратно в отель и усадил в шаткое бамбуковое кресло, а сам позвонил в агентство проката. Машина прибыла через пятнадцать минут. Пока мы ждали, я старался успокоить Дженни.

– Послушайте, это все чепуха, – сказал я. – Отдам машину в ремонт... это не проблема. Не обращайте внимания... я уже и забыл.

– Но, Ларри, неужели вы не понимаете, что этот маленький мальчишка не оставит вас в покое до тех пор, пока вы не уедете? Вы должны уехать! Он может что-нибудь с вами сделать. Это зверь! Он ни перед чем не остановится. Он...

– Дженни! – Мой резкий тон сразу заставил ее замолчать.

– Мы ведь собрались пообедать. Хватит о Страшиле. Давайте поговорим о нас. Вы чудесно выглядите. Почему вы всегда носите свое ужасное серое платье?

Она непонимающе посмотрела на меня, потом беспомощно пожала плечами.

– О, вы об этом? Посмотрите, как одеты прохожие на улицах. Это моя маскировка. Потому-то я и просила вас носить свитер и джинсы. Здесь приходится одеваться в соответствии с ролью.

– Да. – Я понимал, насколько она права. – Я провел здесь только восемь дней, но картина мне ясна. Вы и вправду думаете, что можете помочь этим людям? Нет, подождите... говорю вам, я получил представление о ваших подопечных. Эти люди – попрошайки. Они постоянно норовят сжульничать. Они только берут. Неужели работа в таких условиях такая уж распрекрасная идея? Вам не кажется, что вы бегом поднимаетесь по эскалатору, который движется вниз?

После минутного раздумья она спокойно возразила:

– Кто-то ведь должен этим заниматься. Один из пятидесяти действительно нуждается в помощи. Если я сумею помочь этому одному, значит я работаю не напрасно.

Подкатила заказанная машина. Я расписался, и мы отправились за город.

Ресторан «Плаза», расположенный на склоне холма с видом на огни Люсвила, оказался шикарным и дорогим заведением. Готовили здесь хорошо. Оркестр негромко играл твист. Вокруг было полно толстых пожилых мужчин и толстых расплывшихся женщин. Все громко разговаривали. Это была хорошо знакомая обстановка по Парадайз-Сити.

Мы ели, разговаривали, но хорошее настроение не приходило, потому что мы оба думали об испорченной машине, о Страшиле и о серой, убогой жизни Люсвила, но мы думали об этом про себя.

Потом я отвез Дженни домой, было уже одиннадцать часов.

Она поблагодарила за очаровательный вечер. Выражение ее глаз показывало насколько она обеспокоена.

– Ларри... прошу вас, будьте же реалистом. Возвращайтесь в свой город.

– Я подумаю. Давайте как-нибудь еще проведем вечер вместе. – Я притронулся к ее руке. – В следующий раз повеселимся, как следует, – и, попрощавшись, я поехал к себе.

Переодевшись в свитер и джинсы, я спустился в вестибюль и спросил печального боя-негра, как найти Десятую улицу. Он посмотрел на меня, как на сумасшедшего. После повторного вопроса сказал, что до нее добрых полчаса ходу и начал было объяснять дорогу, но я остановил его.

Я вышел на жаркую, пыльную от цемента ночную улицу и подозвал такси. На углу Десятой я расплатился и зашагал по тускло освещенной улице, вдоль которой стояли мусорные баки, которые издавали такое зловоние, словно в каждом из них лежал гниющий труп.

Вокруг сновал народ, главным образом пожилые пьяницы, старухи... люди, лишенные крова. Дальше картина менялась. Неоновые лампы заливали грязный тротуар резким белым светом. Теперь я старался держаться в тени. Здесь располагались обычные дешевые танцульки, клубы со стриптизом, кинозалы, в которых крутили порнографические фильмы, бары и кафе. Эту часть улицы населяла молодежь. Парни с длинными волосами, девчонки в коротеньких шортах и прозрачных блузках мельтешили кругом и шумели. У большинства были транзисторы, извергавшие оглушительную поп-музыку.

Чуть дальше я увидел мигающую вывеску: «Кафе Сэма».

Все также держась в тени, я прошел мимо кафе. Перед ним ровной шеренгой стояли восемь мотоциклов «хонда», блестящих и мощных. С рулей у них свисали защитные шлемы. Кафе было набито битком.

Я дошел до конца улицы и повернул обратно. Найдя неосвещенный, вонючий подъезд, я вступил в темноту. Отсюда я мог наблюдать за кафе. Я прислонился к стене и стал ждать. Тлевший внутри меня гнев на Страшилу теперь разгорелся во мне сильней. Я думал об испорченной картотеке и об изуродованной машине.

