Это была Джакинт Мартин.
Она прошла совсем близко от кафе. Вэйлок привстал, но тут же одернул себя. Что он ей скажет?
Джакинт взглянула на, него, как будто припоминая что-то, но ее мозг был занят другим. И в своем сером плаще, который ветер прижимал к ее стройным ногам, она исчезла за углом как прекрасное видение.
Вэйлок постепенно пришел в себя. Странное ощущение! Ведь для новой Джакинт он был незнакомец. Она же для него — всего лишь красивая женщина.
Вэйлок приказал себе не думать о ней. Главная забота сейчас для него — будущее. Он подумал о предложении Бэзила работать в Паллиатории.
Взгляд его привлекла кипа газет. Как и во все времена пресса Кларжеса обсуждала самые горячие темы жизни. Газеты могли помочь ему сделать выбор.
Вэйлок подошел к столу, просмотрел заголовки статей. При виде “Клариона” он горько усмехнулся. Затем он стал просматривать новости.
Несмотря на технические достижения, в Кларжесе было еще много недостатков. Люди не успевали за развивающейся техникой. Социологи с тревогой отмечали нарастающую волну самоиндуцированных переходов, попросту, самоубийств. Вэйлок читал дальше:
“Веджи вносят наибольший вклад в число таких исчезновений. За ними идут Серды и затем Бруды. Вержи и гларки наименее всего подвержены этому бичу нашего времени. Амаранты, естественно, не могут уйти из жизни, даже если и захотят”.
Вэйлок задумался. Может, заняться методом выявления и наказания потенциальных самоубийц. Это может дать повышение фила…
Он стал читать дальше. Два Амарачта — Блэйд Дюкерман и Фиделия Бусби были закиданы гнилым виноградом в одной деревушке. Это случилось во время праздника. Толпа гнала их через всю деревню с криками и хохотом. Вмешались местные власти, но наказания не последовало. Все было объяснено обильными возлияниями жителей. Власти извинились, и извинения были приняты.
Интервью с дидактором Тальберто Фальконе Вержем, выдающимся психопатологом.
“Дидактор Фальконе был… крайне обеспокоен нарастающим количеством умственных расстройств. Девяносто два процента больных в стране — это психические больные. Один человек из шести находится на учете в психдиспансере. Серьезнейшая проблема нашего времени, но ею никто не занимается, так как не видно путей ее решения — а значит, возможности повышения фила.”
Вэйлок перечитал параграф. Это же его собственные слова! Он стал читать дальше с интересом.
“Причина всех психических расстройств очевидна. Интеллигентный человек, много работающий, вдруг обнаруживает, что несмотря на все его усилия, слоп неотвратимо приближается к терминатору. Человек впадает в транс. Временами, при определенных обстоятельствах, он становится буйным и опасным для окружающих. Это самая характерная особенность нашего времени. И количество таких больных увеличиваться в связи с тем, что повышение фила становится все более и более трудным. Разве это не трагедия? Мы, познавшие тайны материи, покорившие межзвездное пространство, построившие роскошные дворцы до небес, и, наконец, уничтожившие время, мы, знающие и умеющие так много — все еще беспомощны, когда нам приходится иметь дело с человеческим мозгом!”
Вэйлок задумчиво положил газету. Он поднялся, вышел из кафе, пересек Эстергази-сквер и прошел по Рамбольд-стрит в Мерсер.
Вот его поле деятельности — и именно тут пролегает путь в Амаранты, именно здесь предлагает ему работу Бэзил, обещая поддержку. Разумеется, сначала ему будет трудно. Придется много учиться. Но Бэзил прошел через все это и теперь уже приближается к Сердам.
Вэйлок задумчиво шел дальше, дошел до башни Пелагис Индастри и поднялся на лифте на верхнюю площадку.
Вид был великолепный. Горизонт простирался на пятьдесят миль. Вэйлок видел реку Шант, Глэйд Каунти, Карневаль и даже далекое море. Внизу лежал город, извергающий низкие звуки, вверху сиял беззвучный купол неба. Вэйлок подставил лицо ветру, и радость охватила его. Кларжес! Блистательная цитадель цивилизации в море дикости и варварства. Он, Гэвин Вэйлок, уже раз вознесся над ним. Он сделает это еще раз!
