— Да, конечно, я вас помню, Кенсинг. Вы — друг моего сына. Он называл вас Санди. Майк всегда очень хорошо о вас отзывался. Так, значит, вас отправили ко мне с объяснениями?

— Да, сэр.

— Ладно, детали могут подождать. А вы, значит, участвовали в колонизационном проекте и были помолвлены с госпожой Задор? Мне очень жаль, что так все получилось. Нас всех постигло ужасное несчастье.

— Да, сэр. Примите мои соболезнования. От меня и от всех жителей Иматры.

Премьер встретил выражения сочувствия сухим кивком, потом заметил:

— Майка со мной сейчас нет.

— Мне говорили, что он отправился в длительное путешествие.

— Да, в очень длительное. — Премьер указал на экран. — Вы, наверное, незнакомы с Ником? Николас Хоксмур, архитектор и пилот. Работает на меня.

— Нет, сэр, мы незнакомы.

Дирак коротко представил собеседников. Померещилось это Кенсингу или и вправду на какой-то кратчайший миг в глазах премьера промелькнула смешинка?

Покончив с формальностями, премьер снова повернулся к экрану, с которого смотрел Николас Хоксмур:

— Продолжайте.

— Я ничего не мог сделать, сэр, — спокойно произнес Ник. — Я почти успел добраться до курьерского корабля, прежде чем раздался последний взрыв. Но все же не успел. И не смог ничем помочь тем, кто там находился.

— Есть ли у вас точные доказательства того, что среди пассажиров курьерского корабля была и моя жена?

— Прошу прощения, сэр, я не возьмусь это утверждать.

— Вашей вины в случившемся нет, Ник.

— Так точно, сэр. Благодарю вас за то, что вы это понимаете. — Хоксмур слегка заколебался. — Но тут есть еще одна деталь, о которой, как мне кажется, следует упомянуть.

— И что это за деталь?

— Вскоре после сигнала тревоги я получил приказ от и.о. начальника лаборатории госпожи Задор. Она приказала мне таранить врага.

Хоксмур произнес эти слова настолько небрежно, что Кенсинг сперва решил, что он то ли ослышался, то ли что-то упустил. Насколько он понимал, с момента объявления тревоги Анюта, как и.о. начальника лаборатории, автоматически принимала на себя командование обороной. Совершенно не подходящая для нее должность, но…

Дирак кивнул. Он отнесся к сообщению об этом приказе на удивление спокойно.

— И что было дальше?

— Видите ли, сэр, доктор Задор не являлась… не является боевым офицером. Очевидно, она полагала, что придумала хороший план, который позволит, как минимум, отвлечь берсеркера. Но этот план был невыполним. Мне просто не удалось бы приблизиться к врагу вплотную. Такой монстр еще на расстоянии в тысячу километров превратил бы моего «Крапивника» в облачко пара. Поэтому, получив этот приказ, я не стал пытаться оспорить его и тем самым отвлекать госпожу Задор от выполнения ее обязанностей, а просто подтвердил, что приказ понят, но не стал его выполнять. Единственное, что я мог сделать в тех условиях, — это держаться поближе к курьеру и пытаться опекать его. Если бы берсеркер выслал в погоню за курьером шлюпку или машину автономного действия, их я действительно мог бы попытаться таранить. Или попытаться отвлечь их внимание на себя. Но при сложившемся ходе событий… — Вид у Хоксмура был весьма огорченным.

— Вы поступили правильно, — мягко сказал Дирак.

— Благодарю, сэр. — Но…

— Да, сэр?

Премьер поднял голову. Глубоко посаженные глаза под седыми бровями горели угрозой. Кенсинг никогда еще не видел Дирака таким.

— Из того, что вы сообщили, вытекает, что мы не можем точно знать, действительно ли леди Женевьева находилась на борту курьерского корабля. Так?

Похоже, Хоксмур задумался.

— Да, сэр, видимо, не можем.

Дирак медленно кивнул и перевел взгляд на Кенсинга:

— На самом деле записи радиопереговоров указывают, что доктор Задор беспокоилась, не отчалил ли курьер преждевременно. Она боялась, что пилот мог увести корабль прежде, чем на него перебрались все желающие.

— Да, верно.

Теперь внимание премьера Дирака полностью переключилось на того из двух посетителей, который находился здесь во плоти.

