– Вы бы лучше привели в сознание эту женщину, – заметил я. – Она много чего может рассказать.

– Займитесь ею, – отрывисто приказал Флаггерти детективу.

Тот встал возле девушки на колени. Чувствовалось, что он не знает, с чего начать.

Я осмотрел гостиную. Пепельницы были полны окурков, две пустые бутылки из-под скотча стояли на каминной доске, третья валялась на ковре, и большое мокрое пятно свидетельствовало о том, что там пролилось виски. Ковер был весь загажен, стул опрокинут. Мне стало ясно – кто-то хотел показать, что здесь происходила оргия. Что ж, им это удалось. На полу возле трупа лежал большой пистолет «люгер». На его стволе виднелись седые волоски и запекшаяся кровь. Я узнал этот пистолет, так как он принадлежал мне. Глядя на него, я понял, что пропал. Если мисс Уондерли будет молчать, все для меня кончено.

Мы просидели около получаса, не произнеся ни слова. Мисс Уондерли пошевелилась несколько раз, но в сознание не пришла. Это был глубокий обморок или же она была великолепной актрисой и хотела поставить рекорд притворства.

Я уже начинал терять терпение, когда дверь резко распахнулась и маленький коренастый мужчина в черной шляпе влетел в номер. Он заставил меня вспомнить Муссолини, того Муссолини, который некогда потрясал руками, выступая с балкона. Окинув взглядом гостиную, он направился ко мне.

– Кейн? – спросил он, протягивая руку. – Я Киллиано. Не беспокойтесь. Я прослежу, чтобы с вами обращались корректно. Вы мой гость, и я сделаю все возможное, чтобы оградить вас от неприятностей.

Я не подал ему руки и не встал.

– Ваш конкурент на ниве политики мертв, Киллиано, – сказал я, глядя на него снизу вверх. – Так что вы тоже можете ни о чем не беспокоиться.

Он отдернул руку и перевел взгляд на тело Херрика.

– Бедняга! – пробормотал он, и, клянусь, слезы показались в его глазах. – Это был честный человек. Муниципалитет многого лишился, потеряв его.

– Приберегите свое красноречие для журналистов, – сыронизировал я.

Мы все застыли, как манекены, когда мисс Уондерли вновь начала кричать.

7

Киллиано вовсю демонстрировал свои организаторские способности.

– Мы должны быть справедливы к Кейну, – сказал он, ударяя кулаком по спинке стула. – Все факты против него, но это мой гость, и я прослежу за тем, чтобы ему дали шанс.

Флаггерти пропускал его тирады мимо ушей, но Киллиано все же был босс.

– Это ни о чем не говорит, – Флаггерти флегматично пожал плечами. – К чему терять время? Я отвезу этого типа в комиссариат и там допрошу.

– Я протестую против его ареста без достоверных доказательств и не уверен, что вы беспристрастно подойдете к делу, – не унимался Киллиано. – Да и имеются ли у вас веские улики? Ведь можно допросить его и здесь.

– Вы очень любезны, – заметил я.

Киллиано даже не посмотрел в мою сторону.

– Заставьте эту женщину замолчать, – он указал на мисс Уондерли, которая продолжала плакать, вытирая слезы носовым платком детектива. – Я не хочу, чтобы она открывала рот раньше других свидетелей.

Я продолжал курить, глядя в окно, пока Киллиано названивал по телефону. Наконец, по его мнению, все было организовано. Служащий отеля, детектив, мальчишка-лифтер, Спераца и бармен из казино были вызваны в качестве свидетелей. Их заставили ждать в коридоре.

Мисс Уондерли отвели в спальню, предварительно попросив ее одеться, и поручили заботам толстой чернокожей женщины, словно вызванной из полицейской тюрьмы. Позади моего кресла встали два копа. Это были крепкие парни, готовые спустить с меня шкуру, если такая возможность им представится, хотя их лица сохраняли полное безразличие. Здесь же находились Флаггерти, еще двое копов в штатском, фотограф и полицейский врач. Кроме того, в уголке сидел полный служебного рвения стенографист, маленький человечек с раскосыми глазами. И, разумеется, Киллиано.

– О'кей, – сказал Киллиано. – Почему бы нам не начать?

Флаггерти не скрывал своего удовольствия, что я попал в его лапы. Он встал передо мной, победоносно выставив подбородок и сверля меня тяжелым взглядом.

– Подтверждаешь ли ты, что действительно являешься Честером Кейном? – требовательно спросил он, хотя и так это отлично знал.

