Заявление Ватикана было довольно остроумным и полным опровержений.

Если эмсы на самом деле существуют, о чем говорят факты, то они являются копиями, что также подтверждается фактами. Однако не являются подлинными душами умерших, а только их «электромагнитными тенями». Бог, по только одному ему ведомым таинственным причинам, допустил их существование. Но вселенная их не является ни раем, ни адом, ни чистилищем. В этом верующие могут быть абсолютно уверены.

В заявлении упоминалась и гипотеза Карфакса, причем названа она была предположительно верной. Какова бы ни была истина, говорилось в конце, лучшим выходом из создавшегося положения будет закрытие «Медиума» на веки вечные. Католикам же со дня опубликования заявления прибегать к его услугам возбранялось категорически. Папская энциклика на сей счет выйдет в следующем году.

– Тогда это будет вопросом догмы, а не порядка, – сказал Карфакс. – Интересно, что произойдет, когда найдут Моисея или Магомета? Какие объяснения мы услышим?

Так и проходили дни. За стенами номера происходили сильные бури, внутри них – бури послабее.

Патрицию раздражала привычка Гордона бубнить себе что-то под нос и его пристрастие к хлебу с чесноком; она приводила Карфакса в ярость тем, что разбрасывала повсюду свою одежду и предпочитала сосиски жареному мясу, что не ела зелени и считала президента, этого твердолобого консерватора, великим человеком. Не было у них единогласия и в отношении телепередач. Ей нравилось смотреть спортивные репортажи и комедии, но быстро наскучивало все, что было хоть немного серьезным. Например, ей не нравился Шекспир – она громко зевала и тяжело вздыхала, когда он наслаждался фильмом.

Конечно, это были мелочи. И с ними легко было бы свыкнуться в иных, не столь уединенных условиях. Карфаксу они уже начали казаться признаками несовместимости характеров.

Он получил от «Форчун и Торндайк» уже три сообщения. Агент в Бонанза Серкусе был не в состоянии определить со всей достоверностью наличие или отсутствие Вестерна или Лиффлона в комплексе Мегистуса. Агенту не удалось проникнуть в десятиэтажное здание, но он подкупил служащего государственной почты, чтобы проверить, нет ли какой-либо корреспонденции на их имена. Ничего не оказалось. Это могло означать, что они либо связываются с внешним миром посредством видеофона, либо отсылают свою почту самолетом Мегистуса.

В штаб-квартире в Беверли-Уиллшире, однако, Вестерна не было – это сообщил один журналист.

Кроме того, агенту (его звали Рейнольдс) удалось выяснить в энергокомпании Бонанза Серкус, что Мегистус расходует обычное для подобного рода предприятий количество электроэнергии. Этот факт ни о чем не говорил, поскольку «Медиум» мог извлекать энергию из вселенной электромагнитных существ.

На пятый день Рейнольдс позвонил Карфаксу в 13.10, сразу после того, как они с Патрицией вернулись с завтрака.

– За мной установлена слежка. Я привлек чье-то внимание. Кто-то побывал в моем номере, двоих я заприметил со вчерашнего дня. Что делать дальше? Вы хотите, чтобы я оставался здесь, или мне предпочтительнее смыться?

– Смывайтесь, – сказал Карфакс. – Эти парни могут вести грязную игру – ставки весьма высоки.

Он жалел, что не отправился туда сам. Это было бы намного дешевле, и он был бы занят чем-то полезным. Но если Вестерн там, ему ничего не стоило бы опознать Карфакса и, поймав его на горячем, затащить внутрь комплекса Мегистуса.

С другой стороны, какой смысл Вестерну заваривать всю эту кашу? Раз уж миссис Уэбстер не жалуется на последствия разговора с Лиффлоном, следовательно, Вестерн чувствует себя в полнейшей безопасности. И, скорее всего, имеет для этого вескую причину – Лиффлон будет начисто отрицать все, о чем может рассказать миссис Уэбстер.

Карфакс чувствовал, что загнан в тупик и будет в нем сидеть, пока на арену не выйдет Лиффлон.

