Одна из дам в манто заметила:

– Смотри, Джек, не иначе как в твою честь они выстроили здесь почетный караул!

Краснолицый грузный мужчина с жирной шеей и сигарой в зубах проворчал:

– На борту груз. Думаю, что-то ценное…

– Что может быть ценнее твоей персоны, дорогой! – саркастически заметила дама.

– Заткнись! – рявкнул толстяк, и лицо его еще гуще налилось краской. Он поднялся по трапу самолета вслед за дамой.

Вплотную к трапу стоял один из полицейских. Он внимательно оглядывал каждого из поднимающихся в самолет пассажиров. Особенно пристально рассматривал он Фрэнкса, который ответил ему долгим насмешливым взглядом.

В салоне к нему вновь обратилась Хэтти Коллинз:

– Ваше место вон там, у прохода, к конце левого ряда.

Он кивнул и прошел туда, куда она показала. С местом повезло – оно находилось у самой двери в пилотскую кабину. Кресло у окна занимала высокая тощая дама. Она подняла на Гарри глаза, одним взглядом подметила все – и поношенный плащ, и шрам, и хромоту – и брезгливо подобрала полы манто, с трудом маскируя гримасу отвращения.

Гарри сел рядом, потом повернулся посмотреть, как устроились Фрэнкс и Левин.

Фрэнкс сидел в задней части салона, у двери в кухню. За кухней располагались туалеты и багажный отсек, где, видимо, находились алмазы и охранник. Левин сидел в середине, справа от Гарри. Очень удачное расположение мест. И Левин, и Фрэнкс прекрасно видели его, а значит, увидят и его сигнал, когда придет время.

Хэтти Коллинз шла по проходу, проверяя, правильно ли застегнуты у пассажиров ремни. Соседка Гарри никак не могла справиться со своим.

– Да вы протяните его вот сюда, – сказал Гарри. – Он защелкнется автоматически.

Она взглянула на него, холодно кивнула и застегнула ремень.

– Можете посмотреть вечернюю газету, – процедила она и сунула ему газету с таким видом, будто рада от нее избавиться. Потом отвернулась к окну, отметая все дальнейшие поползновения к контакту.

Гарри положил газету на колени и тоже стал застегивать ремень. Как раз в это время к ним подошла Хэтти Коллинз.

– О-о, я вижу, вы превосходно справились сами! Вам удобно? – спросила она.

Дама в манто проигнорировала вопрос, Гарри ответил, что все чудесно.

Девушка ослепительно улыбнулась, а он поднял голову, давая ей тем самым возможность как можно лучше запомнить его. Она его не узнала, это было видно по выражению ее лица. Развернулась и пошла обратно, обращаясь с тем же вопросом к пассажирам правого ряда.

Гарри взглянул на газету. Мелкие буквы плясали перед глазами, а сердце билось так громко, что он на миг испугался – вдруг соседка услышит.

«Еще минут пятнадцать, – подумал он, – и пора». Обернулся через плечо и встретился взглядом с Левином. «Да он, оказывается, рябой, – отметил про себя Гарри. – Все лицо в оспинах». Левин сидел в кресле сгорбившись, воротник поднят, шляпа глубоко надвинута на лоб, руки в карманах. Затем Гарри перевел взгляд на Фрэнкса. Тот курил.

Гарри достал сигарету, но тут зажглось световое табло: «Не курить». Он опустил глаза на газету, которую до сих пор сжимал в руке. Заголовок на первой странице остановил его внимание. Он начал читать, и в это время моторы самолета взревели.

«ТАКАМОРИ ВЫИГРАЛ БИТВУ ЗА АЛМАЗЫ. Более чем полуторагодичные переговоры Ли Такамори, миллионера и президента Дальневосточной торговой корпорации с официальными лицами из Консульского отдела США на прошлой неделе завершились наконец успехом. Он получил разрешение закупить и вывезти в Токио из нашей страны промышленные алмазы.

Партия алмазов стоимостью три миллиона долларов отправится сегодня под специальной охраной в Сан-Франциско. Затем кораблем ее переправят в Японию.

