Каково! Вот вам, читатель, — ваш «живой Протей», каким его видели троцкисты, призывавшие сбросить Пушкина.

Первый нарком просвещения, никогда не понимавший диалектики, не понимал и того, что обострённое чувство диалектичности мира как раз и выражается в чрезвычайной чуткости к изменению внешней среды, т.е. реального мира. А гибкое реагирование на эти изменения есть доказательство владения диалектикой жизни, а не оппортунизма. Но люди, подобные Луначарскому, склонные к конформизму (перестроились внешне, после победы революции в России, но изменить своего мировоззрения оказались неспособны), всегда готовы, ловко жонглируя терминами и скользя по понятиям, приписывать свои недостатки другим, особенно своим идеологическим противникам.

Пушкин был не просто великий русский национальный поэт. Он одним из первых прикоснулся к «току истории» и погиб. Погиб, а не «принял смерть ради сохранения некой тайны», как хотят нас уверить некоторые современные пушкинисты [41]. Пушкина уничтожили его идеологические противники за то, что он постоянно срывал покровы со всех и всяческих тайн.

Поначалу они считали, что он делает это по недомыслию, свойственному ребячеству гения, и пытались его приручить, вовлекая в масонские ложи. Но чем старше он становился, тем опаснее и острее становилось оружие гения. Он стал страшен своим ведовством и они убили его. Но за ним встали другие: Лермонтов, Тютчев, Достоевский, Есенин…

Русская земля богата «ведающими». Охранители же изоляции — «вольные каменщики» — и по сей день зорко следят, чтобы «ток истории» безпрерывно крутил их «главный двигатель прогресса» — деньги, эту «отчуждённую сущность труда и бытия человечества». К Пушкину у них особый счёт. Ведь он при жизни смело оголял «провода истории» и вот уже более полутора столетий им приходится много трудиться, заделывая изоляцию на этих проводах. Несть числа «торгующим электрикам» в храме Пушкина. Это о них В.Пикуль верно заметил в своём письме А.Гулыге:

«История в нашей стране вообще разработана безобразно плохо, мы мало что знаем (да и знать не желаем) — от этого здесь открытый простор для всяческого разбоя — и тактического, и стратегического. Главные разбойники устроили себе „малину“ в Пушкинском доме, где громко чавкая, они жуют новиковых-радищевых, со смаком высасывая мозги из костей Пушкина и Льва Толстого, уже отполированные ими до нестерпимого блеска» [42].

Хотелось бы только к этому добавить, что, не чувствуя и не понимая русского языка, все эти гоцы, абрамовичи, эйдельманы, альшицы, лотманы, городины на «пиджин-русиш» разтолковывают русскому народу русского поэта и его эпоху. Желая «защитить» поэта от своего народа, Л.Васильева с неподдельным пафосом в вышеупомянутой статье «биография чуда» возклицает: «Встань он сегодня, кого бы пришлось вызывать ему на дуэль, дабы защитить своё доброе имя от посягательств».

А действительно, кого?

Радуясь, что не нашлись «утерянные» дневники поэта, автор статьи с облегчением извещает читателя: «Хорошо, что нет дневника. Не будет шума вокруг того, что поэт доверил бумаге».

Можно легко просчитать, где эти бумаги, если весь архив поэта после его смерти оказался в руках главы Третьего отделения, шефа жандармов, масона Бенкендорфа.

10. Когда мелка вода…

Так что видите, ушедший Пушкин страшен им не менее, чем при жизни, и настоящая борьба уже не с ним, а с его творчеством, началась сразу же после его смерти. Но понятие «умер» к Пушкину не применимо, как неприменимо это понятие к любому художнику, обладающему способностью чувствовать и диалектично возпринимать и описывать жизнь. «Мертвяками» ещё при жизни становятся те, кто эту жизнь пытаются «прогнуть» под себя, поскольку сами они гибки только по отношению к изгибам политики власть предержащих, а не к изменениям реальной жизни. Вследствие этого их жизненный путь отмечается устойчивым внешним благополучием и даже некоторой популярностью у оболваненной ими толпы, но зато и «творчество» их умирает вместе с ними.

Вот, к примеру, один из них — Евгений Евтушенко, постоянно стремящийся быть современным, в своём «Письме к Есенину [43]» заметил по поводу «корабля», который так безпокоил Пушкина в «Сценах из Фауста»:

Но наш корабль плывёт

А дальше, не ведая, что творит, он проговорился о главном точно (стихотворец, всё-таки):

Когда мелка вода,

Мы посуху вперед Россию тащим.

