Эрмин Штранк N_4 был тонконогим коротышкой с рыжими волосами, шишковатой головой, средних лет, заключенным Килларни, тюремного сателлита в системе Веги, где он провел последние шесть лет.

– Это он, – сказал Герсен.

Заум кивнул.

– Сообщник Кокора Хеккуса, вы говорите?

– Так мне сказали.

Заум тронул клавиши. Жизнеописание Эрмина Штранка N_4 дополнилось надписью: «По слухам, сообщник Кокора Хеккуса».

Заум вопросительно посмотрел на Герсена.

– Еще что-нибудь о Штранке?

– Пожалуй, нет.

Затем на экране появились различные Хомбаро, наиболее подозрительный из которых исчез из виду восемь лет назад и считался мертвым.

В архивах значилось восемь Робов Кастиллиганов. К счастью, Роб Кастиллиган, который ограбил замок Крири, аббатство Боделси и музей Хоула, оказался номером вторым. Внимание Герсена привлекла свежая пометка: пять дней назад Кастиллиган был арестован в Скифии, в другом полушарии Альфанора, за соучастие в похищении.

– Разносторонний парень, этот Кастиллиган, – заметил Заум. – Вы интересуетесь похищением?

Герсен признал это, и Заум вызвал на экран подробную информацию. Похищены были двое детей Душана Аудмара, члена Института, достигшего девяносто четвертой ступени, по слухам – очень состоятельного человека. Дети катались по озеру на парусной лодке со своим учителем. Внезапно катер на воздушной подушке скользнул над водой и остановился у лодки. Дети были схвачены, учитель спасся, нырнув под лодку и уплыв под водой. Он немедленно вызвал полицию, которая действовала очень эффективно. Роб Кастиллиган был арестован почти немедленно, однако двум его сообщникам удалось скрыться с детьми. Отец, Душан Аудмар, не проявил интереса к происшествию. Дети, вероятно, были увезены на Обменный Пункт, где их можно было освободить, «скомпенсировав их гонорар» (если использовать специальный жаргон Обменного Пункта).

Заум теперь был сильно заинтригован. Он откинулся в кресле, с неприкрытым любопытством разглядывая Герсена.

– Как я понимаю, вы работаете на Аудмара?

Герсен покачал головой.

– На члена Института?

– Вам следовало бы лучше разбираться в людях.

Заум пожал плечами.

– У него только девяносто четвертая степень. Ему нужно еще дожидаться нескольких степеней, пока он станет божественным.

– Если бы он имел шестидесятую или семидесятую, пожалуй. Но девяносто четвертая – очень высокая степень.

Зауму показалось, что Герсен уклоняется от разговора.

– Так вас не интересует это похищение?

– Интересует. Но узнал я о нем от вас.

Заум выпятил и втянул губы.

– Конечно, возникает вопрос…

Герсен понял, что он размышляет о возможном участии Кокора Хеккуса в этом деле. Заум повернулся к консоли.

– Давайте посмотрим, что скажет Кастиллиган.

Пришлось подождать пять минут, пока Заум разговаривал с различными чинами из Управления Полиции Скифии, затем еще две – пока Кастиллигана привели и усадили перед экраном. Это был щегольски одетый, красивый человек с гладким добродушным лицом и прилизанными черными волосами. Краска с кожи была смыта и лицо сияло мраморной белизной. Манеры его были вежливы, даже сердечны, словно он был почетным гостем, а не заключенным в следственной тюрьме провинции Гарро.

Заум представился, Герсен остался в стороне, за пределами поля зрения объектива. Кастиллиган выглядел польщенным оказанным ему вниманием.

– Заум из МПКК интересуется мной? Что я могу сделать для вас, кроме того, что обнажить перед вами тайны моей жизни?

– Этого хватит, – сухо бросил Заум. – Как вас поймали?

– По глупости. Мне следовало покинуть Альфанор с остальными. Но я предпочел остаться. Мне надоела Глушь. У меня есть вкус к хорошей жизни.

– Ну что ж, о вас тут хорошо позаботятся.

Кастиллиган покачал головой с отстраненно-печальным видом.

– Да, это позор. Я мог бы просить о модификации, но я нравлюсь себе таким, как есть, с пороками и прочим. После модификации я стану очень нудным.

– Право выбора за вами, – заметил Заум. – Однако это не так плохо, особенно если вы любите свежий воздух.

– Нет, – серьезно ответил Кастиллиган. – Я все обдумал и это слишком напоминает смерть. Добрый старый Роб Кастиллиган исчезает и уносит с собой всю радость жизни: весь свет мира; а вместо него возникнет нудный честный Роберт Мичем Кастиллиган, унылый, как дистиллированная вода, неспособный украсть даже кусок мяса для своей голодающей бабушки. При минимальном везении я вернусь с сателлита через пять лет, а то и раньше.