В интервью специальному корреспонденту господин Такамори сообщил, что, несмотря на сильное сопротивление со стороны ряда влиятельных лиц, ему удалось все же убедить консульство США в необходимости продажи промышленных алмазов Японии. Этому товару предназначено, по его мнению, сыграть крайне важную роль в экономическом возрождении страны.

Говорят, что господин Такамори лично финансировал сделку и именно это стало решающим фактором в благополучном завершении столь длительных переговоров.

По слухам, сам господин Такамори в конце месяца отправится в Японию, где его должен принять император и воздать все положенные почести в благодарность за важную услугу, оказанную бизнесменом стране».

Гарри сложил газету и бросил ее под кресло. Он вспомнил предостережение Борга: «Не будет камешков – не будет и денег». «Да, этому господину Такамори придется пережить неприятные минуты. Не будет камешков – не будет и почестей».

Самолет уже двигался. В окне блеснули огоньки стоянки. «Бьюика» не видно. Должно быть, Борг уже жмет сейчас на полной скорости в Скай-Рэнч.

Гарри взглянул на часы. Еще минут десять…

II

Гарри сунул руку во внутренний карман плаща, и пальцы его нащупали прохладную рукоятку кольта. «Интересно, как поведет себя команда, когда я войду в пилотскую кабину. Там будут командир корабля, второй пилот, штурман, бортинженер и радист. Все молодые, сильные ребята с превосходной реакцией и крепкими нервами. А вдруг они надумают строить из себя героев?.. Придется дать один предупредительный выстрел. Это приведет в чувство. С ними я справлюсь. Гораздо сложней с охранником… Он ведь профессионал, за это ему деньги платят. И потом: где он – в багажном отсеке или в коридорчике возле кухни? Фрэнксу придется взять его на себя. Левин будет держать под прицелом пассажиров… Если б я знал, что на борту окажется охранник, то обязательно попросил бы у Борга четвертого помощника…»

Внезапно ему в голову пришла мысль немедленно узнать, где находится охранник. Он встал и пошел по проходу.

Он видел, как рука Левина скользнула под пальто, и отрицательно помотал головой. Левин ответил сердитым взглядом. И продолжал держать руку под пальто, пока Гарри не проковылял мимо него.

Фрэнкс, всем телом подавшись вперед, тоже не сводил глаз с Гарри. Тот, поравнявшись с ним, снова помотал головой, открыл дверь и оказался в кухне.

Хэтти Коллинз готовила мартини. Она подняла на него глаза и улыбнулась:

– Вторая дверь направо.

Он кивнул, но уже не глядя на нее. Он смотрел в узкий коридорчик, ведущий к багажному отсеку.

Охранник сидел на откидном стульчике у двери в отсек. Увидев Гарри, он повернулся, правая рука легла на спусковой крючок кольта. Рука была затянута в замшевую перчатку. Эти легкие и быстрые движения, и почему-то особенно перчатка, напугали Гарри. То были признаки профессионала.

Охранник был молод, примерно в возрасте Гарри. Бледно-голубые глаза, квадратное лицо с тонкими губами – весь в напряжении, весь настороже. «Да, этот парень – твердый орешек, тренированный, с быстрой реакцией». И сердце у Гарри заныло. Именно такой может очень сильно помешать. Теперь Гарри в этом не сомневался.

Он вошел в туалет и захлопнул за собой дверь. Долго стоял неподвижно, перебирая в уме разные варианты. «Лучше и проще всего – отрезать охранника, перекрыть ему путь, – решил он наконец. – Запереть дверь между салоном и кухней. Тогда охранник не сможет действовать. И брать его надо только тогда, когда удастся посадить самолет. Уж тогда мы втроем как-нибудь да справимся с ним». Потом он вспомнил, что коридорчик там слишком узкий. Нельзя наброситься разом, к нему можно будет подходить только по одному. И если он окажет сопротивление, жертв не избежать.

Гарри чувствовал, что по лицу у него стекают струйки холодного пота. Посмотрел в зеркало над раковиной и ужаснулся. Лицо белое, как мел, глаза испуганные. Он попытался изобразить улыбку, но губы не слушались, словно оледенели.

Он вышел из туалета и снова взглянул на охранника.

