– Прости. – Он кивнул подошедшему к ним Мануэлю и повернулся к ней: – Что же ты выпьешь?

И тут она словно впервые увидела Мануэля. Сначала она подарила ему очень яркую улыбку. Эта улыбка лишила Мануэля покоя. Его охватил безумный порыв – броситься вперед и через стойку привлечь ее к себе. Этот порыв так его напугал, что бармен смутился. Он стоял и глядел на нее в замешательстве.

– Что я буду пить? – спросила она его. – То, что зажжет пожар в моей крови. Предложите что-нибудь на ваш вкус.

Мануэль повернулся к своим бутылкам.

– У меня есть кое-что специально для вас, – сказал он. – Вы не будете разочарованы.

Высокий худощавый мужчина, которого она назвала Гарри, заметил вполголоса:

– А может быть, не надо? Это тебе не идет.

– Так считаешь только ты, – возразила девушка. У нее были очень эффектные руки, тонкие, белые и замечательно красивые. – Сегодня мы начинаем хорошо. Но скоро мы поссоримся, а потом расстанемся. Думаю, что мне это понравится.

Гарри предложил ей сигарету.

– Не надо так говорить. Не знаю, что на тебя находит в последнее время. Выкури сигарету. Смотри, Мануэль несет тебе свой шедевр.

Она взяла сигарету и опять очень ярко улыбнулась Мануэлю, поставившему перед ней бокал.

Мануэль волновался:

– Вам это понравится. Я уверен.

Она сказала:

– Конечно, понравится. Знаете, я попробую это до того, как закурю. – Она подняла руку, чтобы удержать Гарри, уже приготовившего чиркнуть спичкой. Отпив глоток, она вся передернулась и опустила бокал. – Господи! – вырвалось у нее.

Мануэль смотрел внимательно на нее, а потом перевел взгляд на Гарри.

– Вам понравилось? – озабоченно спросил он.

Она сказала:

– Такого мне еще никогда не доводилось пробовать. Я не думаю, что это мне понравилось, но это как раз то, что мне нужно.

Мануэль отошел с немного погрустневшим лицом. Он не совсем понял, что она хотела сказать.

Гарри тихо проговорил:

– Ты его обидела.

– Ну и что? Почему бы мне не обидеть кого-нибудь для разнообразия? Ты не возмущаешься, когда обижают меня, почему я должна беспокоиться о бармене?

Он тяжело вздохнул.

– Прошу тебя, перестань, – попросил он. – Право, это не доведет до добра.

– Очень хорошо. Я больше не буду. Давай переменим тему. Давай поговорим о чем-нибудь другом. Я буду очень хорошей. Я обещаю не доставлять больше никаких неприятностей. Ну вот – я обещала.

Наступила пауза. Затем она продолжала:

– Сегодня утром я совершила экстравагантный поступок. Я вышла и купила шляпу. Она стоит кучу денег, но испытываешь удовольствие, когда приобретаешь что-то новое. Это сделало меня очень счастливой на несколько минут.

– Я рад. Я хочу, чтобы ты покупала себе все, что пожелаешь. Ты ведь знаешь, что можешь это делать.

Она покачала головой:

– Нет, нет, я не могу. Ты думаешь, твои деньги дадут мне все, чего я хочу, но они этого не могут.

Он прикусил губу, досадуя, что вступил в разговор, дающий ей возможность для нападок. Он не нашелся, как ей ответить, а она продолжала:

– Твои деньги не могут сделать меня миссис Гарри Гарнер, да? Между прочим, как поживает миссис Гарри Гарнер и как поживает ваша дочь?

Гарри отпил глоток виски.

– Разве мы не уговорились обходить эту сторону моей жизни? – Он старался говорить сдержанно.

– О да, я знаю. Мы уговорились не вспоминать о них, но иногда меня разбирает любопытство. И за это меня нельзя винить, правда? Я полагаю, что они очень многое значат в твоей жизни, не так ли? Они гораздо больше значат для тебя, чем я, ведь правда?