Во время обеда он был нетерпелив и раздражителен. Даже кинофильм, который они посмотрели после (замечательная и жуткая экранизация научно-фантастического романа Лема «Солярис»), не поднял его настроения. Войдя в номер, он увидел горящую под экраном видеофона сигнальную лампочку. Дежурная сообщила, что для него оставлен номер в Бонанза Сити, по которому просили позвонить. Еще через три минуты, широко улыбаясь, он вернулся к Патриции.

– Я должен диспетчеру аэропорта две сотни долларов. Лиффлон и его секретарша отбывают в аэропорт «Санта-Сусана».

15

В это время, в 01.25, в вестибюле аэропорта почти никого не было. Гордон и Патриция пили кофе в зале ожидания. В 01.50 в небе появились огни самолета, делающего круг перед посадкой. В 02.00 двухтурбинный моноплан отбуксировали к ангару, где держал свой самолет Лиффлон. Гордон сверил номер моноплана с номером, который ему сообщил диспетчер. Это был самолет Лиффлона.

Он бросил в урну наполовину еще полный картонный стаканчик и сказал:

– Лиффлон сейчас отправится в диспетчерскую башню, чтобы зарегистрировать прилет. А вот секретарша, скорее всего, будет ждать его здесь.

– Ну и что?

– Она нас не знает. Я попытаюсь завязать с ней беседу. Вот она идет.

В зал ожидания вошла высокая женщина с более чем пышной грудью, очень узкой талией, весьма могучими бедрами и невероятно длинными стройными ногами. Седые волосы были уложены в сложную прическу из большого количества завитков. Кроме фальшивых ресниц, на ее лице не было представлено никакой другой продукции косметических фирм. В молодости, должно быть, она была потрясающе красивой.

С характерным размашистым покачиванием бедер, которое навело Карфакса на мысль, что молодость ее прошла в стриптиз-баре, женщина прошла к кофейному аппарату, обдав его облаком запаха сандалового дерева, и протянула руку за стаканчиком.

– Миссис Бронски?

Она подскочила, открыв рот от удивления и немного расплескав кофе.

– Бога ради! Вы так меня напугали!

– Извините, – сказал он, протягивая ей сохранившееся со времен работы в Лос-Анджелесе удостоверение. – Мистер Вестерн велел мне проводить вас обоих домой.

Лицо ее прояснилось, но сразу опять нахмурилось.

– Но он ничего не говорил нам о вас, м-р Чайлд.

– М-р Вестерн позвонил мне час назад, когда решил, что вам нужен телохранитель.

– И он объяснил, почему? – произнесла она, подняв брови.

– Разве м-ру Вестерну задают такие вопросы?

– Этот сукин сын мог хотя бы сообщить по радио о вас во время полета.

Так. Значит, они все же были у Вестерна.

– Разрешите представить вам миссис Чайлд, мою коллегу.

Оставалось только надеяться, что она не потребует удостоверения у Патриции, сидящей в кресле. – Дорогая, это миссис Бронски, секретарь мистера Лиффлона.

Миссис Бронски опустилась в кресло рядом с Патрицией.

– Вы уверены, что мистер Вестерн никак не мотивировал ваше присутствие здесь? Меня это очень удивляет. Все казалось в полном порядке, когда мы вылетали. Роберт был в отличной форме, но я предполагаю...

Карфакс выждал несколько секунд, потом не удержался:

– Предполагаете что, миссис Бронски?

– Да так, ничего.

– Возможно, м-р Вестерн опасался фанатиков? В последнее время столько насилия вокруг, особенно после убийства Оренштейна...

– Вероятно, так оно и есть, – согласилась она. – Но кто мог узнать, что м-р Лиффлон был его клиентом? Все было настолько шито-крыто...

– За мистером Вестерном шпионят очень многие: агенты ФБР, журналисты, всякие помешанные...