Хэтти Коллинз несла в салон поднос, уставленный бокалами с мартини. Он распахнул перед ней дверь и вошел в салон следом.

Возле Фрэнкса остановился.

– Он засел в коридоре, – шепнул Гарри, приблизив губы к дергающейся голове Фрэнкса. – Его надо отрезать. С этой стороны двери есть задвижка. Займемся им после посадки.

– Нет уж! – отрезал Фрэнкс. – Ты займешься командой, а я – охранником. Выведешь команду в салон, и тут я буду его брать.

– Он очень опасен. Быстрый и сильный. Профессионал.

– Да заткнись ты! – рявкнул Фрэнкс. – Думаешь, я не справлюсь с каким-то дерьмовым сопляком?

Гарри пожал плечами.

– О'кей, дело твое. Но гляди в оба. Дождемся, пока стюардесса пойдет обратно, в кухню. И я иду к летчикам.

Гарри прошел к своему креслу. Соседка в норковом манто потягивала мартини и курила. Он отказался от мартини, которое предложила ему Хэтти и, как только девушка пошла к кухне, встал, взглянул на Левина и кивнул. Потом посмотрел на Фрэнкса и снова кивнул. Левин выскользнул из кресла и быстро направился по проходу к Гарри.

Два-три пассажира с недоумением наблюдали за ними.

Фрэнкс поднялся и привалился к двери, ведущей в кухню.

– Эй, вы, болваны! – гаркнул он во всю глотку. – Самолет захвачен! Попробуй кто из вас дернуться – тут же получит пулю в лоб! Сидеть смирно, не вякать, держать варежки на замке, и тогда все будете живы и здоровы! – в его руке, как по волшебству возник револьвер 45-го калибра.

Левин тоже вытащил свой пистолет.

Гарри не стал ждать реакции пассажиров. Распахнул дверь в пилотскую кабину, поднялся на три ступеньки. В руке он держал пистолет, сердце бешено билось. Перед ним была такая знакомая картина…

Бортинженер – этого парня он не знал – сидел за зеленым экраном радиолокатора. Тут же находились приборные доски помощника пилота и штурмана, за ними – два кресла для пилотов. Со спины узнал Сэнди Мак-Клюэ, летчика, с которым некогда был в приятельских отношениях, – отличного парня и хорошего пилота. Помощника видел впервые.

Бортинженер посмотрел на Гарри расширенными глазами и начал медленно подниматься.

– Сидеть! – крикнул Гарри. – Самолет захвачен. Руки прочь от ключа! – рявкнул он, заметив, что рука радиста потянулась к ключу радиопередатчика. – Марш в салон, вы двое, быстро!

– Вы с ума сошли! – воскликнул бортинженер. Лицо его побагровело. – Вам это так не сойдет! – Он повернулся к командиру: – Мак! Эй, Мак!

Гарри шагнул к нему и ударил по лицу рукояткой кольта так сильно, что бортинженер медленно осел не пол. Затем Гарри молниеносно развернулся, чтобы держать в поле зрения остальных. По лицу его струйкой бежал пот.

Мак-Клюэ обернулся и ошеломленно уставился на него. Его помощник вскочил, лицо искажено от страха, в глазах смятение.

– Вы трое, быстро в салон! – прикрикнул Гарри. – Иначе проделаю в каждом по дырке! Руки вверх!

Радист медленно сдвинулся с места, помог подняться бортинженеру, по лицу которого текла кровь.

– Сюда! – махнул рукой Гарри.

Они спустились по ступенькам в салон. Увидев бортинженера, какая-то женщина вскрикнула. Левин пропустил летчиков мимо себя и велел сесть на пол, в проходе. Услышав истерические нотки в его голосе, Гарри понял: Левин нервничает. Ему хотелось заглянуть в салон, посмотреть, занялся ли Фрэнкс охранником, но он боялся отвести взгляд от Мак-Клюэ.

– Поставь на автопилот и иди в салон.

– Не сходи с ума! – тихо сказал Мак-Клюэ. – Я отвечаю за корабль. И за пассажиров. Я отсюда не уйду. А ты взбесился. Тебе это даром не пройдет!