— Кенсинг, на Иматре сейчас располагают дополнительной информацией по этому поводу?

— Мне ничего об этом не известно, господин премьер. Но я, конечно, постараюсь как можно быстрее это выяснить.

— Постарайтесь, пожалуйста. Меня интересуют любые сведения, способные пролить свет на вопрос, находилась ли леди Женевьева на борту курьерского корабля.

— Я соберу для вас все сведения, которыми мы располагаем.

— Хорошо. — Дирак нахмурился. — Пока что никто не представил мне доказательств, которые подтверждали бы тот или иной вариант. И потому я верю, что существует вполне реальная возможность, что Женевьева все еще находилась на станции, когда та была так странно… похищена.

Кенсинг промолчал.

Но Дирак, похоже, был не в силах сменить тему:

— Мы ведь знаем, что кто-то из людей остался на станции, не так ли? Как минимум, госпожа Задор там осталась. И разве она не упоминала в разговоре с пилотом курьера о других людях, намеревающихся остаться?

— По крайней мере, об еще одном человеке, сэр, — вставил замечание Хоксмур. — Очевидно, помимо доктора Задор на станции остался биоинженер Даниэль Ховелер. Относительно присутствия или отсутствия на станции других конкретных лиц у нас данных нет.

Дирак кивнул, демонстрируя некоторое мрачное удовлетворение.

— Итак, как нам сказано, в настоящий момент на станции все еще находятся живые люди. — Он посмотрел в глаза сперва одному собеседнику, потом второму, словно проверяя, не осмелятся ли они оспаривать его мнение.

Кенсинг с радостью готов был уцепиться за малейший шанс, позволяющий надеяться, что Анюта еще жива. Правда, отбить пленников у берсеркеров удавалось лишь в редчайших случаях, но ведь удавалось же иногда! Но Ник решил возразить шефу:

— У нас нет оснований утверждать это с уверенностью, сэр.

Дирак уставился на пилота ледяным взглядом:

— Но оснований с уверенностью утверждать, что эти люди уже убиты, у нас тоже нет. Верно?

Последовала короткая пауза, затем Хоксмур сдался:

— Да, сэр. Это верно. Премьер едва заметно улыбнулся:

— Значит, безопаснее будет считать, что люди, которые находятся на станции, еще живы. И моя жена может входить в их число.

— Совершенно верно, сэр. Исходя из того, что нам известно, такой вариант не исключен.

— Это все, что меня сейчас интересует. — С этими словами премьер протянул руку, отключил Хоксмура — изображение мгновенно растаяло — и вызвал кого-то другого.

— Кенсинг, я сейчас прикажу прекратить поиски тех, кто мог выжить во время гибели курьера. Любой скафандр, находящийся в рабочем состоянии, снабжен аварийным маяком, но ни одного подобного сигнала поймать не удалось.

Сандро не знал, что ответить. Впрочем, сейчас от него, похоже, и не ждали никакого ответа. Дирак тем временем продолжал:

— Но я собираюсь поручить моим пилотам, и Нику в том числе, собрать все обломки, оставшиеся после боя. Особенно то, что осталось от берсеркеров. Возможно, нам удастся извлечь из этих обломков кое-какую полезную информацию.

— Да, сэр, мне тоже кажется, что удастся.

Помимо экранов, стоящих на столе, в кабинете было полно экранов настенных. С того места, где стоял Кенсинг, ему прекрасно была видна большая их часть. Очевидно, телескопы, расположенные на Иматре и ее спутниках, все еще была нацелены на удаляющегося берсеркера и его Добычу. Одна лишь мысль о том, что Анюта жива, но находится внутри этой отдаленной крохотной точки, причиняла Кенсингу мучительную боль.

Дирак проследил за взглядом Кенсинга.

— Обратите внимание сюда. Насколько можно разобрать в телескоп, биоисследовательская станция не получила сколько-нибудь серьезных повреждений. Мои корабли вскоре будут окончательно готовы ~ полагаю, на это потребуется не более нескольких часов. И как только они будут готовы, мы пустимся в погоню.

— Я с вами, сэр.

— Да, конечно, я так и полагал, что вы это скажете. Вы можете нам пригодиться — с вашими познаниями по части оборонительных систем. Так что добро пожаловать. Когда выйдете отсюда, найдите Варвару; она оформит ваше официальное зачисление в экипаж.