За углом послышались шаги, и через несколько секунд в зал вошел круглолицый мужчина лет тридцати пяти. Карфакс сразу узнал его по фотоснимкам, которыми его снабдили в «Форчун и Торндайк», и включил магнитофон, лежащий в кармане пиджака.

Внезапно остановившись, Лиффлон обвел взглядом Карфаксов и миссис Бронски. Пальцы его крепче стиснули ручку портфеля, словно он опасался, что его сейчас отнимут.

– Что это означает, миссис Бронски?

Она, улыбаясь, поднялась ему навстречу.

– Это телохранители, мистер Лиффлон. М-р Вестерн послал их на случай непредвиденных осложнений.

В глазах Лиффлона мелькнула тревога.

– Осложнений? Каких осложнений? Он сказал, что все прошло прекрасно.

Карфакс приблизился к нему, протягивая руку.

– Позвольте представиться: м-р Чайлд. А это моя жена и одновременно партнер по агентству. Извините, что пришлось потревожить вас, м-р Лиффлон, но м-р Вестерн поднял нас с кровати и послал сюда, распорядившись, чтобы мы оставались с вами до особого распоряжения. Не думаю, чтобы этому была серьезная причина, но, как я уже говорил миссис Бронски, в последнее время участились убийства. В стране царит хаос. Ну да вы и сами это знаете.

– Д-да... – сказал Лиффлон таким тоном, словно это было для него новостью. – Ну что ж, уже слишком поздно звонить Вестерну – он, скорее всего, уже в постели. Но я сразу же позвоню ему утром. Если он что-либо знает, пусть поставит меня в известность.

– У вас есть багаж? – осведомился Карфакс. – Я его заберу.

– Он будет прислан позже, – ответил Лиффлон. – В доме есть все, что мне потребуется. Верно, миссис Бронски?

– Естественно, – ответила она и добавила после некоторой паузы: – Как будто вы сами об этом не знаете, мистер Лиффлон.

Карфакс следил за ним с любопытством. Лиффлон считался весьма застенчивым человеком и даже слегка заикался, общаясь с незнакомыми людьми. Этот же человек выглядел немного самоуверенным и говорил без запинок.

Сюда Гордон и Патриция прибыли монорельсовым экспрессом и взяли напрокат автомобиль. Сейчас мощный «Загрос» ждал их у входа из аэропорта. Карфакс усадил Лиффлона и Бронски на заднее сидение, сам сел за руль, посадив Патрицию рядом с собой.

– Вы знаете, куда ехать? – спросил Лиффлон.

– Нет, сэр, – ответил Карфакс. – Но у меня, разумеется, есть адрес.

Наступила пауза. Карфакс, следя за Лиффлоном в зеркало заднего обзора, увидел, как тот подтолкнул Бронски локтем.

– О, я объясню, – сказала женщина.

Карфакс почти не слушал ее. Он прекрасно знал маршрут и думал о том, что Лиффлон, вернее, тот, кто вселился в тело Лиффлона, скорее всего, этого не знает. Патриция, судя по ее напряженной позе, поняла все и была сильно напугана. Он не порицал ее за это, поскольку сам испытывал чувство нереальности происходящего.

Значит, все оказалось правдой.

Часа через полтора они подъехали к воротам особняка. Лиффлон обратился к слуге через переговорное устройство, ворота распахнулись, машина въехала внутрь и остановилась у большого здания. На крыльцо вышел негр в пижаме и халате, как-то странно посмотрел на Карфаксов и кивнул, когда их познакомили. Гордон надеялся, что слуга не запомнил его голос.

Негра звали Йохана. Он провел их в большое помещение, напоминающее гостиничный холл, затем сопроводил Карфаксов на второй этаж, в отведенную им комнату в самом конце длинного коридора. Когда дверь закрылась, Карфакс обернулся к Патриции.

– Что ж, пока все идет неплохо! Но, как только он утром позвонит Вестерну, нам нужно будет побыстрее убираться отсюда. Надеюсь, нас не станут останавливать.

– А если попытаются?

Карфакс открыл свой саквояж и вынул крупнокалиберный пистолет.