Что сволочей хватает,

не беда

Что правда, то правда: «их корабль» пока плывёт, а Россию они, действительно, «посуху вперёд тащат». Оттого-то русские животы и окровавлены. Они не только реки России с, их природного русла поворачивают, они и «ключи жизни» иссушили, «колодцы памяти» мерзостью космополитизма забросали. Это для них, «что сволочей хватает, не беда», а для народа русского — ох, как тяжко!

Было время, когда окололитературные деятели громили и Пушкина, и Тютчева, и Достоевского, и Есенина. Но потом, поверив, что каждый из них «хоть чуточку Есенин» — стали прикрываться лозунгом «кота Леопольда»: «Ребята, давайте жить дружно!»

Поэтому и «Письмо к Есенину» Евтушенко начинает призывом:

Поэты русские, друг друга мы браним.

Парнас российский дрязгами заселен,

Но все мы чем-то связаны родным -

Любой из нас хоть чуточку Есенин.

Так он писал в 1965 году, когда было ясно, что «их корабль» плывёт, а наш они уже посадили на мель (начало «застойного», а вернее, их застольного периода).

Прошло два десятилетия. Читатель не поверил, что каждый из них «хоть чуточку Есенин», а Иосиф Бродский, даже — новый Пушкин. Не усыпил читателя и лозунг «кота Леопольда». Более того, читатель довольно откровенно выразил своё негативное отношение к тому, что «его корабль тащат посуху».

Читатель почему-то продолжает искренне верить, что «наш корабль» можно снять с мели и он способен плыть самостоятельно. Посмотрите, что стало с Евтушенко, куда девалось его миролюбие. Какие ярлыки, сколько презрения, желчи и ненависти исходит из его «Вандеи» [44].

Отечественное болото,

Самодовольнейшая грязь.

Всех мыслящих, как санкюлотов,

Проглатывает пузырясь.

Ну, разумеется, право мыслить он признает только за своими, то есть теми, кто мнит себя «элитой» — «мозгом нации»; все же остальные — это «самодовольнейшая грязь».

А какие библейские истины, стекают с его «поэтического» языка в «Прелестных снах» [45]:

Я продаю себя,

меня все сразу.

Все — каждого,

и каждый — сразу всех.

В этих стихах прорывается с безсознательных уровней психики поэта главный мотив первой книги «Торы» — «Бытие». Забыл стихотворец, что во сне можно проговориться о самом сокровенном, о чем наяву принято умалчивать, и потому шпарит без запинки:

Прелестный сон…

Идёт продажа дали,

Той дали, за которую страдали.

Рассматривая хищно, кто масон там? -

Расселись спекулянты горизонтом.

Вот уж, доподлинно, не ведает, что творит! Сам задает вопросы, сам же на них и отвечает. Кто привержен духу торгашества и своекорыстия и кто есть спекулянт и маркитант, ваш Маркс всё вам объяснил в своей работе «К еврейскому вопросу». А что касается «далей», то здесь вопрос по существу: слишком поздно мы разобрались, что за разные «дали» страдали. Оттого «ваш корабль» плывёт, а наш пока — на мели.

Но чувство оптимизма нам не изменяет. И как бы ни глупа была, на ваш взгляд наша публика, сами видите — всё сложнее её дурачить. В этом подлинные причины истерики представителей «литературной элиты» по поводу любого острого выступления журналов «Наш современник», «Москва», «Молодая гвардия». Но не надо бояться; никто «ваш корабль» топить не собирается, если он не пойдёт на дно сам, перегруженный «бочками злата», да «грузом богатым шоколата», либо если ваши «обезьяны» вдруг встанут к рулю. Даже «элита» в длительном плавании не может долго протянуть, имея в запасе лишь шоколат да злато. ЗАЧАХНЕТ!

Тут как раз бы и вспомнить предостережение Пушкина — Пророка:

Там царь Кашей над златом чахнет;

Там русский дух… Там Русью пахнет!

Да где вам! Когда «ваш корабль» начинает угрожающе крениться, спасая злато, вы на весь мир вопите: «Спасите! Нас топят неизвестные корабли, предположительно, русские». И под звон ложной тревоги вы выбрасываете за борт своих не очень удачливых попутчиков-соплеменников. И долго потом эксплуатируете мифы о катастрофах-погромах.

Глядя на это, другой великий русский поэт — Ф.Тютчев написал:

Опально-мировое племя!

Когда же будешь ты народ?

Когда же упразднится время

Твоей и розни, и невзгод,

И грянет клич к объединенью

И рухнет то, что делит нас?…

Мы ждём и верим Провиденью:

Ему известны день и час…

Мы ждём… Так не изпытывайте наше терпенье — всему есть мера. Не мешайте нам сняться с мели и наполнить ветром паруса, чтобы плыть дальше. Иначе — совет пушкинского Фауста может быть исполнен.