– Подтверждаю, – ответил я. – А вы действительно лейтенант Флаггерти, у которого нет ни одного друга, чтобы подтвердить это?

Киллиано подскочил.

– Послушайте, Кейн, ведь вы в очень скверном положении. Так что лучше воздержитесь от дерзостей.

– Я – козел отпущения, – улыбнувшись, ответил я. – Так не все ли равно, что я отвечу этому полицейскому.

– Это вам только повредит, – пробормотал Киллиано и вновь уселся.

Флаггерти нервно зашагал по гостиной.

– О'кей, итак, ты, Честер Кейн, – профессиональный игрок? – снова спросил он.

– Я бы не назвал игру профессией, – заметил я.

Он покраснел.

– Но ты признаешь, что зарабатываешь на жизнь игрой?

– Я еще не заработал на жизнь, так как лишь недавно демобилизовался из армии.

– С тех пор прошло четыре месяца, и все это время ты играл?

Я кивнул.

– Ты выиграл достаточно денег?

– Немного.

– Ты считаешь, что двадцать тысяч грандов – это немного?

– Это неплохая сумма.

Он поколебался и решил на время оставить эту тему. Ведь он доказал факт того, что я играл.

– Это правда, что ты убил пять человек за четыре месяца? – внезапно спросил он.

Киллиано вновь вскочил на ноги.

– Попрошу не заносить это в протокол, – воскликнул он, – Кейн убил этих людей, защищаясь.

– Но все же он их убил! – рявкнул Флаггерти. – Пять человек за четыре месяца! Хорошенькое дело! Законная защита или нет, но каждый добропорядочный человек в стране будет в ужасе.

Киллиано с ворчанием сел. Он, вероятно, тоже хотел выглядеть добропорядочным гражданином.

– Итак, – громыхал Флаггерти, возвышаясь надо мной, – ты убил этих пятерых, не так ли?

– Пять мошенников мечтали продырявить меня, – спокойно ответил я. – Я защищался. Если законную защиту вы называете убийством, тогда я их убил.

Флаггерти повернулся к стенографисту, воздев руки к потолку.

– В порядке самозащиты он убил пятерых невиновных людей! – завопил он.

Киллиано вновь вскочил, и мне это начинало уже надоедать.

– Не беспокойтесь обо мне, – обратился я к нему. – Все факты зарегистрированы у генерального прокурора Нью-Йорка, который меня полностью оправдал. Совершенно безразлично, что думает по этому поводу какой-то провинциальный полицейский. Поберегите слюну.

Флаггерти, казалось, сейчас хватит апоплексический удар.

– Увидим, так ли уж безразлично, – произнес Флаггерти, сжимая кулаки. – Послушай, что я тебе скажу. Ты приехал в Парадиз-Палм, потому что этот город – золотая жила для людей подобного сорта. Ты планировал и здесь сесть за карточный стол.

– Ты больной! Я приехал сюда отдыхать.

– И тем не менее, не успев явиться сюда, ты тут же побежал в казино, – с насмешкой парировал Флаггерти.

– Меня пригласил Спераца. А так как я не нашел ничего лучшего на вечер, то пошел туда.

– Как долго ты знаешь Сперацу?

– Я его совсем не знаю.

Флаггерти поднял брови.

– Как это ты его не знаешь? А не кажется ли тебе странным, что незнакомый человек запросто приглашает тебя в казино?

– Кажется, – я улыбнулся ему.

– Ха! – Флаггерти сделал шаг вперед. – А вдруг он тебя не приглашал? Вдруг ты пришел туда по собственной инициативе, так как хотел побыстрее сорвать куш? – Он махал руками возле моего лица, непрерывно повышая голос.

– Кончай, – тихо прошептал я, – или сейчас схлопочешь по роже!

Он резко повернулся, пересек гостиную и вытащил из коридора Сперацу. На Спераце были шикарные брюки, светло-голубые, со складками на бедрах. Его пиджак коричневого цвета имел плечи такой ширины, что соперничал со шкафом. В бутоньерке красовалась белая роза. Уверяю, многие женщины упали бы в обморок при виде этого типа. Он улыбнулся присутствующим, затем глянул на тело Херрика, прикрытое покрывалом, и улыбка погасла. Посмотрев на меня, он быстро отвел глаза. Я закурил новую сигарету, с интересом ожидая развития событий. Это было недолго. Спераца заявил, что никогда не звонил мне по телефону. Он уверял, что ему вообще не было известно о моем приезде в город, пока он не увидел меня в казино. Он также сказал, что знает мою репутацию и огорчен, что я приехал сюда.