– Поставь на автомат! – завопил Гарри. И отер со лба пот тыльной стороной ладони. – Дальше поведу самолет я. Давай, шевелись!

– Ты? – Мак-Клюэ изумленно смотрел на него. – Я не позволю!

– Если ты сию же секунду не освободишь места, пристрелю, как собаку! – крикнул Гарри.

Мак-Клюэ все еще колебался.

– Ты что, умеешь управлять самолетом?

– Конечно, умею. Освободи место!

Мак-Клюэ переключил управление на автопилот и нехотя поднялся.

– Только смотри – без глупостей! – Гарри посторонился, давая ему пройти к двери в салон. – Там еще двое наших и оба – куда опаснее меня!

– Если все это из-за алмазов, – сказал Мак-Клюэ, – имей в виду: уйти вам с ними не удастся. В аэропорту встречает полиция.

– Иди и заткни пасть!

Летчик взглянул исподлобья, лицо его стало жестким и решительным. Гарри почувствовал: он вот-вот бросится на него. Он знал, что не сможет заставить себя выстрелить в Мак-Клюэ, и весь сжался, ожидая, когда летчик приблизится.

Но вдруг в салоне грянул выстрел. И сразу вслед за ним – еще один, из оружия более крупного калибра.

Мак-Клюэ вздрогнул, отвернулся и шагнул к двери, ведущей в салон. Гарри перехватил пальцами пистолет – теперь он держал его за дуло – размахнулся и ударил Мак-Клюэ рукояткой по голове. Летчик упал на колени. Гарри ударил еще раз, и тот неподвижно распластался на полу.

Перешагнув через него, Гарри вошел в салон.

Пассажиры, застыв, как изваяния, сидели на своих местах. Бледные, искаженные страхом лица…

Левин стоял в проходе. В руках пистолет, мертвенно-бледное лицо блестит от пота. Члены команды сидели на полу, положив руки за голову.

Гарри быстро обвел взглядом всех и только тут увидел Фрэнкса. Тот стоял, привалившись к дверному косяку и придерживая рукой плечо. Сквозь пальцы сочилась кровь, по рукаву расползалось темное пятно. И вдруг, словно под взглядом Гарри, дрогнул, ноги подкосились и он медленно и неуклюже осел на пол.

– Что здесь? В чем дело? – спросил Гарри.

Не оборачиваясь, Левин ответил:

– Да этот, охранник. Он там! Подстрелил Теда. Похоже, опять будет палить…

Голос его звучал визгливо и надтреснуто, и Гарри понял, что нервы у Левина на пределе.

– Не будет, – сказал Гарри. – Пусть там и сидит. Говорил же я этому болвану…

– Ты лучше перевяжи Теду руку, – ответил Левин. – А то истечет кровью и каюк.

– Я займусь самолетом! – ответил Гарри. – Пусть кто-нибудь из команды перевяжет.

Он наклонился, поднял безжизненное тело Мак-Клюэ и перетащил его в салон.

Тощая дама в норковом манто взглянула на Мак-Клюэ, издала звук, похожий на лошадиное ржание, и потеряла сознание. Еще одна женщина вскрикнула. Бортинженер начал подниматься с пола, но Левин визгливо рявкнул: Сидеть!»

Гарри вернулся в пилотскую кабину, отключил автопилот и сел за пульт управления. Его трясло, руки ходили ходуном, сердце бешено билось.

К этому времени небо очистилось и на нем взошла яркая, блестящая луна. Он изменил курс, направив самолет в сторону пустыни. Шли минуты. Гарри продолжал думать об одном: когда самолет приземлится, он и Левин должны заняться охранником. Уже при мысли об этом во рту становилось вязко и кисло от страха.

«Черт бы побрал этого Фрэнкса! Ведь предупреждал его… Теперь охранник настороже, ждет нападения и готовится к нему. А вдруг ему придет в голову запереться в багажном отсеке? Чтобы выкурить его оттуда, понадобятся часы». Шансы завладеть алмазами стремительно падали.

Он не завидовал Левину. Не хотел бы он быть сейчас там, на его месте, среди пассажиров и команды, где Фрэнкс истекает кровью! А охранник ждет своего часа…