— Благодарю вас, сэр. Премьер кивнул:

— Я вам точно говорю — она жива! — Очевидно, Дирак имел в виду свою молодую жену. Уставившись на экран, показывающий ближайшую часть космоса, премьер добавил:

— Я уверен, что обязательно почувствовал бы, если бы она умерла. А пока я хочу получить всю возможную информацию об этом берсеркере. Всю, до малейших деталей.

Кенсинг знал, что обломки берсеркеров часто представляли большую ценность для военных, поскольку позволяли определить, каким оружием оснащен противник. Сандро кивнул. Да, им необходимо каждое, пусть мельчайшее преимущество, которое они смогут обеспечить.

Покинув кабинет, Кенсинг снова встретился с полковником Маркусом и телохранителем Брабантом. Они стояли в коридоре и разговаривали с какой-то женщиной, которую Кенсинг никогда прежде не видел. Женщина назвалась Варварой Энгайдин. Она, кажется, была ровесницей премьера — то есть ей было за пятьдесят, — но все еще сохраняла стройную фигуру и весьма эффектную внешность. Ее имя показалось Кенсингу знакомым. Помнится, госпожу Энгайдин называли близким другом премьера — ну и его политическим советником. Первый раз ее имя всплыло через несколько лет после смерти матери Майка.

— Госпожа Энгайдин, мне велено было найти вас, чтобы вы занесли меня в списки команды.

Женщина сочувственно взяла его за руки.

— Я слышала о вашей потере, Санди.

На некоторое время разговор сосредоточился на произошедшей трагедии. Хотя участники беседы старались говорить как можно вежливее и дипломатичнее, они единодушно сошлись на том, что премьер явно отказался рассматривать тот вариант, что его жена может быть уже мертва, и совершенно серьезно вознамерился вернуть ее. А премьер привык воплощать свои намерения в жизнь, и Дирака не смущало, что на этот раз его противником оказался берсеркер.

Кенсинг, который сам сейчас находился в расстроенных чувствах, заметил, что шансов на самом деле мало и это известно всем. Обычно премьер более рассудителен.

— А что, вы так хорошо его знаете? — заинтересовался полковник. Он повернул встроенные в передний ящик линзы и устремил взгляд на Кенсинга, чтобы ясно было, к кому он обращается.

— Я дружил с его сыном. Когда-то мы были очень близкими друзьями, правда, последние два года я не видел Майка. Но раньше я частенько гостил у них в особняке. А вы?

— На самом деле — мало. Я работаю на премьера всего пару месяцев. Я как раз отказался от должности его главного пилота, когда все это стряслось. А теперь, похоже, я здесь застрял надолго. — Кажется, перспектива возвращения к боевым действиям не вызывала у Маркуса особого неудовольствия. Кенсингу неожиданно показалось, что он начинает различать в виде металлических контейнеров и в исходящем из них голосе какие-то оттенки чувств. Полковник даже по коридору ухитрялся катить с глубоким чувством собственного достоинства.

— А вы как думаете — что на самом деле произошло с женой премьера? — Кенсингу вдруг отчаянно захотелось услышать, как специалист оценит возможную судьбу людей, оставшихся на борту биостанции.

— Не исключено, что он прав. Вполне возможно, что ее не было на курьерском корабле.

— И вы думаете… — У Сандро не хватило духу закончить вопрос.

— Черт побери! Не знаю! Шанс остается всегда. Но не вздумайте чересчур полагаться на эти его надежды.

Наконец все формальности, связанные с зачислением Кенсинга в состав экипажа, были выполнены. Шагая к отведенной ему каюте, Сандро слушал, как катящийся рядом полковник Маркус более подробно излагает свое мнение. Фрэнк Маркус заявил, что в произошедшем налете имели место две крайне любопытные детали, отличающие это нападение от практически всех военных операций, которые ему только удалось припомнить.

— Деталь первая: несмотря на то что этот берсеркер добрался сюда и оказался в непосредственной близости от планетоида, он не предпринял ни малейшей попытки прорваться к внутренним планетам системы. Он даже не отправил разведчиков, чтобы осмотреть эти самые внутренние планеты или устроить налет на местные космические транспортные линии. А ведь в этой системе довольно оживленное движение и практически все суда безоружны.