Это не угроза — это предупреждение.

г. Ленинград, июнь 1988 год.

Уточнения и пояснения в сносках — июль 2005 г.

[1] Мировоззрение — система субъективных образных представлений о жизни.

[2] Миропонимание складывается на основе мировоззрения и включает в себя как субъективные образные представления, так и определённое соответствие образам языковых средств, свойственных культуре личности. Если эти языковые средства распространены в обществе, то на их основе возможно взаимопонимание людей; если нет, то субъект — их носитель — говорит на только ему самому понятном языке. Является ли он самодовольным эгоистом или сумасшедшим, либо — единичным явлением будущего в настоящем — это другой вопрос.

[3] Об этом в материалах Концепции общественной безопасности см. работы ВП СССР: «Диалектика и атеизм: две сути несовместны», «Мёртвая вода», «Краткий курс…».

[4] Об этом в материалах Концепции общественной безопасности см. работы ВП СССР: «Печальное наследие Атлантиды» (“Троцкизм — это «вчера», но никак не «завтра»”, “Время: начинаю про Сталина рассказ”.

[5] Об этом в материалах Концепции общественной безопасности см. работы ВП СССР «Форд и Сталин: о том, как жить по-человечески», «Нам нужны большевики-предприниматели».

[6] Материал, которым реставратор заполняет утраты в подлиннике.

[7] Д.Д.Благой, «Душа в заветной лире». М. 1979 г.

[8] В древней Греции — изгнание граждан, почитаемых опасными для государства. Решение выносилось путём тайного голосования с помощью черепков, на которых писались имена изгоняемых. Последнее и дало название: остракон — черепок. Ныне употребляется в переносном значении, подразумевая всеобщее неприятие и гонение.

[9] А.Г.Кузьмин, «Падение Перуна», М.,1988 г.

[10] А.С. Пушкин, стихотворение — «Второе послание цензору».

[11] Во времена Пушкина на русском языке Библия ещё не была издана. Этот документ можно тогда было прочитать только на церковно-славянском. Впервые Библия на русском языке была издана в России в 1876 году.

[12] Журнал «Знамя», № 11, 1986 г., последнее интервью Г.К.Жукова Галине Ржевской.

[13] В руководимом им журнале он опубликовал антисемитскую записку-угрозу, написанную от имени общества “Память”. Было произведено разследование и выявлен автор этой записки. Им оказался обыкновенный еврейский жид.

[14] Одна из традиций сообщает, что Пифагор и Ездра был лично знакомы.

[15] «Историческое предание относит появление Септуагинты ко времени, когда в Египте царствовал Птолемей II Филадельф (282 -246 гг. до н.э.). Создание Септуагинты историческое предание приписывает семидесяти или семидесяти двум старцам (латинское septuaginta — семьдесят). Рассказ об этом событии дошёл до нас в так называемом письме Аристея Филократу, составленном не ранее II века до н.э. Согласно письму Аристея инициатором перевода Торы (Пятикнижия Моисеева) на греческий язык был Деметрий из Фалерона — библиотекарь Александрийской библиотеки (в те времена — крупнейшее книгохранилище древности). По предложению Деметрия из Фалерона Птолемей II направил в Палестину двух своих приближённых — Андрея и Аристея — с письмом к иудейскому первосвященнику Елеазару. Последний отобрал 72 переводчика и отправил их в Египет. В специальном здании на острове Фарос они совершили свой труд, занявший 72 дня. По окончанию работы Деметрий предоставил перевод александрийской иудейской общине, которая восторженно приняла его и пожелала иметь один экземпляр, а затем Птолемею II. Существует ещё одно предание, сохранённое раннехристианскими писателями (Ириней, Климент, Августин и др.): переводчики работали порознь, однако, результаты их труда совпали; рассказчики видели в этом признак особого благоволения Бога. В основе преданий лежит реально событие: создание стандартной греческой версии Пятикнижия» (И.Шифман, «Ветхий Завет и его мир», изд.1987 г.). Этот фрагмент иудейской истории освещён в двухтомной монографии французского профессора Альбера Ревиля в переводе Ф.Зелинского — «Иисус Назарянин», 1909 г.

[16] Важнейшую роль в теории Л.Н.Гумилёва играет термин «пассионарность» и другие, с ним связанные.

