Экономика это — культура самоуправления общества в его хозяйственной деятельности и потреблении произведенного — только одна из множества граней культуры в целом. Авторы любой статьи на тему становления единой глобальной культуры безусловно в праве ограничиться рассмотрением любого из её частных аспектов, но они не в праве при этом забывать и о всех прочих; тем более о более значимых в иерархии средств общественного самоуправления [32].

Так, пишущий про экономику — хозяйственную деятельность и потребление произведенного — должен помнить, что они обусловлены уже сложившимся идеалами и этикой, проистекающими из реальной, а не лозунговой нравственности активных поколений и, в свою очередь, формируют нравственность, идеалы и этику входящих в жизнь поколений. И именно различие в нравственности и идеологии выражается в ориентации экономики общества на удовлетворение тех или иных, но вполне определённых потребностей множеств людей — социальных групп.

Когда же речь заходит о глобальной экономике, являющейся частью многонациональной глобальной культуры, то появление дыр и миражей на социологической картедействительно , чревато впоследствии большими бедами. Но именно такого рода дыры и миражи находим в таблице “Лица” рыночной экономики, «представленной в статье»:

????Ориентированы на потребление: США, Великобритания, Канада, Австралия Ориентированы на производство: Германия, Франция, Япония, Мексика Семейный капитализм: Тайвань, Малайзия, Таиланд, Индонезия Переходные страны: КНЬ государства СНГ

???? Признаки: Открытые границы, дерегулирование экономики, ориентация на получение прибыли. Признаки: Упор на производство и занятость. Признаки: Развитие за счёт китайской диаспоры, капитал в руках отдельных семей. Признаки: Правительства содействуют переходу к рыночной экономике, растёт слой предпринимателей.

???? Потенциальныепроблемы: Большие различия в уровне доходов, низкие темпы сбережений, слабые центральные правительства. Потенциальныепроблемы: Сохранение системы социальной защиты на прежнем уровне, замедление темпов модернизации. Потенциальныепроблемы: Создание современных предпринимательских структур и финансовых рынков. Потенциальныепроблемы: Защита инвестиций и правовая защита, участие в многосторонних соглашениях, экономическая преступность.

Как видно, культурно пёстрая Африка и обширный регион традиционно Коранической культуры, простирающийся от Атлантики через север Африки до границ Китая «и далее на восток южнее Китая», а также свойственной многим регионам “СНГ”.

В таблице весьма своеобразная классификация: “ориентированы на потребление” — “ориентированы на производство”. Противопоставление “ориентации на производство” по-русски выражается не в формально вежливом слове «потребление», а в точных, но оскорбляющих честолюбие “потребителей” словах: паразитизм на производстве. Правильность именно такого противопоставления, называющего всё своими именами, подтверждается и в графе “Признаки”: ориентация на получение прибыли (т.е. приоритет финансовой деятельности над производством) и дерегулирование экономики (т.е. «отказ от регулирования» производства и снятия многих социальных гарантий) в условиях открытых границ и умолчаниях об “общественно-политических рамках”, противопоставляется “упору на производство и занятость”, “общественно-политическим рамкам”, (т.е. ограничениям в том числе и на финансовую деятельность с целью получения прибыли под лозунгом “Деньги — не пахнут!”).

Интересно также определение-вывеска “семейный капитализм”, выражающее западное непонимание экономики стран Юго-Восточной Азии иной нравственной мотивацией, которая предопределена сложившейся в них в прошлом культурой. Это видно из понимания характера потенциальных проблем этих стран: “Создание современных предпринимательских структур и финансовых рынков”. Эта фраза по умолчанию подразумевает культурное лидерство Запада, однако не подтверждаемое реально: четыре мировые войны (начиная от Наполеона) [33] за два столетия и глобальный биосферно-экологический кризис, порождённый западным типом хозяйствования, — слишком много для того, чтобы по совестипризнать за Западом глобальное культурное лидерство, хотя глобальное дилерство Запада неоспоримо.

Кроме того, в приводимом контексте слово “современные”, по отношению к предпринимательским структурам, уместнее заменить на эффективные, поскольку , но все современные по-разному эффективны. Также и “финансовые рынки” — “место” продажи денег за деньги (ссудный процент — цена денег) с целью получения денежной же прибыли; проще говоря создание финансовых рынков — это создание системы взаимного ростовщического паразитизма, с которой Запад исторически сжился, и которая есть одна из мерзостнейших тираний на Земле. Понятие же эффективности — производное от определённого понимания концептуальной целесообразности и критериев качества управления. И есть концепции общественного самоуправления, с позиций которых главная проблема современной глобальной экономики не в создании “финансовых рынков”, а в избавлении множества производителей от тирании организованного ростовщического, и прежде всего, — надгосударственного финансово-кланового паразитизма на труде людей.