– Очевидно, вы собираетесь сотрудничать с властями?

Кастиллиган подмигнул.

– Так мало, как смогу, но чтобы все-таки заработать золотую звезду.

– Кто были ваши сообщники в деле Аудмара?

– Бросьте, сэр. Вы не можете ожидать, что человек заложит своих корешей. Вы что, никогда не слыхали, что у воров есть честь?

– Бросьте болтать о чести, – отрезал Заум. – Вы ничем не лучше нас.

Кастиллиган охотно признал это.

– Фактически, я уже раскрыл свою душу полиции.

– Имена ваших сообщников?

– Август Вей, Пайгф Симзи.

– Кокор Хеккус сам не участвовал в деле?

Кастиллиган неожиданно оскалился. И еще раз попробовал отшутиться.

– Бросьте вы, зачем вообще поминать такие имена. Мы говорим о реальной жизни.

Мне казалось, вы упоминали о золотых звездах для досрочного освобождения?

– Я говорил о золотой звезде для моего досье, а не для надгробной плиты! – отрезал Кастиллиган.

– Предположим, – небрежно заметил Заум, – что с вашей помощью мы наложим руки на Кокора Хеккуса. Можете представить, какую чудную звезду вы заработаете? Да мы выберем вас почетным директором МПКК.

Кастиллиган моргнул, задумчиво пожевал губу.

– Вас наняли отыскать Кокора Хеккуса?

– Даже если сейчас нас никто не нанимал, мы сможем выставить его на аукцион и заработать целое состояние. Не менее пятидесяти планет мечтают узнать, какого цвета у него потроха!

Кастиллиган обнажил ровные белые зубы во внезапной дразнящей ухмылке.

– Ну, честно говоря, мне нечего скрывать, потому что я не знаю ничего, что могло бы повредить Кокору Хеккусу. Он таков, как есть, знаете ли, и я не могу изменить эту картину.

– Где он сейчас?

– В Глуши, я полагаю.

– Он работал с вами в деле Аудмара?

– Нет, разве что под чужим именем. Честно говоря, я никогда не видел его самого. Всегда сообщают: «Роб, сделай это!» или «Роб, сделай то!», тем или другим хитрым способом. Он очень скрытное создание, этот ваш Хеккус.

– В прежние времена вы грабили музеи и замки. Зачем?

– Затем, что мне за это платили. Он желал редкостей и желал, чтобы храбрый Роб грабил музеи. Давненько это было. Зеленая юность, образно говоря.

– Как насчет этих похищений? Во скольких вы участвовали?

Кастиллиган скорчил постную мину.

– Я бы не хотел говорить об этом. Это может испортить мое досье.

– Ладно. О скольких вы знаете?

– В последнее время – о четырнадцати. Я имею в виду последний месяц.

– О четырнадцати?

Кастиллиган жизнерадостно улыбнулся.

– Да, это дело идет с размахом. Я спрашивал себя – зачем и для чего, но я не такой, чтобы читать мысли Кокора Хеккуса. Без сомнения ему, как и всем нам, нужны деньги.

Заум искоса глянул на Герсена и выключил микрофон. Герсен спросил:

– Что он еще знает о Кокоре Хеккусе?

Заум передал вопрос. Заключенный раздраженно скривился:

– Вы слишком вольно играете с моим здоровьем. Предположим, я сообщу вам что-ни будь такое, что повредит Кокору Хеккусу – будьте уверены, я ничего такого не знаю, но предположим – неужели вы думаете, что Кокор Хеккус будет мягок со мной?

Он изучит темную сторону моей души, он покарает меня теми страхами, болезнями, кошмарами, которых я боюсь больше всего. Человек должен заботиться о своей шкуре, если он этого не сделает сам, на кого ему рассчитывать?

– Нет нужды говорить вам, что все, что вы скажете, останется между нами и никогда не станет известно Кокору Хеккусу, – ровным голосом заявил Заум.

– Ба! Это вы так считаете. В эту самую минуту рядом с вами сидит человек; я видел как вы глядели на него. Насколько вы или я знаем, это вполне может быть сам Кокор Хеккус.

– Вы не верите в это.

Настроение Кастиллигана вновь изменилось.

– Нет, не верю. Кокор Хеккус сейчас в Глуши тратит бешеные деньги, которые он получил за последний месяц.

– Как тратит? На что?

– Об этом я ничего не знаю. Кокор Хеккус стар – одни говорят, что ему триста лет, – другие – четыреста, но энергия у него, как у молодого человека. Энтузиазма у него хватает.

После короткой паузы Заум спросил:

– Если вы никогда не встречались с Кокором Хеккусом, откуда вы знаете?

