Атташе сидел совершенно неподвижно, его тонкие, аристократические руки покоились на коленях.

— Он просил меня передать, что все сотрудники посольства глубоко скорбят по поводу внезапной смерти вашего отца. Мне несколько раз выпадала честь общаться с господином Маллреем. Его смерть — потеря для нации.

С подносом в руках вошел Оутс.

— Сливки? — спросил Скуайерс.

— Нет, черный и без сахара, — ответила Тэйра. — Спасибо.

Скуайерс кивнул подчиненному, тот разлил кофе по чашкам. Над столом повисло неловкое молчание.

— Студентом мне посчастливилось провести один полевой сезон рядом с вашим отцом в Саккре, — нарушил наконец тишину Джемал. — Это было в семьдесят втором году, когда мы обнаружили гробницу Птахотепа. Никогда не забуду волнения, которое я испытал, впервые в жизни переступая порог погребальной камеры. Она сохранилась в первозданном виде. Рядом со входом стояла великолепная деревянная фигура примерно такой высоты, — Джемал поднял ладонь, — как живая, поблескивая драгоценными камнями в глазницах. Сейчас она выставлена в Каирском музее. Вы должны обязательно посетить его!

— Буду рада, — попыталась вложить в голос энтузиазм Тэйра.

— Ваш отец очень многому научил меня. Я перед ним в неоплатном долгу. Он был удивительно добрым человеком.

Джемал извлек из кармана платок, громко высморкался. Чувствовалось, что он с трудом сдерживает эмоции. В кабинете вновь воцарилась тишина. Все четверо сосредоточенно подносили к губам чашечки с кофе. Затем заговорил Скуайерс:

— По словам врача, смерть вашего отца была быстрой и безболезненной. От сердечного удара она наступает почти мгновенно.

— Он все время принимал какие-то таблетки, — кивнула Тэйра.

— Не поймите меня неправильно, — вступил Джемал, — но ваш отец сам наверняка хотел, чтобы смерть застала его в Саккре. Там он был по-настоящему счастлив.

— Верю. Отец считал Саккру своим домом.

Оутс поднял кофейник, чтобы наполнить чашки.

— К сожалению, — извиняющимся тоном произнес Скуайерс, — существует ряд некоторых формальностей. Оутс вам поможет. Благодарю. — Он прикрыл чашку ладонью. — Мне достаточно. Необходимо решить, где вы захотите похоронить отца: здесь, в Египте, или дома? Помните, вам стоит только сказать, что должно быть сделано.

— Спасибо. — Несколько мгновений Тэйра молчала, вращая в пальцах чашку. — У меня было…

Скуайерс вопросительно приподнял брови.

— Не знаю даже, — она колебалась, — как объяснить. Это может показаться смешным. Просто…

— Смелее!

— Ну… когда я вчера вошла в павильон, мне почудился запах сигарного дыма. Я удивилась: курить в присутствии отца не решался никто. Я говорила об этом в полиции. И Криспину.

Оутс кивнул. Джемал принялся перебирать нефритовые бусины четок. Все трое не сводили с Тэйры глаз.

— А пятью минутами раньше я видела мужчину, крупного мужчину…

— Крупного? — чуть подался вперед Скуайерс.

— Да, такого высокого, выше обычного. Простите, звучит, наверное, глупо…

Атташе бросил быстрый взгляд на Джемала и рукой сделал Тэйре знак продолжать. Едва слышный перестук четок участился.

— По-моему, он наблюдал за мной в бинокль.

— Этот высокий? — уточнил египтянин.

— Да. Вчера вечером я увидела его снова. По крайней мере человек, который вышел из «мерседеса» и направился ко входу в отель, очень на него походил. К тому же он курил сигару. Посреди ночи кто-то крутил ручку двери моего номера. Когда я распахнула ее, в коридоре никого не было, но в воздухе висел запах сигарного дыма.

Тэйра слабо улыбнулась, сознавая, каким абсурдным может показаться слушателям ее рассказ. События предыдущего дня и прошедшей ночи, тревожные и многозначительные для нее, посторонними людьми будут скорее всего восприняты как цепочка банальных совпадений.