– Ты сама знаешь, что это не так. Послушай, мы сегодня избрали не ту тему. Пойдем куда-нибудь и поужинаем. Может быть, тебе хочется посмотреть шоу в «Хот-Спот»?

Она рассмеялась:

– Я что-то тебе сейчас расскажу. Я видела, как ты восседал там с миссис Гарри Гарнер позапрошлым вечером. После этого я не могу туда пойти. Это было бы несправедливо.

Он сжал кулаки.

– Ты иногда умеешь быть очень несносной, – сказал он.

Она увидела, что он впервые по-настоящему рассердился.

– Почему несносной? Я не хочу, чтобы ты так меня называл. После ночей, которые я тебе отдала. Ты не можешь так со мной обращаться. Я сказала правду, и это тебя раздражает. Признайся честно, разве не так?

Он глубоко вздохнул:

– Ладно. Это меня не просто раздражает, это меня огорчает. Ради Бога! Неужели мы не можем прекратить эти ужасные пререкания?

– Извини. – Она допила напиток, принесенный Мануэлем. – Попроси его принести мне еще. Это ужасно опасная смесь. Ужасно. Но мне все равно.

Гарри сделал знак Мануэлю. Тот улыбнулся. Если она захотела еще, значит, все в порядке.

Они ни о чем не говорили, пока Мануэль не принес напитки. Когда он ушел, Гарри сказал:

– Он гений по части составления новых напитков. Может, поблагодаришь его потеплее, когда мы будем уходить?

– Да. Я его поблагодарю. Я буду очень, очень мила со всеми, за кого ты попросишь, включая твою жену и твою дочь. Вот. Можно ли будет после этого требовать от меня еще чего-то большего?

Он почувствовал, что вечер не должен продолжаться дальше в таком духе. Это абсурд, что она им командует. Он решил вернуть все на свои места.

– Послушай, – спросил он, – ты собираешься говорить эти пакости весь вечер?

Ее глаза чуть-чуть расширились:

– Собираюсь? Я?

– Бесполезно продолжать в том же роде. Скажи мне. Ты выбросишь это из головы? Тогда мы сможем забыть об этом.

– Забыть о чем? О миссис Гарри Гарнер и мисс Гарнер? Их очень трудно забыть.

– Четыре месяца тому назад ты сказала, что они для нас ничего не значат. – Гарри старался сдерживать свой темперамент. – Ты сказала, что входишь в мое положение и не возражаешь. Ты не возражала. Я помню, что не возражала. Откуда эта внезапная перемена?

Ей не понравился такой поворот разговора.

– Гарри, как ты думаешь, если бы я влюбилась в женщину, я была бы счастливее?

– Эта хитрость тебе не поможет. Этим ты ничего не добьешься. Ты только тянешь время вместо того, чтобы ответить на мой вопрос.

– Нет, честно. Мне хочется знать. Женщины могут быть более чуткими.

В бар вошли трое и заказали напитки. Они уселись поблизости от Гарри и девушки. Высокая плоскогрудая девица самого серьезного вида, чему очень способствовали тяжелые очки в роговой оправе, и с нею двое мужчин средних лет.

Один из этих двоих сказал:

– Мануэль, ты выглядишь довольно неплохо сегодня вечером.

Мануэль переправил ему по полированной стойке бара бутылку канадской водки. Он сказал:

– Да, сэр. Я чувствую себя довольно неплохо. Да и вы выглядите неплохо.

Мужчина повернулся к серьезной девице:

– Мне нравится это местечко. Тут выдают бутылки и разрешают напиваться – быстро или медленно, в зависимости от потребностей. И не приходится долго ожидать, пока тебя обслужат.

Гарри нахмурился:

– Пошли. Я не могу разговаривать с тобой здесь. Пойдем к тебе.

Она покачала головой:

– Нет, не сегодня. У меня разгулялись нервы. Мы будем только ссориться. Не сегодня.

Он был огорчен, но держался спокойно.

– Хорошо. Но все-таки пойдем. Я провожу тебя до дому.