– Я слышал, как он говорит. Я слышал, как он планирует операции. Я слышал, как он ругается. Он изменчив, непредсказуем, причудлив, как огненная девушка с Бернала. Он абсолютно великодушен, абсолютно жесток – в обоих случаях потому, что не знает никого, кроме себя. Он ужасный враг и неплохой хозяин. Я рассказываю все это, потому что не могу повредить ему и могу помочь себе. Но я никогда бы не рискнул обидеть его. Он изобретет новые ужасы специально для меня. Однако, если я буду верно служить ему, он построит мне замок и сделает меня Робертом, бароном Кастиллиганским.

– И где же он исполнит эту романтическую фантазию?

– В Глуши.

– В Глуши, – проворчал Заум. – Вечно эта Глушь. Когда-нибудь мы перейдем Границу и положим ей конец.

– Вы никогда не преуспеете. Глушь будет существовать всегда.

– Ну и ладно. Что вы еще знаете о Кокоре Хеккусе?

– Я знаю, что он будет продолжать похищения сыновей и дочерей богатых людей. Он сам сказал, что ему нужна огромная сумма денег, и нужна немедленно.

3

"Только благодаря Ригелю, его гигантской светимости и обширной зоне обитаемости, стало возможным существование Скопления. Невозможно не восхищаться хотя бы только размерами этой системы! Подумайте об этом! Двадцать шесть плодородных планет, обращающихся по устойчивым тысячелетним орбитам вокруг ослепительно белого солнца на среднем расстоянии тринадцать миллионов миль. И это не считая шести бесплодных планет Внутреннего пояса и Голубого Компаньона в четверти светового года отсюда!

Но именно те обстоятельства, которые привели к расцвету Скопления, сделали его одной из наиболее волнующих загадок Галактики. Большинство авторитетов считает Ригель молодой звездой, чей возраст не превосходит миллиарда лет. Как же объяснить существование Скопления, на двадцати шести планетах которого к моменту прибытия экспедиции сэра Джулиана Хови уже существовала высокоразвитая сложная жизнь? По временной шкале земной эволюции возраст такой жизни – не менее трех миллиардов лет – считая, что она возникла в Скоплении.

Однако верно ли это предположение? Хотя флора и фауна на каждой планете обладает заметными отличиями, существует и множество удивительных совпадений – как если бы много-много лет назад вся жизнь в Скоплении имела общее происхождение.

На этот счет существует столько же теорий, сколько теоретиков. Глава современной космологии А. Н. дер Паульсон предположил, что Ригель, Голубой компаньон и планеты сконденсировались из первичного облака, уже обогащенного углеводородами, так что местная жизнь образно говоря, имела флору. Другие, более склонные к свободному полету фантазии, считают что планеты Скопления были доставлены сюда и установлены на орбитах ныне вымершей высокоразвитой цивилизацией. Регулярность и расположение орбит, почти одинаковые размеры планет Скопления, резко контрастирующие с разнообразием Внутреннего пояса, придают этим измышлениям некую вероятность. Почему? Когда? Как? Кто? Гексадельты? Кто высек Скальный Монумент на Кси Малого Пса, Х? Кто оставил непонятный механизм в Таинственном Гроте на Луне? Волнующие загадки, но увы, пока без ответов".

(Из главы 1 «Астрофизические условия» книги Штрека и Черница «Народы Скопления»)

Завьер Сколкемпе, член Института, достигший сотой степени, так пояснил журналисту деятельность Института:

Человечество старо; цивилизация молода – и зубчики в их взаимодействии еще не притерлись. Да так оно и должно быть. Человек никогда не сможет войти в здание из металла и пластика, в звездолет или подводную лодку, не испытывая небольшого шока от изумления; никогда не сможет он избежать действия по пристрастию без небольшого усилия… Мы, члены Института, получаем детальное историческое образование. Мы знаем, каковы были люди в прошлом; и мы рассчитали десятки возможных вариаций в будущем, которые все, без исключения, отвратительны. Человек, существующий сейчас, со всеми его недостатками и пороками, с тысячью великолепных иррациональных компромиссов между двумя тысячами стерильных абсолютов, является оптимальным. Или так нам кажется, потому что мы люди.

Фермер, арестованный за нападение на Бозе Коггинделла, члена Института, достигшего 54-й степени, заявил в свое оправдание:

– Эти парни ловко устроились. Они себе развалились в креслах и приговаривают: «Страдай, тебе это понравится. Не ищи легких путей. Попотей!» Они бы не прочь запрячь в плуг мою жену, как это делалось в старину. Так что я показал ему, что я думаю о том, что он зовет «Отстранением».

Судья (оштрафовав фермера на 75 севов):

– Отстраненное отношение к чужим проблемам не является незаконным.