– Терпеть не могу пользоваться им, но придется. Не думаю, что Лиффлон, точнее, тот, кто выдает себя за него, станет колебаться, стрелять в нас или нет – слишком велика ставка.

– Может, не станем дожидаться утра? – спросила Патриция. – Какой смысл.

– Возможно, он не сразу позвонит Вестерну. А чем дольше мы будем здесь находиться, тем больше сможем узнать.

Патриция глубоко вздохнула.

– Ты очень напугана. У тебя даже ноги похолодели. Я же предупреждал – дело это очень опасное. Надо было мне самому им заняться.

– О, только кончики пальцев, не преувеличивай. И не беспокойся. Я бы все равно не отпустила тебя одного. Это выше моих сил – сидеть взаперти, умирая от скуки и неизвестности.

– Понимаю, – сказал он. – Когда начинаешь действовать, то чувствуешь себя так, словно только что вышел из тюрьмы. О'кэй, давай спустимся к ужину.

Лиффлон и миссис Бронски ожидали их в кабинете-библиотеке, огромной комнате, вдоль стен которой выстроились стеллажи с книгами. Кроме того, здесь был большой письменный стол из красного дерева, обтянутые кожей кресла, диван и огромный камин.

Лиффлон был одет в пижаму и халат, на миссис Бронски из-под легкого халатика выглядывала ночная сорочка. В руках они держали рюмки. Лиффлон бросил на вошедших удивленный взгляд – его явно поразило, что они не сменили повседневную одежду.

– Я считал, что прежде всего необходимо проверить помещение, – сказал Карфакс.

– Неплохая мысль. Что вы желаете? – махнул он рукой в сторону бара, в котором, казалось, были представлены все спиртные напитки земного шара.

Карфакс отыскал неоткупоренную бутылку коньяка.

– Мы с Пат предпочитаем вот это.

У него не было желания пить из бутылки, в которую могло быть что-нибудь подмешано.

– Здесь есть немало напитков получше.

– Этот тоже превосходен, – сказал Карфакс. – Он получше того, что я пью обычно.

Лиффлон пожал плечами, открыл бутылку, передал гостям бокалы и поднял свою рюмку:

– За бессмертие.

Смех его гулко зазвучал в огромной комнате. Миссис Бронски нахмурилась.

– Это шутка? – спросил Карфакс.

– Я просто счастлив тем, что живу, – пояснил Лиффлон. – Что имею возможность дышать, есть, пить, ходить, заниматься любовью...

– Нетрудно представить, что любой человек будет испытывать такие чувства после разговора с покойником, – сказал Карфакс. – Но если задуматься о будущем, то радоваться станет нечему. Каждый из нас, рано или поздно, присоединится к этим несчастным созданиям, превратится навечно в сгусток энергии, вертящийся вокруг других сгустков, замкнутый в равнодушной вселенной, где ничего не происходит и где никто ничего не ждет...

Лиффлон отпил из бокала. Голос его стал тихим и медленным:

– Это только один из этапов, временный привал. Я – приверженец панкосмической церкви Христа-эмса, понимаете? И верю, что вэмо является чем-то вроде чистилища.

– Я не знал этого, – сказал Карфакс, притворившись, что ему ничего не известно о Лиффлоне. – Это весьма удобная религия, не сомневаюсь.

Он старался придумать какой-нибудь каверзный вопрос, который бы поставил лже-Лиффлона в тупик и одновременно не рассекретил его самого.

– У меня нет денег, чтобы оплатить сеанс «Медиума», но я как-то заходил к женщине, некоей миссис Уэбстер, которую моя жена считает великим медиумом. Она-то и уговорила меня пойти к ней. Уэбстер пыталась вызвать мою мать, и что-то на самом деле явилось, нечто столь тонкое, что сквозь него можно было видеть окружающее. И еще мы слышали что-то вроде шепота. Но это все. Больше я к ней не ходил. Сеансы Уэбстер недешевы, хотя, разумеется, берет она куда меньше, чем Вестерн.