Около полуночи начался массовый выход из кафе. Вопя и перекрикиваясь, ребятня высыпала на улицу и разбежалась во всех направлениях. Потом вразвалочку вышли восемь тощих юнцов во главе со Страшилой. Все были одеты в одинаковую униформу: желтые рубашки, штаны, отделанные кошачьим мехом и широкие пояса, усаженные гвоздями. Они оседлали свои мотоциклы, нахлобучили шлемы и в следующую секунду воздух задрожал от дьявольского рева мощных моторов, работающих на холостых оборотах. Потом они рванули с места.

Запомнив номер мотоцикла Страшилы, я дошел до перекрестка, дождался проезжавшего такси и вернулся в отель. Растянувшись на неудобной постели, я стал ждать. Пока тянулось ожидание я выкурил бесчисленное множество сигарет. Пожар ненависти бушевал в моей груди. Около трех часов я встал с кровати и тихо спустился по лестнице в холл. Ночной дежурный крепко спал. Я вышел на улицу и отправился на поиски такси. Наконец я нашел машину с дремлющим водителем.

Я попросил его отвезти меня на Лексингтон. Поездка заняла всего десять минут. Город спал. Отсутствие машин позволяло гнать, не сбавляя скорости. Водитель остановился на углу улицы.

– Подождите меня, – сказал я, – я скоро вернусь.

Я шел по пустынной, безлюдной улице, пока не сравнялся с домом номер 245. Это было логово Страшилы. Я остановился, увидев у тротуара блестящую «хонду». Сверил номер. Это была его машина.

Я оглянулся по сторонам, желая убедиться в отсутствии свидетелей. Тогда повалил мотоцикл на пол и отвинтил колпачок бензобака. Когда бензин разлился широкой лужей вокруг мотоцикла, я чиркнул спичку, отступил назад и бросил горящую спичку в лужу.

Глава 3

На следующее утро по дороге в офис я зашел в магазин скобяных товаров и купил черенок для лопаты. Принес его с собой и поставил сбоку возле стола, где его не было видно, но я мог схватить его одним быстрым движением. Я подозревал, что он может мне понадобиться.

Дженни прибежала около десяти с пачкой неизменных желтых формуляров в руке и одетая в невзрачное серое платье. Я с трудом узнал в ней женщину, с которой вчера вечером был в ресторане.

Она еще раз поблагодарила меня за приглашение, спросила, хорошо ли я спал, и я ответил, что спал отлично – ложь, разумеется, поскольку я вряд ли вообще сомкнул глаза. Она присмотрелась к моей работе и по выражению ее лица я понял, что она удивлена тем, что я дошел только до буквы В. Она ведь не знала, что Страшила испортил всю картотеку, а я не собирался говорить ей. Вскоре она убежала.

Я стучал по клавишам машинки, но не переставал прислушиваться. Было одиннадцать часов, когда появился Страшила с семью дружками. Они вошли так бесшумно, что хотя я все время держался настороже и ждал его, меня застали врасплох.

Если бы не его садистское желание покрасоваться, я не имел бы ни единого шанса. Наверно он чувствовал себя в полной безопасности с семью дружками-верзилами за спиной.

Он остановился перед столом со злорадным предвкушением, глядя на меня красными глазами-пуговками, полными лютой ненависти.

Очень медленно он начал расстегивать ремень.

– Получай, дешевка, вот тебе за...

Но я уже справился с шоком, вызванным его появлением, и в следующую секунду действовал. Войди он с занесенным для удара поясом, я ничего не успел бы сделать, но ему хотелось посмотреть, как я корчусь от страха.

Одним движением я вскочил, отшвырнул стул, схватил палку и ударил. Мне было наплевать, убью я его или нет. Я вложил в удар всю силу обеих рук и вес своего тела. Моя ярость не уступала его.

Удар палкой пришелся ему по лицу. Два зуба вылетели и упали на мой стол. Из носа у него хлынула кровь. Челюсть его отвисла, глаза закатились. Он упал и остался лежать на полу бесформенной вонючей грудой.

Я даже не задержался, чтобы взглянуть на него. Как разъяренный бык я обежал стол, размахивая окровавленной палкой.

Семерых его дружков вынесло в коридор. Я лупил их направо и налево, обезумев от неистовой ярости. Они посыпались вниз по лестнице, сбивая друг друга с ног в желании поскорее оказаться на улице. Я гнался за ними до площадки второго этажа, дубася их по согнутым спинам. Здесь я остановился, а они с топотом понеслись дальше, похожие на испуганных крыс.

В дверях появились лица. Под изумленными взглядами я поднялся обратно в офис. Мне противно было к нему прикасаться, но я не желал, чтобы он оставался здесь. Я схватил его за грязные, сальные волосы и поволок по коридору на лестницу. Там я дал ему пинка, он полетел кувырком и с грохотом приземлился на нижней площадке.