Он расплатился с Мануэлем, а она улыбнулась бармену:

– Ваш напиток имел большой успех. Мистер Гарнер говорит, что вы гений.

На лице Мануэля выразилось недоумение. Он довольно сдержанно пожелал им спокойной ночи. У него было такое чувство, что она его оскорбила.

Они вышли на шумную улицу. Он заметил, что она немножко пьяна. Это подало ему надежду.

– Мы можем закончить этот вечер у тебя, – предложил он. – Мне нужно многое тебе сказать.

Она покачала головой.

– Не сегодня. – Ее решение было окончательным.

Он поднял руку, чтобы позвать такси.

– Нет, – сказала она. – Я слишком устала. Мы пойдем пешком.

Генерал умирает в постели

Все произошло настолько быстро, что у него не было возможности составить план действий. Они пришли к нему и предложили триста долларов за то, что он пришьет Педро де Бабара. Триста долларов! Они спятили! Ну, он довел их до пятисот, а дальше они уперлись. Когда он увидел, что ему больше не добавят, он согласился. Он понимал, что, как только он покончит с де Бабаром, ему придется покинуть Кубу. Это его не обеспокоило. Куба ему все равно осточертела.

Среди бела дня он подошел к бунгало де Бабара, чтобы провести разведку. Это было славное местечко, подходящее для проживания генерала кубинского военного ведомства.

Большой сад, окружавший одноэтажное здание, утопал в цветах. Пальмы возвышались своими пышными кронами на фоне синевы небес. Местечко было таким уютным, что мальчик ощутил жестокую зависть. Ему хотелось стать хоть на миг могущественным богом, которому дана власть разрушить все это одним мановением руки.

Полуденная жара загнала охранников в укрытие. Никого не было видно, когда мальчик осторожно подбирался к бунгало. Он шел зарослями, пока не выбрался к неширокой дорожке, ведущей к задней стороне дома.

Он двигался бесшумно. Капельки пота скатывались по его желто-белой коже. Он боялся не за себя, он опасался только, как бы не совершить ошибку, которая помешает ему убить генерала. Он подошел к бунгало и медленно двинулся вокруг здания, заглядывая в окна.

Вот как это произошло. Он посмотрел через окно и увидел женщину и де Бабара в постели. Женщина была видна далеко не вся. Она смотрела в грязный белый потолок широко раскрытыми глазами. Он видел, как она кусает нижнюю губу, а ее голова мотается на подушке из стороны в сторону. Пока он стоял, наблюдая за происходящим, она зажмурилась и начала барабанить пятками по постели.

Ему был виден затылок генерала и его бычья шея с тремя большими складками жира. Он видел капли пота, сбегающие за крупными мясистыми ушами, и медленные движения грузного туловища.

Не задумываясь, мальчик вытащил из-за пазухи тупорылый револьвер. Он не колебался. Может быть, такой благоприятный случай не представится больше никогда. Генерал был беззащитен. Не было поблизости никого из охраны. А у него был шанс убежать.

Он подсунул пальцы под окно и приподнял раму. При этом раздался легкий царапающий звук. Генерал это услышал. Он медленно повернул голову и взглянул через плечо.

Мальчик ему улыбнулся. Он подумал, что будет очень, очень смешно убить генерала, когда тот находится в таком положении. Интересно, был ли кто-нибудь и когда-нибудь убит, занимаясь тем, чем занимается генерал? Он немного просунулся в комнату и поднял револьвер.

Генерал посмотрел на револьвер. Он перестал двигаться. От его лица постепенно отливала кровь, оставляя рябинки от оспы зеленовато-белыми.

Женщина потребовала настойчиво:

– Продолжай же... продолжай... почему ты остановился?

Генерал ей ничего не сказал. Он ничего не мог поделать. Он лишь не отводил горячих напряженных глаз от револьвера. Он попал в чертовскую передрягу.

Женщина открыла глаза.

– Что с тобой? – спросила она. Ее голос срывался, она как будто задыхалась. – Что с тобой? – Она поглядела на окно.