В частности, Коран в принципе запрещает кредитование под процент, но рекомендует безвозмездное вспомоществование и дар, не подлежащий возврату [34]. В экономике Японии никогда не было свободного ссудного процента, а банковская прибыль в середине 1960-х гг. была на уровне 0,5 %. В таких условиях “финансовый рынок” невозможен, поскольку спрос на кредиты всегда превышает возможности их предложения, «что вынуждает инвестиционные органы развивать аналитику инвестиционных проектов, дабы инвестировать общественно полезные в долговременной перспективе». По сообщению “Финансовых Известий” (№ 64, 12.09.95), столкнувшись с очередными экономическими трудностями, Япония сочла за благо свести его практически до нуля: 0,5 % [35]. Но в условиях беспроцентного (или почти беспроцентного) кредитования рухнула бы сложившаяся кредитно-финансовая система любой из стран Запада, хотя Япония в них же развивалась неоспоримо динамично более 40 лет.

По отношению же к КНР и “СНГ” делается предположение, что это — “переходные страны”, чему синонимично: “недоразвитые”, поскольку по умолчанию предполагается культурное лидерство Запада, у которого все прочие должны перенять его культуру, и в частности экономические навыки.

Потенциальные проблемы, так называемых переходных стран: защита инвестиций. Но из анализа финансовых оборотов на территории “СНГ” следовало бы сказать прямо: защита инвестиций от свободного ссудного процента; т.е. от западных финансово-экономических навыков.

После того, как вскрыты концептуальные неопределённости в таблице «“Лица” рыночной экономики», читаем подзаголовок: «Рыночная экономика одерживает триумф, так как по своему характеру она многокультурна. В отличие от государственного планового хозяйства она обладает большей открытостью и гибкостью». В настоящем обзоре Теория планового управления рыночным хозяйством не излагается [36], поэтому мы затронем только первую половину подзаголовка, которая приводит к встречному вопросу: Какой из типов рыночной экономики одерживает триумф: “ориентированный на потребление”, т.е. финансово-паразитический? — производящий германский? — производящий японский? — или иной — имеющий в перспективе выйти из одной из дыр или области миражей, оставленных на социологической карте мира умолчаниями и затуманивающими суть явлений неточно адресованными к понятиям словами: из Африки, регионов Коранической культуры или России, в которой столетиями не разрешены многие неопределённости самоуправления общества?

Разные культуры — разные именно вследствие того, что им объективно свойственны разные концепции общественного самоуправления, и сотрудничать они могут только в осуществлении совпадающих или взаимно дополняющих целей, свойственных концепции каждой из них: но сотрудничество в отношении осуществления антагонистичных целей — возможно как эпизод, но не как устойчивый процесс. И хотя в журнале не упомянута Конференция по “устойчивому развитию”, проведенная в Рио-де-Жанейро, но при таком ущербном видении процессов в глобальной цивилизации, какое выражает западная социология, следует предостеречь: Порождённая ею концепция “устойчивого развития” обречена на крах, т.е. на потерю управления по ней вследствие непредсказуемости процессов в зонах умолчаний и миражей, созданных вожделением западных социологов на социологической карте Мира; «а также в силу её собственной жизненной несостоятельности» [37].

В глобальных отношениях ориентация экономики одного общества на “потребление” антагонистична ориентации экономики другого общества на производство, с целью удовлетворения нужд прежде всего собственного населения, а не нужд потребления тех, кто сориентировал свою экономику на потребление превыше собственного производства. Вопреки этому встречаем опьянение иллюзиями и мечтаниями:

«Японские, американские, германские, французские, китайские и российские предприниматели могут свободно конкурировать между собой, договариваясь о заключении союзов, создавать совместные предприятия, имея при этом “одинаковые цели и следуя одинаковой логике”, как отмечает экономист Роберт Хайльбронер».

Но нет в настоящее время одинаковых целей, а тем более одинаковой логики социального поведения, общих для перечисленных стран. И ни одна из их “логик”, в современном виде каждой из них, не может стать общей всем без того, чтобы не вызвать глобальной катастрофы культуры, а с нею и глобальной цивилизации» (обзор был выполнен в сентябре 1995 г., в конце августа 1998 г. он был передан в Гарвардский университет вместе с другими материалами «Концепции общественной безопасности, развиваемой» ВП СССР [38]).

* *

*

Как видно из приведённых выдержек из редакционной (по-видимому) статьи журнала “Германия”, своё лидерство в области науки, техники и технологий Запад по умолчанию расценивает как полное лидерство в цивилизационном строительстве, не имеющее каких-либо изъянов и пороков принципиального характера. Вследствие этого все остальные региональные цивилизации должны якобы влиться в Запад, приняв его принципы, — согласившись с ними либо по “доброй” воле, либо под непреодолимым разнообразным давлением Запада (от “промывания” мозгов кинофильмами, компьютерными играми и “масскультурой” в целом до беспощадного [39] применения военной силы против «нецивилизованных» с западной точки зрения, т.е. инакоцивилизованных общественных групп, народов, государств).

В этом процессе внутренняя социология Запада (библейской региональной цивилизации) по умолчанию возводится в ранг глобальной социологии, что представляет угрозу для счастливого будущего всего человечества. Наиболее яркая попытка такого рода возведения внутренней социологии даже не Западной цивилизации в целом, а внутренней социологии её государства-лидера США, в ранг глобальной социологии нашла в книге З.Бжезинского “Великая шахматная доска. Господство Америки и его геостратегические императивы” (Москва, «Международные отношения», 1998. Оригинальное название: Brzezinski Z. “The Grand Chessboard. American Primacy and Its Geostrategic Imperatives”, «Basic Books») [40]. Само название книги говорит о том, что З.Бжезинский и солидарные с ним политики и обыватели США в остальном населении планеты Земля видят не людей, таких же как они сами, а бездушные фигуры на «шахматной доске», на которые нравственно-этические нормы общества “настоящих” людей не распространяются. И после этого США претендуют на то, чтобы учить других соблюдению прав человека?

Фактически в этой книге ещё ранее, чем в американском кошмаре 11 сентября 2001 г., выразился нравственный и интеллектуальный крах правящей “элиты” США и Запада в целом, также обусловленный причиной, названной М.И.Меттером: их методологическая нищета.

Причина именно такой нашей оценки социологической науки Запада в целом, и США в частности, состоит в том, что «международный терроризм», а по его существу силовое воздействие иных региональных цивилизаций на библейскую цивилизацию началось не с атаки пилотов-самоубийц [41] на объекты США в Вашингтоне и в Нью-Йорке 11 сентября 2001 г., а гораздо раньше. Это с конца 1960-х гг., если не ранее [42]. Оно выразилось в баскских и ирландских сепаратистских организациях, в троцкистско-марксистских «красных бригадах», в арабском терроризме против Израиля и союзных с ним национальных обществ и государств Запада, в локализованном границами России чеченском терроризме и многом другом.

То есть прежде, чем “Боинги” поразили объекты в городах США, унеся с собой тысячи жизней, прошло тридцать лет, в течение которых учёные мужи и дамы в Гарварде, Оксфорде, в Лэнгли (штаб-квартира ЦРУ) и других центрах интеллектуальной деятельности имели полную возможность создать глобальную социологию, реализация которой в политике США и других государств Запада позволила бы созидательно и заблаговременно разрешать конфликты идеалов и принципов построения разных региональных цивилизаций Земли [43]. Если бы они преуспели в создании глобальной социологии и продвижении её в реальную политическую практику государств и ООН, то история последних 15 — 20 лет ХХ века была бы иной, а терактов 11 сентября 2001 г. в США не было бы.

После того, как нравственный и интеллектуальный крах профессиональной социологической науки выразился в кошмаре 11 сентября 2001 г., в интернете началось обсуждение этих происшествий всеми желающими. В большинстве своём в нём принимают участие люди, профессиональными социологами и политическими аналитиками не являющиеся. Это обстоятельство даёт возможность увидеть реальное положение «научной социологии» профессионалов на фоне разнородных мнений, высказываемых в обществе.

Мы обратились к русскоязычному сайту “Независимой газеты”, на форуме которой также проходит обсуждение этой трагедии и проблематики «международного терроризма» в разных её аспектах. С 11 по 19 сентября 2001 г. количество выступлений на форуме достигло почти 1500. Много там призывов «ксенофобов» уничтожать мусульман, евреев, США, грязных оскорблений других участников дискуссии, и ответных призывов «толерантов» к терпимости к себе, в которых выразилась , и т.п., но мы «профильтровали базар» [44]. И ниже мы приводим одно из мнений, автор которого в рассмотрении вопроса об идеалах и принципах, лежащих в основе региональной цивилизации Запада, и об отношении к ним представителей других культур вышел на уровень понимания проблематики «глобальной социологии»:

«Вот, на мой взгляд, интересный аспект оценки:

«Пришло новое время.

Турбин Влад. Ник.

14 сентября 2001 г.

Как нам, русским, теперь относиться к Соединённым Штатам? Кто нам Америка — враг, разрушивший нашу страну, или друг и военный союзник? После того, как Нью-Йорк и Вашингтон подверглись массированной атаке, все оценки, существовавшие в мире до этого, должны быть пересмотрены. Не только наши двусторонние отношения с США. Все явления довоенной жизни.

Крошка-сын к отцу пришёл,

И спросила кроха:

Что такое хорошо,

и что такое плохо?

До 11 сентября мы знали ответ на этот вопрос. 11 числа три десятка человек, вооружённых ножами, в течение часа заставили миллиард взрослых людей с устоявшимися моральными критериями снова оказаться в положении пятилетнего мальчишки, которому надо каждому явлению давать свою оценку.

А правильно ли устроен наш мир, мир белых и богатых, что человек готов сесть за штурвал самолета и протаранить небоскрёб только ради того, чтоб сказать нам: «Так жить нельзя!»

Западное общество несправедливо присваивает себе бoльшую часть общепланетарных ресурсов. Западное общество имеет ущербную мораль — в то время, когда пять миллиардов беднейших землян влачат убогое существование, узкая прослойка богачей мучается выбором, каким сортом ароматизатора сбрызнуть свою комнату для испражнений или какими консервами накормить любимого пуделька. Западное общество погрязло во лжи двойных стандартов, на словах декларирует гуманизм и свободу, а на деле использует агрессию, вмешательство во внутренние дела, окрики и угрозы [45]. Когда я здесь говорю “западное”, я имею ввиду и Россию, так как мы тоже отравлены их духом и принадлежим к золотому миллиарду.

Наши проблемы видны изнутри — движение борцов с глобализацией это попытка внутреннего самоочищения. Наши проблемы шокирующе безобразны, если смотреть глазами “бедных”, арабов, пуштунов и т.д. Мы настолько отвратительно выглядим в их глазах, что они готовы убивать нас из брезгливости и отвращения. Сейчас время переоценок, необходимо пересмотреть всё. Что сделали террористы [46]? Они защитили весь мир от хулиганствующей Америки, показали, что наглый верзила в автобусе не может плевать, материться и бить пассажиров. Без предупреждений, не делая интеллигентских замечаний, ногой ниже пояса, своим ударом они остановили беспредел [47]. Не по джентельменски. Но мы же сами ничего не могли сделать! Мы грозились ссадить хулигана на ближайшей остановке, вызвать милицию, написать в газету, а хулиган на нас чхал, бомбил Белград и Багдад, денонсировал Киотские соглашения [48] и выводил оружие в космос. Теперь он согнулся от боли, кряхтит и думает, как быть дальше, а мы думаем, как дальше быть нам. Встать на сторону террористов мы не можем, так как они не избавители от дракона, а только новые претенденты на его место. Сказать, что Америке досталось несправедливо — тоже нельзя. Поделом досталось. Тезис о невинных мирных гражданах в башнях на Манхеттене — тезис из старой жизни. Индивидуальная ответственность хороша, когда речь идёт об украденном кошельке. Если твоё правительство, за которое ты голосовал, украло жизни у детей в Белграде и хлеб у взрослых в Междуречье, значит к тебе в окошко в офис может влететь самолёт с братом убитого или голодного за штурвалом. Если 90 % русских сказали, что надо мочить духов в сортире, значит два подъезда нас с вами на Каширке могут спать спокойно на кладбище, это наш выбор и наша ответственность, наша цена. И наоборот, если вся чеченская деревня считает, что держать русских в ямах это хорошо и правильно, значит бомбардировщик с красными звёздами может и должен кидать бомбу на ту крышу, которая ему больше приглянулась. Это их выбор. Это справедливо, и так должно быть, пока ситуация не изменится [49]. За преступления или ошибки, совершённые от лица коллектива, ответственность несёт коллектив, а не лицо, персонально реализовывающее деяние.

Второй аспект, оценку которого нужно пересмотреть — это правомочность использования “нецивилизованных” террористических методов. Необходимо признать за противником право использовать то оружие, которым он располагает, а не устраивать ханжеских истерик и обвинений в “неправильности”. Наполеон тоже в своё время жаловался, что русская армия от него бегает, столицу сдала и “неправильных” партизан в тыл заслала, но просто война стала другой, и это надо было принять. Рука, оторванная при помощи ракеты с компьютером внутри, ничуть не эстетичней, чем рука, оторванная фугасом, сделанным из сельхозудобрения.

Так что же делать нам с арабами, американцами, лезть ли в драку, стоять в стороне? В начале прошлого века мир тоже был устроен несправедливо. Буржуины отнимали хлеб у рабочих, это было неправильно, и те сделали революцию, чтобы жить по совести. Буржуины встрепенулись, бросились душить СССР, но одновременно с этим для себя признали, что надо меняться. Они изменили своё общество, сделали его более честным [50], чем в самом СССР, а жизнь рабочих лучше, чем декларировалось в стране Советов. Представляется, что нам, странам золотого миллиарда, надо поступить точно также. Мы [51] должны, объединившись, выступить единым фронтом против исламских революционеров, задушить противника, но одновременно понять причину, по которой он выступил в поход, изменить, улучшить своё общество, сделать его более справедливым, чем декларируют на словах талибы. А потом надо сказать спасибо бойцам противника, что указали нам на ошибки, не побоявшись заплатить за это своими жизнями [52]».

Это с сайта “Родину любить”: http://www.nasha-rodina.ru/

Здесь на форуме уже звучало, что способ защититься у Америки — это изменить себя. Но это не делается быстро. На такие изменения уйдут годы, с момента, когда общество поймёт необходимость преобразования, но когда оно поймёт и поймёт ли вообще, этот вопрос открыт» (Форум “Независимой газеты” “Америку атаковали камикадзе”, выступление № 1459 14:37 18.09.2001).

И это не единственное мнение такого рода, высказанное простыми людьми — социологами-непрофессионалами — в интернете в ходе обсуждения американского кошмара 11 сентября 2001 г. и проблемы «международного терроризма» в целом. И оно показывает, что мнение многих простых людей более соответствует уровню глобальной социологии, чем мнения “элитарных” социологов-профессионалов и политиков Запада, в большинстве своём слепо и самонадеянно вступающих на путь возведения в ранг глобальной социологии внутренней социологии Западной региональной цивилизации, проистекающей из Библии.

Именно они и поддерживающая их бездумная толпа, рассуждающая по авторитету и “мыслящая” преимущественно подсунутыми ей готовыми мнениями — представляют наибольшую опасность для будущего, поскольку, если они и впредь будут относиться к планете Земля как к бездушной «шахматной доске», а к остальным людям — как к бездушным фигурам на ней, то «международный терроризм» в самых изощрённых и разнообразных формах, — неизбежен. И в этом случае в будущем он, подхватывая всё более новые достижения науки, техники и технологий, будет только наращивать свою поражающую — самоубийственную под отношению ко всему человечеству — мощь.

Причина этого состоит в том, что под кнутом ростовщичества научно-технический прогресс в глобальных масштабах обогнал к настоящему времени нравственно-этическое и культурное развитие человечества в целом, каждого из его народов и множества людей персонально. Ростовщичество в Западной региональной цивилизации — системообразующее финансово-экономическое средство осуществления хозяевами иудейского расизма, подчинившими себе многие отрасли жизнедеятельности (науку, образование, искусства) прямо (сверхпропорциональное присутствие в них евреев — ветхозаветно-талмудических зомби) и косвенно (общая всем прочим культура, имеющая корни в Ветхом и Новом Заветах, взаимно согласованных алгоритмически на осуществление рабовладения). [53] Потребительское благополучие отдельных людей, народов и их государств в русле Библейской доктрины обеспечивается оптимизаций управления на всех уровнях по абсолютному критерию «максимум денежной прибыли на единицу учёта заёмного капитала», не знающему каких-либо нравственно-этических ограничений, налагаемых совестью человека на его деятельность и на соучастие в деятельности других: что не запрещено законом (прежде всего иудейским), то изначально разрешено [54]. Вследствие этого нынешнее потребительское благополучие США и других процветающих стран Западной региональной цивилизации и некоторых их колоний (в смысле господства в них западной культуры) обусловлено не их собственными трудами праведными, а перераспределением ростовщического дохода и доходов от спекулятивных рынков в пользу их населения.

При господстве такого культурного и финансово-экономического глобального климата все остальные обречены влачить жалкое существование. Чувство безысходности, беспросветности и бессмысленности жизни в такого рода условиях — неиссякаемый источник «международного терроризма».

При этом в терроризме выражается не столько зависть неумех и неудачников, как то пытаются представить многие зажравшиеся в паразитизме олухи, взращённые Западной культурой, а праведное неприятие изощрённо-рабовладельческих принципов организации жизни Западной региональной цивилизации. Неприятие это — праведно само по себе, но оно может — в силу исторически сложившихся обстоятельств — выражаться в неправедных методах, что проистекает из внутренней не разрешённой проблематики иных региональных цивилизаций. Однако, требуя от всех «толерантности» к свой порочности, и обращая вовне ксенофобию по умолчанию, Запад не может помочь им в разрешении их внутренних проблем, и это способствует дальнейшему совершенствованию «международного терроризма».

1.5. Методология для всех и для каждого — ключ к становлению культуры человечности

Но без глобальной социологии, ни Запад, ни иные региональные цивилизации не могут ни преодолеть сами, ни помочь другим преодолеть свойственную всем неправедность. Однако глобальной социологии не может быть при методологической нищете, свойственной культуре как Запада, так и других региональных цивилизаций.

А.Ермаков в “Независимой газете” от 21.09.2001 г. статье “Раскачивание сверхдержавы” по сути повторил высказывание М.Меттера:

«Крупные планы падающего небоскрёба и врезающегося в него авиалайнера показаны миру уже не одну сотню раз. Но это лишь видимая часть исторического айсберга [55]. Для понимания сути происходящих событий недостаточно знания фактов, даже самых очевидных [56]. Более того, бесконечное нагромождение фактов зачастую уводит людей от истины. Чтобы вернуться к ней, необходимо найти ключ к правильному истолкованию ситуации. В чьих же руках этот ключ? [57]

Впрочем последний вопрос задавать явно преждевременно».

Его действительно задавать преждевременно, но не по тем причинам, которые называет далее А.Ермаков [58]. Вопрос: «в чьих руках ключ?» — следует задавать только после того, как дан ответ на вопрос: «что есть ключ к истолкованию фактов?». Ответ на него, при условии здоровья человека, прежде всего психического здоровья, единственный: ключ — методология. И это приводит к вопросу: откуда проистекает методологическая нищета? Ответ на него необходимо знать для того, чтобы её преодолеть.

В журнале “МОСТ”, № 25, 1999 г. была опубликована статья руководителя Центра по разработке комплексных экономических программ “Модернизация” Евгения Гильбо “Технократия должна выдвинуть компетентных национальных лидеров” [59], в которой он прямо называет её источник:

«Существует две системы знаний о мире, а значит — и две системы образования. Первая система знаний предназначена для широких масс. Вторая — для узкого круга, призвание которого — управлять.

Исторически это различение прослеживается во всех типах культур, с системой образования которых мы знакомы. Уже в Древнем Египте (откуда и выплеснулся Библейский проект установления безраздельного мирового господства на “элитарно”-невольничьей расовой основе и монополии иудеев на международное ростовщичество: — наше уточнение при цитировании [60]) образование для чиновников и низших жреческих каст значительно отличалось от того, во что посвящали узкий круг избранных, составлявших верхушку жреческой касты и окружение фараонов. В древней Месопотамии мы видим подобное же различение. В древней Иудее знания для народа (Тора, Талмуд и летописи) также сильно отличалось от знаний, достигнутых левитами. Наконец, христианская церковь на протяжении своего господства над умами средневековой Европы также имела одну истину для народа и рядового клира, и совсем другую — для посвящённых».

То, что сказано в этом отрывке, действительно соответствует исторической действительности. Иными словами, господствующая в обществе методологическая нищета, систематически вынуждающая кого-то из людей к «круговой обороне» до «последней гранаты» в войне всех против всех (в которую перетекают при господстве методологической нищеты столкновения идеалов и принципов), — порождение “знахарско”-невольничьей культуры. В ней методологически обделённое меньшинство оказывается невольниками обстоятельств и знахарских корпораций, заправляющих миром на основе подавления и извращения личностного становления подавляющего большинства людей во многих поколениях. В результате в этой культуре о собственной недееспособности и несостоятельности пробалтывается даже научная “элита”, на которую возлагают свои надежды по разрешению глобального общественного и биосферно-экологического кризиса политики и многие простаковатые люди.

Так в журнале “Наука и жизнь” № 4, 1988 г. была опубликована статья “Как подойти к научному пониманию истории советского общества” профессора, доктора философских наук А.Бутенко [61]. В названной статье он пишет: «Руководствуемся одной методологией, факты изучаем и знаем одни и те же, а к выводам приходим разным. Почему?» И несколько далее даёт ответ на этот вопрос: на его взгляд, «это объясняется тем, что при изучении истории наряду с методологией и фактами ещё существует концепция, связывающая воедино основные этапы рассматриваемого исторического времени. Вот она-то, эта концепция, у спорящих авторов разная, а потому одни и те же факты выглядят каждый раз в разном освещении, со своим смысловым оттенком».

Это и есть выражение методологической нищеты профессора и доктора философии, который согласно действовавшей в СССР «табели о рангах» не в праве быть методологически нищим.

Дело в том, что методология призвана выявлять и распознавать частные процессы в их взаимной вложенности в объемлющих процессах. Методология «познания» имеет дело с процессами — событиями [62] в совокупности событий в Жизни. Частные факты принадлежат одновременно нескольким взаимно вложенным процессам, которые и необходимо изучать для того, чтобы управлять обстоятельствами. Бутенко же пишет об «изучении фактов», ни слова ни говоря о процессах-событиях, для обозначения границ между которыми привлекаются при изложении концепций-моделей факты. Если мы “изучаем” факты и игнорируем процессы, их объемлющие, то мы имеем полную возможность в одну концепцию сгрузить частные факты, относящиеся к различным объективным процессам и получить модель-концепцию объективно несуществующего процесса. С другой стороны для того, чтобы охарактеризовать процесс, описать его соотнесением с фактами, не требуется быть «сытым фактами по горло»: во многих случаях для выявления процесса достаточно одного факта; а один и тот же процесс разными людьми может быть охарактеризован соотнесением с разными множествами фактов.

При этом концепция, предназначенная исполнять роль модели реального процесса, не объединяет «этапы времени», как пишет А.Бутенко. Концепция объединяет факты в субъективной интерпретации возможно объективно существующего процесса, а этапы процесса, сменяя друг друга, тем самым порождают время, обусловленное самим процессом как эталоном времени, которое может быть соотнесено с другим эталоном времени [63].

Обилие частных фактов, принадлежащих к длительным разнородным и многогранным объективным взаимовложенным процессам, при отсутствии освоенной осознанной методологии познания Правды-Истины, ориентированной на выявление и распознавание процессов, выражается у множества методологически безграмотных людей в множестве («плюрализме») НЕДОСТОВЕРНЫХ, несовместимых между собой мнений об одном и том же объективном процессе.

В годы перестройки это было возведено в ранг идеала жизни общества и названо «плюрализмом мнений», безотносительно к тому, какие из них ложные, а какие истинные; и в чём именно многогранные мнения истинны либо ложны [64]. «Плюрализм мнений» в методологически безграмотной толпе, не имеющей вождя-вожака, — закономерное явление, если толпу предоставить самой себе на некоторое время. Именно по этой причине реальная демократия в толпе невозможна, а “демократические” процедуры в ней становятся простой ширмой на диктатуре закулисной мафии методологически вооружённых «эзотеристов». В таких условиях принципиальная несовместность мнений при неумении разграничить во множестве мнений ошибочные и истинные в конечном итоге и выливается в то, что кто-то начинает войну против остального человечества. Но поскольку таких людей большинство, то перевалив некий порог «деловой активности» «плюрализм мнений» достаточно большой доли населения Земли предстаёт перед всеми в виде «международного терроризма» [65].

Но если в обществе есть методологическая культура, то частные разные факты пропускаются через призму метода разными людьми, в результате чего появляется субъективные концепции объективного процесса, во многом сходные у разных людей и потому объединяющие их на основе единства мнений.

Первый критерий достоверности субъективной концепции объективного процесса — сходимость с реальностью прогнозов развития объективногопроцесса в будущем и вскрытие раннее неизвестных фактов и их связей в его прошлом на основе концепции, принявшей на себя роль модели реальной жизни.

Именно поэтому основной вопрос жизненно полезной философии — вопрос о решении задачи о многовариантной предсказуемости течения событий в Жизни с целью выработки наилучшей линии собственного воздействия на их течение. Но он неразрешим вне методологической философии.

Среди вопросов, которые позволяет решать методология освоившим её людям, — это и вопросы, ключевые для порождения глобальной социологии и управления глобальной и региональной политикой на её основе: Что именно в Жизни есть Добро и что именно есть Зло? способны ли они превращаться в свои противоположности в конкретных жизненных обстоятельствах, и если способны, то как? Возможно ли самодостаточное Добро, не нуждающееся во Зле как в фоне для своего проявления, и если возможно, то как его воплотить в Жизнь?

Соответственно единственно работоспособная стратегия искоренения «международного терроризма» состоит в сосредоточении усилий на том, чтобы новые поколения, вступая во взрослую жизнь, не были методологически нищими. Только в этом случае они перестанут быть потенциальными самоубийцами, опасно блажными для окружающих и потомков.

И поэтому ВП СССР на протяжении всей своей публичной деятельности особое внимание уделяет методологии, её развитию и доведению её описаний до сторонников Концепции общественной безопасности (этому посвящена последняя книга “Диалектика и атеизм: две сути несовместны” [66]). Скелетной основой Концепции общественной безопасности и средством её дальнейшего развития является именно методология «познания», поскольку она — ключ к концептуальной власти [67], которой невозможно злоупотреблять, если она доступна большинству, потому, что концептуальная власть — самовластна, а освоение методологии «познания» и опора на неё в жизни позволяет удерживать это самовластие в русле Божиего Промысла всем и каждому.

11 — 24 сентября 2001 г.

2. Одна конфликтология и другая: какая для Вас — благо? [68]

2.1. Интервью с «конфликтологом»

Газета “Новый Петербург” № 42, 2001 г. опубликовала беседу с профессором, академиком, вице-президентом Акмеологической академии наук А.М.Зимичевым, представленным читателям в качестве специалиста по конфликтологии и психологии политической борьбы. Публикация озаглавлена “Зомби за штурвалом” и посвящена психологической подоплёке событий в США 11 сентября 2001 г.

«Ярослав Волин: — Анатолий Михайлович, вот Вы, признанный специалист-конфликтолог, как Вы считаете — могли ли действия 11 сентября совершить некие религиозные фанатики-террористы, как нас пытается уверить мировой агитпроп?

А.М.Зимичев: — Это маловероятно… Как маловероятно и та прозвучавшая в прессе версия, что самолётами, нанёсшими удар по Всемирному торговому центру и Пентагону, управляли люди, действовавшие в состоянии аффекта.

Под аффектом вообще многое, конечно, можно. (…) Но аффективное состояние не может длиться долго, потому, что оно похоже на взрыв: моментально расходуется ресурс всех ресурсов организма (…). С другой стороны здесь психологическая тонкость. Она заключается в спонтанности аффективных состояний. Аффект очень трудно «приготовить», «приурочить» его к тому или иному «часу Х». Возьмём, например, нашего русского героя Александра Матросова. Как это вы себе представляете — вызывает его замполит и говорит: вот так и так, Саша, надо заткнуть своим телом огневую точку… Ты бы пошёл, оделся в чистое, побрился там, с братками попрощался… Вы что же, считаете, после такого «напутствия» он СМОГ «бы» закрыть своим телом вражескую амбразуру?!! Да ни в жизнь! Его пришлось бы сзади штыком подпирать, потому что весь разум его, да что там разум — всё тело, вся душа кричала бы «Я жить хочу!!!», «Я не умру!!!», «Только не сейчас!!!»… (…)

То, как управлялись три самолёта, поразившие Пентагон и ВТЦ, тоже мало похоже на аффект. Этого, по идее можно добиться, только применением спецтехнологии психической обработки. Причём очень высокие. Здесь внушением или «разговором по душам», даже с применением фокусов NLP (нейро-лингвистического программирования — Я.В.) ничего не добьёшься: потребность в самосохранении — базовая человеческая потребность. Чтобы её «снять», нужна или очень продвинутая психохимия или психохирургия. Известно, что в США есть и то, и другое. Я никогда не слышал, чтобы подобными технологиями баловались в Афганистане или, например, в Ираке. (…)

Эксперименты по отнятию разума проводились в военных лабораториях, федеральных тюрьмах Атланты и Бахвилла, исправительной колонии для малолетних в Долардентауне (…) Неоднократно просачивалась информация о том, что лётчикам элитных подразделений США в добровольно-принудительном порядке делают лоботомию. Это хитрая операция: через глазницу внутрь черепа вводят инструмент, которым перерезают перемычку между полушариями мозга. После чего человек «страх теряет». Причём в самом прямом смысле. Он всё осознаёт, на всё реагирует, но не боится, НЕ ЧУВСТВУЕТ СТРАХА».

После обмена вопросами и ответами по проблематике зомбирования беседа завершилась вопросом о грядущих судьбах цивилизации и ответом на него:

«А.М.З. — Погибнет или не погибнет цивилизация, я сейчас не берусь утверждать… Мы с вами такую модель не построим, где будущее будет однозначно предопределено. Такая модель неминуемо будет абсурдной, в этом отношении Лев Николаевич Гумилёв был абсолютно прав, когда говорил: „я могу анализировать, оценивать и говорить об этносах, которые были… А о ныне существующих этносах в этом смысле я говорить не хочу и отказываюсь“. И вообще для катастрофических опасений, скорее всего, вовсе нет основания. Эти опасения, особенно часто возникающие на рубеже эпох, — нередко дань человеческой косности, неумению и нежеланию приспосабливаться к стремительно меняющемуся миру. (…)

Есть у нас, русских, уникальная такая формула: «Авось вынесет». И обязательно вынесет! Вынесет, если общество будет развиваться в соответствии с законами добра, красоты, истины и справедливости».

Но в каждой региональной цивилизации Земли — своё понимание законов добра, красоты, истины и справедливости. То есть, чтобы гарантировано миновать катастрофы глобальной цивилизации, необходимо искать и воплощать в жизнь абсолютные ответы на эти вопросы. В этом и состоит суть настоящей конфликтологии как науки о заблаговременном выявлении и устранении возможностей конфликта и прекращения конфликтов, которые уже выявились и наносят тот или иной ущерб жизни. Однако именно от этой проблематики академик “конфликтолог” ушёл, тем самым явив свои:

· Я-центризм мировоззрения и миропонимания [69];

· методологическую нищету (фактов хватает, сыт ими по горло, но как их связать друг с другом в концепции-модели процесса? — этот вопрос даже не встаёт);

· узкий профессионализм в области психологических практик;

· невежество в области истории [70];

· невежество в том своде вполне определённых по своему составу и содержанию знаний, которые мы называем на протяжении нескольких лет «глобальной социологией», и без которых невозможно вхождение в область, именуемую «глобальная политика».

И если поверить мнениям, подобным высказанным в цитированном интервью, продолжая и впредь следовать диктату своей косности, то «Авось» не вынесет, а занесёт. Поэтому посмотрим на всю проблематику, затронутую в интервью, с других мировоззренческих позиций, привлекая к рассмотрению и другие факты.

2.2. Психологическая подоплёка действий боевых зомби-самоубийц [71] в разных культурах

После событий 11 сентября 2001 г. по каналу НТВ был показан фильм “Зомби для джихада”. Фильм отчасти документально-хроникальный, а отчасти — тенденциозно “вразумляющий” соответственно социальному заказу. Но если подумать о показанном в нём, то полезный.

Суть сводится к тому, что в Курганской области жила семья, были дети, родители развелись, мальчик, которого все почитали очень добрым, пожелал стать муллой (как и его дедушка), ушёл из прозябающей в нищете стараниями реформаторов-“демократизаторов” деревни и поехал в Тюмень. Там попал в сеть ваххабитов, прошёл «базовый курс» арабского языка и текстологической подготовки по Корану в русле определённой традиции его комментирования. Далее — лагерь военной подготовки в Средней Азии на территории СНГ. Потом переход границы одной из среднеазиатских республик бывшего СССР в составе боевой группы «моджахедов», бой с пограничниками, в ходе которого группа была частично уничтожена, частично взята в плен. В итоге на выходе — смертный приговор.

Вот он, гражданин России, сидит в тюрьме в бывшей республике своей Родины и дожидается привидения в исполнение смертного приговора. НТВ-шники, пролезли всюду, получили разрешение на беседу с ним и видеозапись бесед. А потом склеили всё, как хотели, чтобы удовлетворить социальному заказу.

Парень с радостным лицом и, свысока поглядывая на тюремщиков и журналистов, ждёт дня «Х», после которого он, как убеждён, предстанет перед Богом (Аллахом, если говорить арабским языком) и обретёт рай как истинный «моджахед» (участник джихада — священной войны). Он не сожалеет ни о чём, совершённом в прошлом, он не сомневается в истинности той трактовки Корана, которую ему предоставили “учителя” в “медресе” и, если бы его освободили, то он продолжил свой “джихад” далее.

Его судьба — выражение того факта, что исторически реальный ислам содержит в себе изрядную зомбирующую составляющую, которая по своей эффективности в качестве средства программирования психики намного превосходит весь фанатизм, который известен по истории библейской культуры. Программирование психики на готовность к самопожертвованию во имя данного вышестоящими иерархами понимания ислама в культуре исторически реального ислама достигается [72]. Не надо забывать и о том, что боевые зомби-ассасины были в прошлом именно в культуре исторически реального ислама.

Одно из обстоятельств, исключающих возможность победоносной реакции Запада на военно-силовое столкновение идеалов и принципов устройства жизни общества, свойственных самому Западу и обществу исторически реального ислама, проникающему в гражданское общество Запада, состоит в том, что в библейской культуре нет ни светской психиатрии, ни богословия, способных освободить психику таких “моджахедов” от внедрённых в неё зомбирующих программ отношения к жизни (своей, окружающих, Земли в целом) и программ поведения.

В самой же библейской культуре в том качестве, в каком оно достижимо в культуре исторически реального ислама, такого рода зомбирование недостижимо, поскольку библейские культы избыточно эмоциональны для такого рода действий. Избыточно эмоциональны в том смысле, что эмоциональный всплеск — страсти, состояние аффекта — в ней допустимое явление. И А.М.Зимичев прав в том, что в состоянии аффекта пилотов, которое всегда кратковременно, продолжительный полёт лайнеров в качестве самолётов-снарядов невозможен. Но исторически реальный ислам, в отличие от библейских культов, на протяжении веков культивировал отрицательное отношение к эмоциональной распущенности и, соответственно, культивировал идеал личностного самообладания, доходящего вплоть до того, что если мусульманину будут медленно — “со вкусом” — отрезать голову, то ни один мускул на его лице не должен дрогнуть.