— Глупо? Я вас предупреждала…

— Ничего глупого в этом нет, — мягко произнес Скуайерс, кладя свою руку поверх ее. — Момент сейчас для вас действительно трудный. Если принять во внимание обстоятельства, нет ничего странного в том, что вы испытываете… беспокойство. Вы одна, в чужой стране, потеряли близкого вам человека. В такой ситуации реальность легко теряет знакомые очертания.

Тэйре было ясно, что слова эти продиктованы лишь вежливостью.

— Я чувствовала: что-то происходит, — сказала она. — Что-то…

— Дурное?

— Да.

По губам Скуайерса скользнула тонкая улыбка.

— Не стоит излишне беспокоить себя, мисс Маллрей. Египет — это одна из немногих стран, где человек легко убеждает себя в том, чего нет. Вы согласитесь со мной, доктор Джемал?

— Безусловно, — снисходительно ответил египтянин. — И дня не проходит без того, чтобы я не почувствовал, будто против меня что-то замышляют. Но в Совете по древним культурам это обычное дело.

Мужчины рассмеялись.

— Все, о чем вы говорили, я уверен, имеет самое безобидное объяснение, — сказал Скуайерс и после недолгой паузы добавил: — Если, конечно, ваш рассказ был абсолютно искренним.

Его слова прозвучали как шутка, однако в голосе дипломата слышалась неясная угроза. Уж не пытается ли молодая женщина умолчать некоторые, одной ей известные факты?

— Вы нам все рассказали?

— Думаю, да, — в наступившей тишине ответила Тэйра. Бросив на нее внимательный взгляд, Скуайерс откинулся на спинку кресла и издал добродушный смешок:

— Ну что ж, в таком случае, мисс Маллрей, можете спать спокойно. Не хотите печенья?

Минут десять протекли в непринужденной светской болтовне, а затем атташе поднялся. Двое других мужчин встали следом.

— Думаю, мы отняли у вас много времени, мисс Маллрей. Сейчас Криспин отведет вас к себе, чтобы разобраться с необходимыми бумагами.

Вручив Тэйре свою визитную карточку, Скуайерс направился к двери.

— Если у вас появится желание обсудить еще что-то, звоните. Это мой прямой телефон. Постараемся сделать все, что в наших силах.

Он пожал гостье руку, вежливо раскрыл перед ней дверь в приемную. Джемал в прощальном жесте поднял правую ладонь.

— Предлагаю пойти и перекусить, — сказал Тэйре Оутс.

Некоторое время атташе и египтянин сидели в молчании. Скуайерс задумчиво смотрел в окно, Джемал меланхолично перебирал четки. Первым заговорил египтянин:

— Интересно, она была правдива?

— О, думаю, да, — откликнулся Скуайерс, изогнув тонкие, бескровные губы в подобии улыбки. — Она ни о чем не знает. Во всяком случае, не подозревает, что ей что-то известно.

Дипломат достал из кармана конфету и принялся медленно разворачивать шуршащую фольгу.

— И какая же складывается ситуация? — спросил Джемал. Скуайерс поднял брови.

— Хороший вопрос. Дрейвик явно напал на след, но вот как в дело оказался втянутым Маллрей… можно только догадываться. Все это пока очень загадочно.

Он положил карамель в рот, рассеянно почмокал. В кабинете слышался негромкий, ритмичный перестук четок.

— Вы уже поставили в известность Мэйси? — поинтересовался Джемал. — По-моему, американцы должны быть в курсе.

— Не волнуйтесь, старина. Особой радости они не испытывают, но этого следовало ожидать.

— Так что нам сейчас делать?

— Выбор у нас невелик. Нельзя дать им понять, что нам известно о захоронении. Это было бы грубейшей ошибкой. Значит, будем сидеть и ждать, надеясь на лучшее.

— А если ничего не выйдет?

Скуайерс дернул головой, но промолчал. Пальцы Джемала неутомимо перебирали бусины.

— Не нравится мне все это, — сказал египтянин. — Может, стоит отказаться от идеи?

— А, бросьте! Такой шанс выпадает раз в жизни. Подумайте о вознаграждении!

— Не знаю. Не знаю. Ситуация становится неуправляемой. — Джемал встал, принялся нервно расхаживать по кабинету. — Как быть с его дочерью?

Скуайерс похлопал ладонью по подлокотнику кресла.