На стр. 266: «Итак, пассионарность — это способность и стремление к изменению окружения, или, переводя на язык физики, — к нарушению инерции агрегатного состояния среды. Импульс пассионарности бывает столь силён, что носители этого признака — пассионарии — не могут заставить себя рассчитать последствия своих поступков. Это очень важное обстоятельство, указывающее, что пассионарность — атрибут не сознания, а подсознания, важный признак, выражающийся в специфике конституции нервной деятельности. Степени пассионарности различны, но для того, чтобы она имела видимые и фиксируемые историей проявления, необходимо, чтобы пассионариев было много, т.е. это признак не только индивидуальный, но и популяционный».

На стр. 281: «Итак, пассионарность — не просто „дурные наклонности“, а важный наследственный признак, вызывающий к жизни новые комбинации этнических субстратов, преображая их в новые суперэтнические системы. Теперь мы знаем, где искать его причину: отпадают экология и сознательная деятельность отдельных людей. Остаётся широкая область подсознания, но не индивидуального, а коллективного, причём продолжительность действия инерции пасcионарного толчка исчисляется веками. Следовательно, пассионарность — это биологический признак, а первоначальный толчок, нарушающий инерцию покоя, — это появление поколения, включающего некоторое количество пассионарных особей. Они самим фактом своего существования нарушают привычную обстановку, потому что не могут жить повседневными заботами, без увлекающей их цели».

На стр. 276: «Пассионарность обладает ещё одним крайне важным свойством: она заразительна. Это значит, что люди гармоничные (а в ещё большей степени — импульсивные) оказавшись в непосредственной близости от пассионариев, начинают вести себя так, как если бы они были пассионарны. Но как только достаточное разстояние отделяет их от пассионариев, они обретают свой природный психо-этнический поведенческий облик».

«Этногенез и биосфера Земли». (изд. 3, стереотипное, Ленинград, “Гидрометиздат”, 1990 г., 528 стр., тираж 50000).

Набор признаков, необходимых для идентификации «этноса» Л.Н.Гумилёва, иногда шире, чем пять признаков в определении нации И.В.Сталина, и включает в себя даже среду обитания (природную и социальную), а иногда сокращается до одного стереотипа поведения, достаточно устойчивого во времени. Стереотип поведения может быть различным, в том числе и стереотип Т.Герцля: «Группа людей общего исторического прошлого и общепризнанной принадлежности в настоящем, сплоченная из-за существования общего врага». То есть гумилёвский «этнос» можно напялить и на исторически сложившуюся нацию, народ и на псевдоэтническую мафию; потом назвать это межнациональным конфликтом; а после этого приступить к защите “малого народа” от “притеснений” со стороны больших народов, отстаивающих самобытность и дальнейшее развитие своих национальных культур от посягательств псевдоэтнической мафии владеть народом как собственностью. “

Это — главная причина, почему теория «пасионарности» пропагандируется в качестве одного из достижений советской науки, ранее якобы скрывавшегося от народов ретроградами.

Кроме того, “еврейский народ” на протяжении двух тысячелетий демонстрирует ничем неистребимую “пассионарность”, что льстит чувству “богоизбранности” сионо-интернацистов. Неистребимость его «пассионарности» является исключением из общего правила («пассионарность этноса» согласно теории выгорает примерно за 1200 лет), причины чего Л.Н.Гумилёв не потрудился объяснить.

В материалах Концепции общественной безопасности более обстоятельно о «теории пассионарности» см. работе ВП СССР “Мёртвая вода”.

[17] В материалах Концепции общественной безопасности этот эпизод библейской истории разсмотрен в работе ВП СССР “Синайский турпоход”.

[18] В.Иванов «Золотая цепь времён».

[19] Одно из определений: «дилетант» — это любитель, который легко делает то, чего не могут профессионалы.

[20] А.Горбунов, «Перекаты», Иркутск, Восточно-Сибирское книжное издательство, 1988 г.

[21] В начале было Предопределение.

[22] Латинское «verb» — одновременно «слово» и «дело». Отсюда мучения Гёте при переводе с латыни на немецкий начала «Священного писания».

[23] «Литературная газета», № 22, от 1 июня 1988 года, статья В.Бурсова — «Наедине с Пушкиным».

[24] Стихотворение А.С. Пушкина — «Гусар».

[25] Здесь налицо оценка уровня правосознания самого правящего класса и умение подняться над стереотипами поведения своей среды. Другими словами, речь идёт о презрении к людям, стоящим у власти не по заслугам своим перед обществом, а по положению в обществе. Отсюда и характер советов брату.

[26] Да, Пушкин — наш современник. Многим, вступающим сегодня на тропу делания карьеры, имеет смысл вспомнить эти советы.

[27] Удивительно, насколько он внимателен и осторожен и, несмотря на своё глубокое понимание жизни, не чужд сомнений. Но особенно поразительно следующее.