Я вернулся в комнату, убрал палку в шкаф и позвонил в полицию. Меня соединили с сержантом.

– Это Карр... помните такого? Полторы тысячи баксов?

Было слышно, как он тяжело сопит, переваривая сообщение.

– А теперь вы с чем? – спросил он, наконец.

– Заходил Страшила, – сказал я. – Он хотел переделать мне лицо своим ремнем с гвоздями. Пришлось обойтись с ним немножко круто. Вы послали бы сюда скорую... похоже ему срочно необходим уход и забота, – и я положил трубку.

Несколько минут я сидел неподвижно, разбираясь в своих ощущениях. Я посмотрел на свои руки, лежащие на столе. Они не дрожали. Я совершенно не чувствовал никакого внутреннего напряжения – словно после хорошей игры в гольф – и это удивляло меня. Вся стычка заняла две минуты. Я совершил нечто такое, что еще три недели назад, – даже меньше, счел бы невозможным. Я встретился лицом к лицу с восемью головорезами, одного искалечил, а других обратил в бегство. И теперь, когда все было позади, я не испытывал потрясения. Мне только хотелось закурить, что я и сделал. Потом, зная, что примерно через час придет Дженни, я достал из шкафа тряпку и вытер кровь Страшилы. Запихивая тряпку в корзину для мусора, услышал сирену санитарной машины.

Я не потрудился выйти в коридор. Сидя за машинкой, продолжал работать над картотекой. Через некоторое время вошли два копа.

– Что тут случилось? – спросил один. – Из-за чего весь шум? – Оба ухмылялись и выглядели вполне довольными.

– Приходил Страшила, начал буянить, ну и я с ним не церемонился, – сказал я.

– Ага... мы его видели... Поднимайтесь, приятель, сержант хочет поговорить с вами.

По дороге в участок они сообщили мне результат футбольного матча, который только что слушали по радио. Для копов они вели себя вполне прилично.

Я подошел к столу сержанта, который катал свой карандаш, но на сей раз, кажется, без особого увлечения.

Он посмотрел на меня, сузив свиные глазки, засопел, почесал под мышкой, потом сказал:

– Выкладывайте. Что случилось?

– Я говорил вам по телефону, сержант, – отозвался я. – Страшила заявился с семью дружками и угрожал мне. Я вышвырнул его, а остальные убрались сами. Вот и все.

Он с любопытством посмотрел на меня, сдвинул фуражку на затылок и фыркнул носом.

– Я только что получил заключение врача, – сказал он. – У подонка челюсть вдребезги, восьми зубов как не бывало и ему еще повезло, что остался жив. Чем вы его ударили? Кирпичом?

– Торопясь уйти, упал он с лестницы, – сказал я без всякого выражения.

Он кивнул.

– Вроде как споткнулся, а?

– Вроде.

Долгая пауза, потом я спросил:

– Вы видели его ремень? Он весь утыкан заостренными гвоздями. Этим ремнем он собирался бить меня по лицу.

Он опять кивнул, не спуская с меня глаз.

– Стоит ли нам плакать по нему, сержант? – продолжал я.

– Если вы считаете, что я должен послать ему цветы, я пошлю ... если вы и вправду так считаете.

Он снова начал катать карандаш.

– Он может подать жалобу... телесные повреждения. Нам пришлось бы расследовать.

– Так может подождем, пока он пожалуется?

Свиные глазки опять остановились на моем лице и он перестал катать карандаш.

– Угу... это мысль. – Он посмотрел мимо меня и обвел взглядом пустую дежурку. По той или иной причине никто в тот момент не нуждался в помощи полиции и мы были в комнате одни. Он наклонился вперед и просипел:

– Каждому полицейскому в городе хотелось сделать с этим сукиным сыном то, что сделали вы. – Его похожее на кусок сырого мяса лицо расплылось в широкой, дружеской улыбке. – Но смотрите, мистер Карр. Страшила вроде слона: он не забывает.

– У меня много работы, – сказал я с лицом, по-прежнему лишенным всякого выражения. – Я могу вернуться к своим делам?

– О, конечно. – Он откинулся назад и его взгляд стал задумчивым. – Шофер такси сообщил, что прошлой ночью видел, как загорелся мотоцикл... мотоцикл Страшилы. Вы, случайно, ничего об этом не знаете?

– А должен?

Он кивнул.

– Правильный ответ, но не зарывайтесь, мистер Карр. Мы должны сохранить в городе закон и порядок.

– Когда у вас найдется свободная минутка, сержант, – отозвался я, – попробуйте сказать это Страшиле.

Мы посмотрели друг другу в глаза, потом я повернулся и вышел.

В офисе я застал Дженни. Разумеется она была там и уже знала обо всем. Я и не надеялся сохранить происшествие в секрете. Она была бледна и дрожала.