С этого момента я окончательно убедился, что они хотят моей шкуры. Я назвал Сперацу лжецом. Это, кажется, огорчило его, но не особенно. Мое слово против его в настоящий момент немногого стоило. Флаггерти проводил Сперацу и вернулся ко мне, облизываясь, как кот, поймавший канарейку.

– Ложь тебе не поможет, Кейн, – заявил он. – Так что давай, выкладывай все начистоту.

– Ты мне надоел, – я выпустил дым ему в лицо.

– Посмотрим, как ты запоешь, когда очутишься в комиссариате!

– Этого пока не случилось.

– Ты встречался с Херриком в казино? – спросил он, когда справился со злобой.

– Да.

– Он сказал, чтобы ты покинул город?

– Он посоветовал мне покинуть город, – уточнил я.

– А что ты ответил?

– Сказал, что останусь.

– Ты сказал ему, чтобы он катился ко всем чертям, иначе ты с ним разделаешься.

– Глупости.

Флаггерти позвал бармена казино, и тот подтвердил, что я угрожал Херрику.

– Он ему сказал: «Если будешь совать нос в мои дела, тебе не поздоровится», – не моргнув глазом, солгал бармен.

– Сколько тебе заплатили, чтобы ты сочинил эту маленькую историю? – съязвил я.

– Не вижу ничего смешного, – оборвал меня Флаггерти. Он повернулся к бармену: – О'кей, это все. Вы понадобитесь на суде.

Бармен вышел, продолжая возмущенно качать головой.

– После этого вы вернулись с женщиной в отель, – продолжал Флаггерти, указывая на мисс Уондерли, которую только что ввели в гостиную. При дневном свете ее костюм из синего крепа выглядел неуместно. Я подмигнул ей, но она избегала моего взгляда и выглядела печальной. – Вы вместе напились. Она уснула, а вы решили дать выход своему раздражению. И чем дольше думали о Херрике, тем больше злились. Вы подумали, что он явится помехой вашим планам. Позвонив ему по телефону, вы попросили его приехать, надеясь, что его удастся запугать и заставить не вмешиваться в ваши дела.

– Не будь идиотом, – прервал я его. – Это я, как новичок, потерял сознание. Спроси у малышки. Или, что лучше всего, поищите бутылку с бренди в спальне. Она наполнена наркотиком и моментально сшибает человека с ног.

– Бренди? – спросил Флаггерти, делая знак копу.

Тот вошел в спальню, но через минуту вернулся.

– Там нет никакой бутылки, – сказал он.

– Это разумно, – я пожал плечами. – Тогда расспросите девушку. Уж она-то скажет.

– Мне нет необходимости спрашивать ее, – взорвался Флаггерти. – Телефонистка отеля записала вызов, который ты сделал в два часа ночи. Это был номер Херрика. Херрик приехал через десять минут. Он спросил у дежурного номер твоей комнаты, и лифтер проводил его до двери. Что ты на это скажешь?

– Неплохо разыграно.

– Ты и Херрик сразу начали спорить. Ты был пьян и зол. Ты – убийца! Ты убиваешь, не раздумывая. Так как Херрик не соглашался, ты оглушил его пистолетом. Ты был до такой степени пьян, что тут же забыл об этом. И я тебе скажу почему: ты хотел эту девушку. Она ожидала тебя в кровати, не так ли?

Я рассмеялся.

– Спроси ее. Она – моя единственная свидетельница, – я посмотрел на мисс Уондерли. – Послушай, малышка, вчера вечером ты сказала мне, что на моей стороне. Настало время доказать это. Ты единственная, кто может разрушить эту ловушку. Я рассчитываю на тебя. Если у тебя есть смелость, будь честной.

– Один момент! – Киллиано встал. Лицо его было подозрительным и недружелюбным. Его вид говорил, что, несмотря на желание помочь мне, он все же полностью убежден в моей виновности. Комедия продолжалась. Он подошел к мисс Уондерли. – Ваши слова немногого будут стоить в суде. Вы ведь тоже в довольно щекотливом положении. Если Кейн не убивал Херрика, значит, его убили вы. И знаете, как это докажут? Дверь была заперта изнутри. Кейн, должно быть, был с вами очень мил, и все же вы не можете позволить себе такую роскошь, как ложь, так как рискуете очень многим.

Я понял, что приняты все меры предосторожности. Если мисс Уондерли скажет, что я потерял сознание, ей пришьют это преступление. А на кого его взвалить, им все равно.