Он продолжает сидеть в седле. Нет на свете более легкого способа почувствовать свое превосходство над окружающими, нежели этот: вещать с конского хребта. Я стараюсь не показать, что сорвал на подъеме дыхание.

— Ты находился здесь?

— Прямо здесь!

— А он забрал к северу?

— Ага!

— Ты-то его заметил. А он тебя?

— Тоже. Он помахал мне кнутовищем, а я — в ответ. Мы часто обменивались таким приветствием.

— Но он не останавливался, не таращился на тебя напрямую?

— Не таращился ни впрямь, ни вкривь. Он выехал на прогулку. Послушай, братец, — по тону всадника можно было заключить, что он решил покончить со мной на юмористическом поприще — и вообще покончить. — Все это мы уже вдоль и поперек прошли с ребятами из службы убийств. Тебя интересует, Кейс ли мне попался! Да, Кейс. И был он на своей лошади. И были на нем его ярко-желтые бриджи, единственные в своем роде во всей округе, и его куртка, и его черная шляпа. И сидел он на свой манер, со свободно отпущенными стременами. Это был Кейс.

— Ладно. Можно погладить твоего коня?

— Нет.

— Тогда не буду. Меня вполне удовлетворит возможность — коль таковая появится — погладить по головке тебя, замолвить за тебя словечко нынче ввечеру, обедая с инспектором, — без уточнений: почему и как.

Я пешим ходом проделал маршрут Центральный парк — Бродвей, нашел аптеку с телефонной будкой и там уж набрал свой любимый номер. Трубку снял Орри Кэтер. «Вот оно что, — сказал я самому себе. — Он все еще там, сидит, вероятнее всего, за моим столом; надо полагать, Вулф дал ему задание высшей сложности!» Я затребовал Вулфа и услышал:

— Да, Арчи.

— Звоню согласно полученным указаниям. Офицер Хеферан преисполнен ненависти к Гудвину, и мне пришлось смирить свою гордость. Под присягой он будет клясться налево и направо, что видел Кейса в надлежащем времени и пространстве. Может, так оно и есть. Но хороший законник обстреляет его своими «но» и «если».

— В чем дело! Неужто этот Хеферан трепач?

— Ни в коем случае. Он все знает. Но чего-то недоговаривает.

— Лучше-ка воспроизведи его речи дословно.

Я воспроизвел. А когда закончил, Вулф сказал:

— Мистер Поул опять звонил, притом — дважды, все оттуда же, из офиса, от Кейса. Полный идиот! Поезжай туда, погляди на него… Адрес…

— Адрес мне известен. На что именно глядеть-то?

— Скажи, чтоб прекратил мне названивать.

— Ясно. Перережу провода. Еще что сделать?

— Позвони сюда. Договоримся.

Одного взгляда на заведение покойного Кейса было достаточно, чтобы понять, куда уходила львиная доля его прибылей, а может быть, еще и сто тысяч мистера Поула. Панели блондинистой древесины на четыре лада разделывали стены и потолок, а мебель была подобрана в масть.

Узнав, что я к мистеру Поулу, женщина с розовыми серьгами бросила на меня настороженный, осуждающий взгляд, но дело свое сделала. Через некоторое время меня кликнули из-за двери, и я очутился в конце длинного широкого коридора. Не имея никаких указаний, я решил, что наилучший вариант — шагать вперед, и поступил в этом духе, заглядывая в открытые двери по обе стороны коридора. Четвертая дверь справа — и я увидел его, одновременно он среагировал на меня:

— Заходите, Гудвин!

Я вошел. Просторная комната выглядела как раз тем местом, какое они сочли достойным своего присутствия. Белые ковры перекликались с черными стенами. Огромный стол, оккупировавший один конец комнаты, был черного дерева — кто не верит, может позвать экспертов. Стул за этим столом — а сидел на нем Поул — тоже.

— Где Вулф? — надменно спросил он.

— Там, где обычно, — отвечал я, продолжая прицениваться к коврам.

Он нахмурился.

— Я думал, он с вами. Я звонил ему несколько минут назад, и он намекнул, что, возможно, будет здесь. Значит, не придет?

— Нет. Он никогда не приходит. Я рад, что вы ему позвонили еще раз, потому что, как мне довелось услышать, ему понадобится ваша помощь.

— От меня он ее получит, — констатировал Поул угрюмо. — И раз он сюда не явился, думаю, ее надо оказать вам. — Он вынул листок из нагрудного кармана и протянул мне. Шаг к столу — и бумажка была у меня в руках. Одна страничка, сверху напечатано: «Памятка для Зигмунда Кейса», а ниже чернилами нацарапан перечень городов:

Дейтон, Огайо, Авг. 11 и 12

Бостон. Авг. 21

Лос-Анджелес. Авг. 27 — сент. 5

Медвиль. Сент. 15

Питтсбург. Сент. 16 и 17

Чикаго. Сент. 24—26

Филадельфия. Окт. 1

— Весьма обязан, — поблагодарил я его и сунул бумажку в карман. — Охватывает чуть ли не всю страну.