— Может, это потому, что внутренние планеты хорошо защищены? — предположил Кенсинг.

Маркус отмел это предположение взмахом металлической руки — щупальцевидным придатком нечеловеческой, но явно практичной формы.

— Я бы, исходя из своего опыта, сказал, что, когда такой здоровенный берсеркер — дьявольщина, любой берсеркер! — видит реальный шанс уничтожить пару биллионов человек, маловероятно, что он не попытается воспользоваться такой возможностью.

— Тогда зачем он забрал биолабораторию? Не уничтожил, а вцепился в нее и поволок куда-то?

— Пока не знаю. Но зато знаю кое-что другое, и это «кое-что» кажется мне еще более странным. Наш хитроумный берсеркер не предпринял ни единой серьезной попытки уничтожить население этого планетоида. При том, что находился буквально рядом с ним. И при том, что оборонительная система планетоида Иматра куда слабее — была куда слабее, — чем у внутренних планет системы. Он уничтожил стрелявшие по нему наземные батареи и тем ограничился.

Кенсинг, чья работа требовала тщательного — хотя пока что чисто теоретического — изучения тактики берсеркеров, уже пытался обдумать вышеперечисленные действия.

— Ну так что же это должно значить? Что эта чудовищная машина не хотела убивать людей? Или это косвенно свидетельствует о том, что на самом деле этот корабль — не берсеркер?

— Насчет «не хотела» — припомните расчеты наземных батарей или людей, которые попытались вступить в бой в космосе. Нет, этот берсеркер вполне готов был убивать. Но у него была какая-то более важная цель, чем простое нападение на эту систему. И он не стал отклоняться от своих планов даже ради возможности уничтожить пару биллионов человек. Или живых единиц, как выражаются берсеркеры. Он не стал даже задерживаться, чтобы наскоро прикончить тот миллиончик, который был у него под боком.

— Ладно, ясно. Это и была ваша вторая деталь?

— Нет. Вторая подробность, которая показалась мне странной, — это то, что даже сейчас, через несколько дней после нападения, проклятый рейдер все еще виден. То ли он не может перейти на сверхсветовую скорость, когда у него на буксире такая здоровая дура, как эта лаборатория, то ли не хочет рисковать. А если он до сих пор не попытался перейти на тахионную скорость, то он этого уже и не сделает. Потому что теперь он слишком близко от туманности Мавронари и может врезаться в какое-нибудь плотное пылевое облако.

Кенсинг притормозил и взглянул на висевший в коридоре экран — на яхте их было полно. Да, берсеркер до сих пор был виден — с некоторым трудом, правда, но виден. Он действительно продолжал лететь в обычном пространстве, хотя и постоянно наращивал скорость. Так что крохотные размытые изображения берсеркера и его добычи по-прежнему были видны даже с Иматры. Они быстро удалялись.

Но не так быстро, как могли бы.

— До скорости света ему еще далеко.

— Именно. Он взвалил себе на загривок слишком крупный груз, чтобы хотя бы приблизиться к сверхсветовой. А для корабля, который оказался рядом с облаком пыли, переходить на С-плюс неразумно. Впрочем, об этом я уже говорил.

Еще раз посмотрев на терминал, Кенсинг обнаружил, что, по последним данным, берсеркер уже не набирал скорость прежними темпами. Если верить расчетам компьютера, получалось, что в ближайшие дни — если не часы — перегруженная машина вынуждена будет сбросить скорость, поскольку пересечет границы туманности.

Следующие несколько часов на борту «Призрака» происходил военный совет. Участвовали в нем в основном наиболее значительные лица из окружения премьера. Присутствовал там и Кенсинг — как официальный представитель Иматры. Прочие иматранцы предпочитали благоразумно держаться на безопасном расстоянии. Ну а Кенсинг остался на борту яхты. Он только попросил, чтобы ему переслали сюда одежду и кое-какие личные вещи. Сандро полагал, что до отлета эскадры, каковой должен был состояться через несколько часов, он так и останется на «Призраке».

По ходу военного совета некоторые из его участников высказали предположение, что, возможно, берсеркер все-таки получил довольно серьезные повреждения и именно они не позволяют ему перейти на тахионный ход. Если так, то выходит, что берсеркер свернул в туманность, чтобы скрыться от человеческого флота, который мог бы устроить на него загонную охоту.

Какой-то офицер возразил: