Я не спеша допил молоко, прошел к нише в холле, сдвинул в сторону панель, закрывавшую треугольное отверстие в стене, которое со стороны кабинета замаскировано картинкой с водопадом. Через это отверстие можно наблюдать из холла за всем происходящим в офисе.

Джон Мерсер, президент «Мерсерз Боббинз», сидел в красном кресле, откинувшись на его спинку, и похлопывал обеими ладонями по подлокотникам. Его седые волосы были очень редкими, но лысина пока не образовалась, вообще он больше походил на отставного морского офицера, а не на фабриканта катушек.

Для двух других посетителей Фриц поставил прямо перед столом Вулфа желтые кожаные кресла. Эти двое разговаривали между собой приглушенными голосами, как это делают находящиеся в приемной у врача пациенты, насколько я сумел разобрать о каком-то не то состоявшемся, не то несостоявшемся телефонном звонке. Филип Хоран был широкоплечим и длинноруким верзилой с вытянутым костлявым лицом и быстрыми карими глазами. Фрэнсис же Кокс была крупной особой, далеко не пушинкой, но не безобразной, про таких обычно говорят «пышечка». Ничто в ее умном, безмятежно спокойном лице не говорило о том, что на протяжении трех последних дней ей здорово потрепали нервы.

Я оставался на посту, мысленно давая каждому из них оценку, пока не раздался скрип лифта; затем подошел к двери офиса, распахнул ее и замер на пороге, пропуская вперед Вулфа. Тот прошел к письменному столу, остановился, поочередно осмотрел всех присутствующих, задержал взгляд на Мерсере и заговорил:

— Вы Джон Мерсер?

— Да.

Это прозвучало хрипло, и Мерсер поспешил откашляться:

— Мисс Фрэнсис Кокс, мистер Хоран. Мы хотели бы…

Вулф жестом руки остановил его:

— С вашего разрешения…

Я прошел к своему столу. Вулф кивнул в мою сторону:

— Мистер Гудвин.

Сам он продолжал стоять.

— Я сомневаюсь в целесообразности вашего приезда, мистер Мерсер. Мисс Вассоз возбудила судебное дело против вас троих, так что все разговоры должны вестись между ее поверенным и вашими. Я детектив, а не адвокат.

Мерсер выпрямился:

— Ваш адвокат сообщил моему, что именно вы посоветовали мисс Вассоз возбудить дело.

— Совершенно верно.

— И что она находится здесь, в вашем доме.

— Да, но вы ее не увидите.

— Не является ли это проявлением произвола?

— Нет, всего лишь вынужденной мерой предосторожности. Она прибегла к закону, чтобы исправить причиненное ей зло. Пусть разговаривают адвокаты.

— Но ее адвокат не желает разговаривать. Он прямиком заявил, что не станет ничего обсуждать, пока вы не продвинетесь с расследованием.

Плечи Вулфа едва заметно приподнялись и тут же опустились.

— Прекрасно. Тогда что же вы здесь делаете? Или вам рекомендовал сюда приехать ваш поверенный?

— Нет. Мы явились сами, чтобы заявить, что расследовать нечего. Вы видели вчерашний выпуск «Газетт»?

— Нет.

— Самая первая страница. Посредине помещены наши портреты, ваш и инспектора Кремера. Сенсация такого рода губительна для респектабельной фирмы. Это возмутительно! Все, что мы сделали, это ответили на вопросы, заданные полицией, расследующей убийство, и мы обязаны были это сделать. Что еще вам расследовать?

— Убийство. Два убийства. Для того, чтобы обосновать иск мисс Вассоз о компенсации за клевету, мне необходимо выяснить, кто убил мистера Эшби и мистера Вассоза. Так что со стороны поверенного мисс Вассоз было весьма разумно отложить объяснение с нами до того момента, когда я справлюсь со своей задачей.

— Но это же нелепо! Кто убил Эшби и Вассоза? Вы это выясните? Полиция уже все окончательно выяснила. Мой поверенный считает, что это всего лишь трюки с целью шантажа, и я склонен с ним согласиться.

Вулф покачал головой:

— Он ошибается. Адвокаты часто ошибаются. Он не знает того, что известно мне. А именно, что полиция не установила личность убийцы. Суть дела такова: лицо, убившее этих двоих людей, почти наверняка виновно в диффамации личности мисс Вассоз, и я намерен разоблачить этого типа… Действия, предпринятые ею, всего лишь первый шаг в целой цепи, и, очевидно, эффективный, ибо вы все собрались здесь: и вы, мистер Мерсер, и мисс Кокс, и мистер Хоран. И весьма вероятно, что как раз один из вас — искомый преступник.

Мерсер рявкнул:

— Один из нас?

— Да, сэр. Такова моя рабочая гипотеза, основанная на достоверном предположении. Вы можете отвергнуть ее с презрением и уйти… Или же остаться и обсудить вместе со мной.

— Ах так?

— Да, как вам угодно.

— Вы шутите. Я не верю, что вы говорите серьезно.

— Напрасно не верите, я не шучу. Именно это я и намереваюсь расследовать. И единственный способ остановить меня — это убедить, что я ошибаюсь.

— Безусловно, ошибаетесь.

— Убедите меня.

Мерсер взглянул на Филипа Хорана и Фрэнсис Кокс. Те в свою очередь переглянулись. Мисс Кокс громко произнесла:

— Это шантаж.

Хоран вздохнул:

— Нам следовало пригласить с собой адвоката.

— Но он не поехал бы.

Мерсер посмотрел на Вулфа.

— Каким образом мне удастся вас убедить?

Вулф кивнул.

— Правомерный вопрос.

Он сел, выдвинув вперед кресло:

— Предположительно, сумеете. И быстро. Как я считаю, имеется один единственный способ добраться до истины… Мистер Хоран, мистер Вассоз когда-либо чистил вам ботинки?

Раздался дверной звонок. Я поднялся, обошел сзади желтые кресла, вышел в холл и включил наружный свет на крыльце. Разумеется, там стоял инспектор Кремер, почти прижимаясь носом к стеклу. Судя по выражению его круглой физиономии, он не явился преподнести нам миллион долларов.

Глава 7

Когда у нас бывают посетители, иной раз появляется необходимость выражаться иносказательно, объявляя о приходе очередного гостя. Мы с Вулфом договорились, что любая фамилия с двумя «дд» означает Кремера. Я вошел в кабинет и сказал:

— Мистер Джадд.

— Ах так?

Брови Вулфа поползли вверх. Он обратился к собравшимся:

— Вот в чем дело. У входной двери стоит некий мистер Кремер из полиции. Так пригласить его сюда или нет? Как вы считаете?

Они молча переглянулись.

— Думаю, что не стоит, — продолжал Ниро Вулф, — если только он не нужен кому-то из вас… Извините меня.

Он двинулся к двери, я пропустил его вперед и пошел следом. Вулф раскрыл дверь на ширину цепочки и заговорил через щель:

— Я занят, мистер Кремер, и не знаю, когда освобожусь. Со мною находятся мисс Фрэнсис Кокс, мистер Джон Мерсер и мистер Филип Хоран. Я сам пришел сообщить вам об этом вместо того, чтобы отправить Гудвина, потому что…

— Откройте дверь!

— Нет. Я бы не возражал против вашего присутствия, пока а стану беседовать с этими людьми, но вы станете…

— Я хочу видеть Эльму Вассоз. Откройте же дверь!

— Ах, вот оно что…

Вулф и я одновременно повернули головы, услышав позади какой-то шум: голова Филипа Хорана высунулась из-за двери кабинета.

Вулф снова обратился к щели:

— Дело в том, инспектор, что мисс Вассоз не желает больше с вами встречаться… Как я неоднократно вам говорил, я считаю притязания полицейского на неоспоримое право видеть того или иного человека аномальными и бессмысленными. Сейчас я могу отказаться впустить вас к себе в дом, но стоит вам только перешагнуть порог, как я сделаюсь совершенно бессильным. Вы сможете повсюду рыться, сколько вам заблагорассудится, сможете с кем угодно говорить. И тогда вас уж и пальцем не тронь! Если я потребую, чтобы вы убирались восвояси, вы не посчитаетесь с моим желанием. А если я позову полицейского, чтобы он помог мне выдворить вас вон из моего жилища, меня поднимут на смех. Поэтому во избежание неприятностей я вас просто сюда не впущу, если только у вас нет ордера.

— Вы прекрасно знаете, что нет… Эльма Вассоз по вашему наущению подала на меня в суд, и я намерен с ней потолковать по этому поводу.

— Толкуйте с ее поверенным, на то он и существует.

— Ба! Ваш Паркер пляшет под вашу дудку. Вы собираетесь отпереть дверь?

— Нет.

— Бог свидетель, я раздобуду ордер!

— На каком основании, хотел бы я знать? Советую вам не разбрасываться словами, это выглядит несолидно. Вы не можете требовать впустить вас в дом для поиска вещественных доказательств. Доказательств чего? Вы не можете обвинить меня и в том, что я препятствую правосудию. Если вы заявите, что я затрудняю проводить официальное расследование, я спрошу «какое именно расследование». Не смерти же Денниса Эшби. Из опубликованных в газетах отчетов, а также из того, что вы сказали вчера мистеру Гудвину явствует, что это дело полиция закрыла. Что касается ордера на производство обыска в моем доме из-за того, что в нем сейчас находится мисс Вассоз, это вообще абсурд. Как официальное лицо вы не имеете оснований настаивать на свидании с ней, она не нарушила никакого закона, предъявив вам гражданский иск. Я советую…

— Она — основной свидетель.

— Неужели? В каком деле, позвольте вас спросить. «Жители штата Нью-Йорк против Питера Вассоза по убийству Денниса Эшби?» Чепуха, Питер Вассоз мертв. Или вы уже отказались от этой теории? Теперь вы полагаете, что человек, убивший Эшби, жив и здоров? Если так, кого вы подозреваете и каким образом мисс Вассоз может быть основным свидетелем против кого бы то ни было? Нет, мистер Кремер, это никуда не годится. Я занят, из этой щели сильно дует. Я закрываю дверь.

— Обождите одну минуточку… Вы прекрасно понимаете, что она не может требовать с меня компенсации за какой-то там ущерб.

— Как сказать, это решать суду. Но имеется веский шанс надеяться, что под присягой вы будете вынуждены сообщить, кто вам сказал, будто бы у мисс Вассоз с Деннисом Эшби была незаконная связь. Мистер Гудвин вчера задал вам этот вопрос, вы только посмеялись. И весьма оскорбительно. Может быть, вы сейчас мне это скажете?

— Нет. Вы же знаете, что не скажу… Вы утверждаете, что у нее никакой связи с Эшби не было? И что Вассоз его не убивал?

— Несомненно. Поэтому-то я и собрал сюда этих людей. Буду обсуждать с ними как раз этот вопрос. Судебный иск…

— К черту! Отворите дверь.

— Я ее закрываю. Если вы передумаете и захотите ответить на мой вопрос, номер моего телефона вам известен.

Кремер вовсе не дурак. Понимая, что было бы глупо пытаться задержать дверь ногой, поскольку мы с Вулфом вдвоем весили более двухсот килограммов, он не стал этого делать. Если бы он решился остаться на крыльце, потрясать кулаками и извергать на наши головы проклятья, мы бы его видели сквозь стекло, прозрачное с нашей стороны. Это ему было хорошо известно, поэтому он молча повернулся и ушел.

Мы с Вулфом одновременно усмехнулись.

Мистер Хоран больше не выглядывал из-за двери, он вышел в холл и стоял там; увидев, что мы приближаемся, он юркнул назад в кабинет и громко объявил:

— Приходил инспектор Кремер, Вулф захлопнул перед ним дверь. Инспектор ушел.

Фрэнсис Кокс возразила:

— Перед офицерами полиции дверь не захлопывают.

— А Вулф захлопнул.

Хоран снова сидел в кресле. Мы с Вулфом прошли на свои места. Вулф обратился к Хорану:

— Продолжим. Питер Вассоз когда-либо чистил вам обувь?

Быстрые глаза Хорана стрельнули в сторону Мерсера, но тот хмуро взирал на угол стола Вулфа и не заметил его вопрошающего взгляда.

— Нет. Полагаю, вы хотите выяснить, соврал ли я Вассозу про Эшби и его дочку? Нет. Я никогда не был знаком с Вассозом и ни разу не видел его. Как я понимаю, он всегда приходил около половины одиннадцатого, а меня в это время в правлении не бывает. Я объезжаю наших заказчиков. В тот понедельник утром я там побывал, несколько минут разговаривал с Эшби, и уехал еще до десяти.

Вулф хмыкнул:

— Ваше официальное посещение кабинета мистера Эшби в понедельник утром не имеет никакого значения, потому что любой человек при желании сумел бы войти туда незаметно через дверь из холла. Я не интересуюсь…

— Тогда зачем останавливаться на нас, если любой человек мог бы туда войти?

— У меня на то два основания: одно, более слабое, — попытка опорочить мисс Вассоз, и второе, более сильное, которое пока я не стану раскрывать. Меня не интересует, кто сообщил Питеру Вассозу сплетню про Эшби и его дочь. Сильно сомневаюсь, что вообще кто-нибудь это сделал. Меня интересует, кто об этом сообщил полиции. Вы?

— Ну, я отвечал на их вопросы… Вынужден был отвечать…

— Уж не такая вы покорная овечка, какой хотите себя изобразить. Почему это вы были «вынуждены», а? Ответить или нет относительно самого себя и своих действий в то утро зависело исключительно от вашей доброй воли, а уж сплетничать про других вас никто не мог заставить. Вы сплетничали?