Поул кивнул:

— Талботт знает свое дело, он отличный торговец, не могу не признать этого. Скажите Вулфу, что я последовал его совету, снял копию с записей прямо у Кейса в кабинете — так, что никому об этом ничего не известно. Здесь все загородные поездки Талботта, начиная с первого августа. Не представляю себе, зачем это понадобилось Вулфу, но кто разберется в планах сыщика.

Я сощурил на него глаз, прикидывая: неужто он и впрямь так наивен, как кажется. Теперь я понял, чего хотел Вулф: он пытался загрузить Поула работой — и тем самым удержать его в отдалении от телефона; а Поул справился со своим заданием в считанные минуты и жаждал новых заданий. Но вместо того чтоб обращаться к Вулфу, Поул обратился ко мне.

— Поезжайте-ка на Сорок шестую улицу за сэндвичами и кофе, там есть подходящее местечко.

Я присел.

— Забавно. Как раз такая же мысль возникла у меня: послать вас за тем же. Я проголодался и устал. Поехали вместе?

— Разве мне можно? — спросил он.

— А почему бы нет!

— Потому что… смогу ли я возвратиться? Это кабинет Кейса, но Кейс умер, а мне принадлежит часть его дела, и я имею право находиться здесь! А Дороти пытается выжить меня отсюда. Мне нужна кое-какая информация, она же приказала служащим не давать мне ничего. Она пригрозила вызвать полицию и выгнать меня — но она этого не сделает. 3а последнюю неделю она, должно быть, пресытилась полицией. — Поул хмуро взирал на меня. — Я люблю жареное мясо и черный кофе без сахара.

На его хмурь я ответил улыбкой:

— Значит, ходите в захватчиках? Где же Дороти?

— Близ холла. В комнате Талботта.

— И Талботт там?

— Нет, он сегодня не приходил.

Я глянул на часы: час двадцать. Встал:

— Виски с горчицей?

— Нет. Белый хлеб без ничего. Без масла.

— Хорошо. С одним условием: вы не будете звонить Вулфу.

Он сказал, что не будет, затребовал пару сэндвичей и море кофе, засим я удалился. Добрался до лифтов, спустился вниз и в фойе обрел телефонную кабину. Опять ответил Орри Кэтер; я сразу заподозрил, что он и Сол продолжают свой пинокль на троих с Вулфом.

— Итак, я в пути, — сообщил я Вулфу, едва он взялся за трубку. — За сэндвичами с мясом для нас с Поулом. Увы, у меня нет никакого плана. Он пообещал не звонить вам в мое отсутствие, и, если я не вернусь, ему конец. Он вторгся в кабинет Кейса, причем, обратите внимание, вопреки протестам Дороти, с намерением торчать там безвыходно. Пока у него в активе целый день. Как мне поступить? Вернуться домой? Пойти в кино?

— Поул перекусил?

— Нет, конечно. Для того и сэндвичи.

— Придется тебе в этом случае доставить их по назначению.

— Ладно, — согласился я. — А как быть с чаевыми? Кстати, ваш номер не прошел. Занять его надолго не удалось. Он быстро отыскал в столе перечень путешествий Талботта и перенес на страничку из именного Кейсова блокнота. Список у меня в кармане.

— Прочитай мне его.

— Сколь же вы нетерпеливы, — я достал из кармана бумажку и доложил Вулфу перечень городов и дат.

По завершении фарса я спросил:

— Допустим, я покормлю его — что потом?

— Сразу же после вашего ленча звони.

Я трахнул трубкой по рычагу.

Сэндвичи были отменные. Мясо — нежное, хлеб — ароматный. Некоторая загвоздка возникла с молоком, пинты мне оказалось мало, пришлось растягивать удовольствие. В промежутки между глотками мы обсуждали проблемы, и тут я дал промашку. Мне вообще не следовало рассказывать Поулу о чем бы то ни было, особенно сейчас: чем больше я его созерцал, тем меньше он мне нравился. Но я расслабился и сболтнул, что по моим расчетам никаких операций против телефонистки или официанта не предпринималось. Поул тотчас преисполнился решимости звонить Вулфу и поднимать вопеж. Дабы попридержать его, я вынужден был упомянуть о других разработчиках дела: как знать, кем или чем они занимаются. Я уж и сам настроился на звонок, но тут как раз вошли Дороти Кейс и Виктор Талботт. Я встал. Поул — нет.

— Алло, — сказал я жизнерадостно. — Неплохая у вас тут резиденция.

Ни поклона, ни кивка в ответ. Дороти усаживается на стул близ стены, задрав кверху подбородок, и устремляет на Поула свой взор. Талботт проходит к столу черного дерева и говорит Поулу:

— Черт побери, вы прекрасно знаете, что не имеете никакого права здесь хозяйничать, лазить по ящикам, командовать служащими. У вас здесь вообще никаких прав. Даю вам минуту — чтоб духу вашего здесь не было!

— Вы мне даете? — Поул был гнусен и на взгляд, и на слух. — Вы — наемный работник, и нанимать вас скоро перестанут, а я совладелец, и вы мне даете минуту… Я командую служащими. Я помогаю им исповедоваться, два из них сейчас в конторе у законника выкладывают на бумагу свои показания. На Бродайка написана жалоба: что он пользовался краденым, и он сейчас, может, уже арестован.

— Убирайтесь! — сказал Талботт.

Не двинувшись с места, Поул добавил:

— Могу присовокупить: и на вас тоже написана жалоба: что вы воровали дизайны и продавали их Бродайку.

Талботт, стиснув зубы, сказал:

— Убирайтесь прямо сейчас.

— У меня есть полная возможность остаться. Так что я останусь, — глумливо ухмылялся Поул, отчего его морщины прорезались еще глубже. — Вы, верно, заметили: я не один.

Меня это ничуть не задело.

— Минуточку! — внес я ясность. — Готов подержать ваш пиджак, не более. Не рассчитывайте на меня, мистер Поул. Я всего только зритель, если умолчать о том, что вы задолжали мне за ленч. Девяносто пять центов — прежде чем вы уйдете, разумеется, в случае вашего ухода.

— Я не уйду. Нынче совсем не то, что тогда утром, Вик. Есть свидетель.

Талботт предпринял два быстрых шага, ногой отодвинул массивный эбеновый стул от стола; он не дотянулся до Поулова горла, но заполучив взамен его галстук, рванул этого типа на себя. Поул подался вперед, пытаясь одновременно привстать, но Талботт быстрым движением протащил его вокруг стола.

И вдруг Талботт рухнул на пол, спиной книзу, держа в воздетой руке кусок галстука. Поул, не слишком шустрый даже для своего возраста, на сей раз показал наилучшие бойцовские качества. Кое-как поднявшись на ноги, он начал вопить: «На помощь! Полиция! На помощь!»; в крике своем он брал высочайшие ноты, хватаясь при этом за стул, на котором я только что сидел, и поднимая его над собой. Он замыслил обрушить стул на распростертого врага, и мои ноги каждой мышцей приготовились к прыжку, но Талботт, вскочив, сам отклонил удар.

Взывая о помощи, Поул прогалопировал поперек комнаты, к столу, загроможденному всяческой утварью, схватил электрический утюг и метнул его. Пролетев мимо Талботта, который успел увернуться, утюг обрушился на эбеновый стол и сшиб телефон на пол. Он стал мишенью для утюга? Эта мысль, очевидно, разъярила Талботта. Когда он вновь добрался до Поула, то уже не пытался ухватиться за что-нибудь более существенное, чем галстук, а размахнулся и двинул Поула в челюсть, хотя я предупреждал вчера, что этого не следует делать.

— А ну-ка прекратите! — прогудел новый голос.

Сделав равнение направо, я заметил враз две вещи: во-первых, Дороти, сидевшая в кресле, даже не развела скрещенные ноги; во-вторых, власть, представленная на сей раз слегка знакомым мне сыщиком, могла начать действовать.

Он направился к гладиаторам.

— Не надо так себя вести, — объявил он. И тотчас Дороти очутилась рядом с ним.

— Этому человеку, — говорила она, указывая на Поула, — было предложено удалиться, а он не пожелал. Я здесь хозяйка, а ему нечего делать под этой крышей. Я напишу иск о вторжении или о нарушении спокойствия. Он хотел убить стулом мистера Талботта — а потом еще и утюгом.

Телефон я поднял с пола, поставил на место и теперь блуждал вокруг, представитель закона зыркнул на меня:

— А с чего бы это, Гудвин, ты подобрал когти?

— Безо всякого злого умысла, просто, — ответил я уважительно, — чтоб на них не наступили.

Теперь Талботт и Поул заговорили в два голоса.

— Понимаю, понимаю, — твердил ошеломленный сыщик. — С такими людьми, как вы, надо, по-моему посидеть, поговорить, обсудить проблемы, но после того что случилось с Кейсом, это обычное дело… — Он воззвал к Дороти: — Вы предъявляете ему обвинение, мисс Кейс?

— Разумеется.

— Тогда так! Следуйте за мной, мистер Поул!

— Никуда я не пойду, — проговорил все еще отдувавшийся Поул. — Я здесь по праву и никуда не пойду!