— По-моему, — после длинной паузы ответил он, — дама может оказаться даже полезной. Для того, чтобы… прояснить общую картину. Если только она не захочет поднять шум. Его нам необходимо избежать. Способны вы со своей стороны проследить за этим?

— Полиция будет вести себя так, как я ей скажу. — Джемал хмыкнул. — Там не станут задавать ненужных вопросов.

— Тем лучше. В таком случае я смогу позаботиться о мисс Маллрей. Криспин за ней присмотрит. Найдется дело и для других. Главное — не дать американцам хотя бы заподозрить, что мы ее используем. Иначе все рухнет. — Поднявшись, Скуайерс подошел к окну, за которым расстилался аккуратно подстриженный газон. — Мы должны расписать все по нотам. Если не сфальшивим, то успех обеспечен.

— Хочется верить. Малейший просчет — и все мы окажемся в дерьме.

Дипломат ухмыльнулся:

— Какая изящная формулировка, старина!

Он смачно хрустнул карамелькой.

10

ЛУКСОР

Халифа никак не предполагал, что в Луксоре окажется столько каменотесных мастерских. Разумеется, их было много, но только начав обход, инспектор понял, какую масштабную задачу перед собой поставил.

К ее выполнению Юсуф приступил еще накануне, сразу после того, как вышел из морга. Своего заместителя он отправил на восточный берег, а сам тронулся по западному, останавливаясь на пороге каждой мастерской и предъявляя хозяину фотографию с татуировкой скарабея. Обход закончился далеко за полночь, а в шесть утра оба вновь были на ногах. К полудню Халифа обошел, по его подсчетам, более пятидесяти ремесленных лавок — и без всякого намека на успех. Не давала покоя предательская мысль: уж не послал ли их Анвар на охоту за вымышленной дичью?

У дверей очередной мастерской он остановился: «Царица Тийя. Лучший в Луксоре алебастр». На стене грубо намалеван самолет и добродушно оскалившийся верблюд, рядом — изображение черного куба Каабы, знак того, что хозяин лавки совершил хадж в Мекку. Во дворе, в тени огромных глыб алебастра сидели, скрестив ноги, рабочие; их руки и лица покрывал слой белоснежной пыли. Халифа закурил сигарету, кивнул каменотесам и ступил внутрь. Навстречу ему из боковой двери с улыбкой поспешал невысокий мужчина.

— Полиция. — Юсуф предъявил свой жетон. Улыбка с лица владельца мастерской исчезла.

— У меня есть лицензия.

— Я хочу задать тебе пару вопросов. О твоих рабочих.

— Страховка?

— Не страховка и не лицензия. Нужно найти одного человека. — Халифа достал из кармана фотографию. — Знакома эта татуировка?

Мужчина поднес снимок к глазам.

— Ну?

— Может быть.

— Что значит «может быть»? Либо ты ее видел, либо нет.

— Хорошо. Видел.

Наконец-то, подумал Юсуф.

— Один из твоих ремесленников?

— Да, я выгнал его неделю назад. А в чем дело? У него неприятности?

— Можно сказать и так. Он мертв.

Владелец мастерской вновь всмотрелся в фотографию.

— Убит, — добавил Халифа. — Тело мы обнаружили вчера, в реке.

— Что ж, нам лучше зайти внутрь, — после продолжительного молчания ответил хозяин, возвращая снимок.

К стене довольно большой комнаты, куда они вошли, лепилась низкая кровать, напротив нее поблескивал экран телевизора на ножках, а в центре стоял накрытый к обеду стол: хлеб, несколько луковиц, кусок сыра. Над постелью висел пожелтевший фотопортрет бородатого старца в галабии и феске. Отец или дед хозяина, подумал Юсуф. В тонкой деревянной рамке под стеклом с портретом соседствовал древний лист с текстом первой суры Корана. Через открытую дверь видно было сидевших во дворе рабочих. Владелец мастерской плотно прикрыл ее.

— Парня звали Абу Найар, — сообщил он, поворачиваясь к Юсуфу. — Проработал у меня около года. Золотые руки, но любил выпить. Вечно опаздывал, никак не мог сосредоточиться. В общем, проблем с ним хватало.

— Тебе известно, где он жил?

— Старая Курна. Неподалеку от усыпальницы Рахмира.