Глава пятая
1
К северу от Мерсера река огибала Семафор Хилл и устремлялась в долину Ангелов. Затем она извивалась среди холмов Вандун Хайленд — самой красивой местности в Кларжесе. На северном холме расположился Баллиас, тоже красивое место, но менее престижное. Здесь в основном жили Вержи и Серды, а также богатые гларки, которые компенсировали отсутствие фила экстравагантным образом жизни.
Паллиаторий был расположен всего в полумиле от Риверсайд-Роад. Вэйлок вышел из сабвея на станции Баллиас, поднялся на поверхность и очутился перед Паллиаторием. Он прошел в приемную и спросил, где ему найти Бэзила Тинкопа, и был направлен на третий этаж в триста третий кабинет. Найти его оказалось несложно. На двери висела табличка:
и чуть ниже, более мелким шрифтом:
Вэйлок вошел.
За столом сидел человек и работал. Он отчеркивал линии на листе бумаги. Вероятно, это и есть Сэт Каддиган. Он был высоким, но немощным, с костистым лицом, растрепанными рыжими волосами и чересчур длинным носом. Он нетерпеливо посмотрел на Вэйлока.
— Я хотел бы видеть мистера Бэзила Тинкопа.
— Бэзил на конференции. — Каддиган вернулся к работе. — Садитесь. Он скоро вернется.
Вэйлок не стал садиться, а подошел к стене, на которой были развешаны фотографии. Это быта групповые снимки, очевидно, персонал Паллиатория. Каддиган искоса наблюдал за ним. Внезапно он спросил:
— А зачем вам мистер Тинкоп? Может, я помогу вам? Вам нужно место в Паллиатории?
Вэйлок рассмеялся:
— Разве я похож на сумасшедшего?
Каддиган наблюдал его с профессиональной беспристрастностью.
— Словно сумасшедший не несет в себе научной информации. Мы, врачи, редко используем его.
— Вы ученый? — спросил Вэйлок.
— Считаю себя таковым.
На столе лежал лист, на котором было что-то изображено красным фломастером, Вэйлок взял лист.
— И художник, к тому же.
Каддиган взял лист, поднес его к носу, положил на стол.
— Этот рисунок, — ровно сказал он, — сделан пациентом. Он нужен для диагноза.
— А я думал, это ваша работа.
— Почему?
— В ней чувствуется что-то необычное…
Каддиган снова посмотрел на рисунок.
— Вы действительно так считаете?
— Да, конечно.
— Вероятно, у вас те же мании, что и у больного, рисовавшего это.
— А что это? — рассмеялся Вэйлок.
— Пациента попросили нарисовать его мозг.
Вэйлок заинтересовался:
— У вас много таких рисунков?
— Очень.
— Вы как-то классифицируете их?
Каддиган показал на какой-то прибор.
— Пытаемся с его помощью.
— А когда проведете классификацию, что тогда?
Каддиган явно не хотел отвечать. Наконец он сказал:
— Вы, конечно, знаете, что психология как наука развивается не так быстро, как другие науки.
— Я это предполагаю, — задумчиво сказал Вэйлок. — Психология привлекает мачо талантливых людей.
Каддиган поморщился:
— Трудности заключаются в сложности нервной системы человека и отсутствии точных методов контроля. Уже набрано громадное количество материалов — например, диагностика по рисункам. — Он показал на лист бумаги. — Я надеюсь, что моя работа внесет небольшой вклад в это дело. Психология бурно развивается, но всегда наталкивается на основную трудность — сложность мозга и отсутствие точных методов. О, кое-что уже сделано. Можно вспомнить Амарантов Аброяна или Сашевскош, Ковннели, Мелларсона… Но, несмотря на это, Паллиатории полны больных, и наши методы лечения ничем не отличаются от методов во времена Фрейда и Юнга. — Он устремил на Рэйлока пронзительный взгляд: — Вы хотели бы стать Амарантом?
— Очень.
— Решите одну из двадцати основных проблем психологии — и вы на вершине славы. — Он склонился над столом, как бы говоря об окончании беседы, Вэйлок улыбнулся, пожал плечами и пошел по комнате.
Внезапно раздался пронзительный, леденящий душу вой. Вэйлок посмотрел на Каддигана.
— Старый добрый шизофреник, — сказал тот. — Наш хлеб.
Дверь открылась. Вэйлок повернулся. В дверном проеме стоял Бэзил Тинкоп в строгой серой униформе.
2
Во второй половине дня Гэвин Вэйлок покинул Паллиаторий. Усевшись в воздушный кар, он полетел над городом. Солнце опускалось в оранжевый туман за Глэйд Каунти. Башни Мерсера горели в последних лучах солнца, затем погасли. В городе начали зажигаться огни. За рекой веселой россыпью засветился Карневаль.
Вэйлок думал о своем новом деле. Бэзил был несказанно рад, увидев его и сказал, что Вэйлок сделал правильный выбор.
— У нас столько работы, Гэвин, горы работы!
Каддиган с легкой ухмылкой смотрел на восторги Бэзила. Он явно считал его дилетантом.
Сейчас главное, думал Вэйлок, овладеть терминологией, жаргоном. Однако нужно все время стараться избежать рутины, в которой запутались и застряли сотни его предшественников. Он должен досконально изучить это дело, подойти к нему критически, не поддаваясь никакому влиянию, абсолютно непредвзято. Он должен остаться в стороне от всех доктрин и теорий, однако четко понимать, что дает каждая из них.
А пока не представится возможность для повышения фила — или пока он сам не создаст ее, — он должен приобрести репутацию, которая поможет ему скидывать одного за другим тех, кто стоит выше его. Вверх к слопу! К дьяволу всякие предрассудки!
Он очутился в Флориандер Ден, в самом сердце Октагона, всего в трех минутах ходьбы от его квартиры.
Остановившись возле стенда новинок, он пробежал глазами индексы и выбрал две книги по психологии и организации психиатрических учреждений. Вэйлок нажал соответствующие кнопки, опустил флорин в щель и через минуту получил микрофильмы в целлофановых пакетах.
Вскоре он уже шел по Фариот-вэй. Все утреннее возбуждение у него пропало. Он устал и очень хотел есть. Придя домой, он поужинал и поспал пару часов.
Проснулся он, чувствуя себя маленьким, слабым, ничтожным. Он взял микрофильмы, устройство для просмотра и вышел на улицу.
Лениво брел он по Эстергази-сквер и по привычке завернул в кафе “Далмация”. Площадь, темная и пустая, казалось, хранила эхо шагов тех, кто ходил по ней днем. Клетка Стыда все еще стояла на площади, и в ней сидела старуха. В полночь ее освободят.
Он заказал чай, кексы и стал работать.
Когда Вэйлок поднял глаза, он удивился, что в кафе столько народу. Время было одиннадцать часов. Он вернулся к чтению.
Без четверти двенадцать все столики были уже заняты. Мужчины и женщины были странно возбуждены и старались не смотреть в лицо друг другу.
Вэйлок больше не мог работать. Он посмотрел на темную площадь. Пусто. Но все знали, что Вейрды там.
Наступила полночь. Голоса в кафе притихли.
Клетка заколебалась. Старуха стиснула руками прутья, глядя на площадь. Вот дверь открылась, и старуха была свободна. Наказание кончилось.
Все приникли к окнам, затаив дыхание.
Старуха осторожно пошла вдоль фасада Актуриана по направлению к Бронз-стрит.
Камень упал на тротуар позади нее. Потом другой, третий… Ее ударило в бедро. Она побежала. Камни сыпались на нее из тьмы. Один, размером с кулак, попал ей в шею. Старуха пошатнулась, упала. Затем с трудом поднялась, проковыляла до угла и исчезла в ночи.
— Сбежала, — сказал чей-то голос.
Ему ответил другой:
— Ты сожалеешь об этом, значит, ты такой же, как и Вейрды.
— Вы заметили, сколько камней? Настоящий град.
— Вейрдов становится все больше.
— Вейрды, Визереры и остальные… Я не знаю, не знаю…
Глава шестая
1
На следующее утро Вэйлок прибыл в Паллиаторий точно вовремя и с горечью подумал:
“Я похож на всех остальных трудолюбивых неудачников”.
Бэзила Тинкопа не было, и Вэйлок представился Сэту Каддигану. Тот протянул ему бланк:
Поделиться книгой: