– Ты куда убежал... – начал он, но увидев Карабаса, запнулся.

Карабас отшвырнул Дуремара и схватился за пистолет. Но выстрелить не успел.

Тяжелая подошва Чебурашкиного ботинка вонзилась в его толстое брюхо, а кулак опустился на затылок. Подоспевший Крокодил ухватил его руками за бороду, раскрутил вокруг себя и направил головой прямо в стену. Вдвоем они навалились сверху и начали заламывать руки.

Мурзилка тем временем преследовал Дуремара, который драпал как заяц вверх по лестнице.

Карабас притворился мертвым, а улучив момент так громко заорал, что Гена с Чебурашкой в испуге отскочили. Карабас огромными скачками помчался по коридору и скрылся за поворотом.

Когда он выскочил из дверей гостиницы, к подъезду подкатило такси, из которого, размахивая бутылками, вывалились Хрюша, Филя и Степашка. Они были пьяны и счастливы, но сразу прочувствовали серьезность момента. Хрюша швырнул в Карабаса бутылкой, Степашка обозвал его вонючим хорьком, а Филя виртуозно плюнул ему на бороду.

Однако, Карабаса это не остановило. Он вскочил в машину и мгновенно сорвался с места.

– Наверх! – скомандовал подоспевший Чебурашка. – Помогите Мурзилке, он на крыше, а мы с Геной догоним Карабаса.

Они сели в машину и исчезли так же неожиданно, как появились.

Степашка отвесил пинка Филе, который застыл, пытаясь дать оценку происходящему, и они побежали вверх по лестнице, спрашивая у горничных, где здесь крыша. Спотыкаясь и падая, они вылезли наконец на горячий рубероид.

– Кто здесь обижает Мурзилку?!

– Сейчас так навешаем, что кишками блевать будешь!

Наконец они заметили Мурзилку – он гонял Дуремара между телевизионных антенн и никак не мог поймать.

Филя ухватил какую-то железку, но она крепко прилипла к битуму, и пока он ее отдирал, Хрюша и Степашка загнали Дуремара в угол, взяли его за руки и с размаху саданули об угол кирпичной вентиляционной стойки. У того перехватило дух.

Мало чего соображая он пополз куда-то на четвереньках, и уполз бы, наверное, совсем, но тут подоспел Филя со своей железкой.

Удар пришелся снизу и Дуремар с разбитой в кровь рожей отлетел к самому краю крыши. Некоторое время он балансировал, но затем перевалился-таки через низенький бортик и только его ноги мелькнули над карнизом.

Друзья зажмурились в ожидании леденящего душу крика, но ничего такого не произошло. До их ушей донесся лишь глухой удар и сдавленные ругательства. Они подбежали к краю и увидели, что Дуремар свалился на козырек балкона метрах в трех ниже карниза. Сколько Дуремар не прыгал, выпрыгнуть ему не удавалось.

– Да, – с досадой сказал Хрюша, – угораздило же тебя.

Дуремар внизу рвал и метал.

– И как ты выбираться будешь, ума не приложу, – посочувствовал Степашка.

– Заткнись, свинья ушастая! – визжал Дуремар, разбрызгивая кровавые сопли.

– Полегче насчет свиньи, – обиделся Хрюша.

– Может тебе булочек принести? – предложил Филя. – Кто знает, сколько тебе здесь сидеть придется.

Дуремар задохнулся от злобы. Он был страшен. Он рычал, визжал и прыгал, как орангутанг.

– Ублюдки! Псы вонючие!

Мурзилка невозмутимо закурил и сказал:

– Вижу, что ты уже заскучал. А хочешь дам тебе телефон одной классной телки? Скоротаешь с ней вечерок-другой, пока не выберешься отсюда.

Повеселившись вдоволь, друзья поставили на карнизе крестик, что б не забыть место и отправились в номер ждать Гену и Чебурашку.

– Ну, держись, сучья кровь! – прошипел Чебурашка и вдавил педаль газа до пола.

Карабас водил машину из рук вон плохо, но от этого было не легче. Тот, кто хоть раз участвовал в автомобильной погоне, знает, какое это тяжкое дело. К тому же дорога была очень неудобная – то и дело на пути почему-то попадались аккуратно сложенные штабеля картонных коробок. Тот, кто хоть раз видел автомобильную погоню в кино, знает, что коробки начинают попадаться всякий раз, когда гонишься за кем-то на автомобиле.

Полоса разрушений, которую оставлял за собой Карабас, все увеличивалась. И все же друзья не унывали. Чебурашка крутил руль, а Гена, высунувшись из окна, громко кричал: «Поберегись!»

В какой-то момент Чебурашке удалось проскочить через скверик и оказаться лоб в лоб с машиной Карабаса. Но тот успел крутануть руль и, сбив пару автоматов с газировкой, влететь в переулок. Чебурашка слишком поздно заметил, что из-за поворота высунулась морда «Камаза» с прицепом, груженым досками. Его водитель заметил опасность и резко нажал на тормоза, доски с грохотом посыпались из открывшегося борта.

– Тормози! – закричал Гена.

– Тормоза придумали трусы! – ответил Чебурашка и еще сильнее нажал на газ.

Доски спасли друзей от неминуемой гибели: их машине не расплющилась о тяжелые бока «Камаза», а подпрыгнула на них, как на трамплине, и перелетела через препятствие.

Впрочем, тут их ждала новая неприятность: «Икарус», оставленный кем-то у обочины. Машина перелетела через грузовик и воткнулась прямо ему в заднее стекло, застряв более чем наполовину. Таран удался на славу – ничего не взорвалось и даже не загорелось.

Чебурашка, не теряя времени, выбил ударом обеих ног лобовое стекло машины, пробежал по салону автобуса и прыгнул в водительское кресло. Следом подоспел и Гена.

«Икарус» резко тронулся с места, но их машина сзади даже не покачнулась, она так и осталась торчать из заднего окна. Зрелище было неординарным и встречные водители вели себя странно: один въехал в витрину парикмахерского салона, другой выпрыгнул на ходу из машины и бросился на газон, прикрыв голову руками, а какой-то гаишник начал отдавать честь.

Между тем они уже выехали на окраины. По краям дороги потянулись бесконечные бетонные заборы, корпуса овощебаз и пыльные цеха заводов стройматериалов.

Неожиданно Карабас остановил машину, выпрыгнул и, перебравшись через ветхий заборчик, побежал в сторону от дороги. Чебурашка успел крикнуть Крокодилу «держись» и резко крутанул руль направо. Ломая забор, автобус запрыгал по ухабистому пустырю. Повсюду серели развалины бетонных построек, остатки ржавых механизмов и кучи мусора. Грузная фигура Карабаса подпрыгивала среди чахлых березок, которые балансировали между жизнью и смертью на этой неживой, удобренной щебнем, цементом и мазутом земле.

«Икарус» то и дело буксовал или бился боками о железки и рассыпавшиеся бетонные блоки, поэтому Гена с Чебурашкой решили бросить его и догнать Карабаса на своих двоих. Они успели заметить, что тот спрятался в облезлой кирпичной будке, и тут же раздались два выстрела. Пули прошли выше и левее и выбили щебенку из поломанных строительных плит, что лежали молчаливой грудой.

Спрятавшись в тени этой груды, они открыли ответный огонь, понимая, что шансов подстрелить Карабаса практически нет.

– Сиди здесь, – шепнул Крокодил. – Я зайду сбоку.

Он пополз среди жиденькой травы, обдирая живот о камни, а Чебурашка выложил перед собой три запасные обоймы и начал постреливать в темный дверной проем, чтобы прикрыть товарища.

Гена полз, укрываясь за кучами мусора. Он приблизился к будке, осмотрел ее и понял, что взять Карабаса с флангов или тыла не удастся – ни люков, ни окон, только дверь, из которой он отстреливался.

Кстати, он уже не отстреливался – либо берег патроны, либо... Рассуждать было некогда, Гена подал знак Чебурашке, что бы тот перестал стрелять, сосредоточился и, выставив перед собой пистолет, бросился в темноту дверного проема...

Натренированные глаза сразу привыкли к полумраку замкнутого пространства и определили, что непосредственной опасности нет. Карабас стоял посреди комнаты, тиская в руках зажигалку, и делал страшные глаза. Воняло соляркой, в углу валялась перевернутая бочка.

– Стой! – воскликнул Карабас и в его голосе прозвучало нечто дьявольское. – Стой, иначе я подожгу солярку. Подумай, что с тобой тогда будет!

– Ты лучше подумай, что будет с тобой, – спокойно сказал Чебурашка, который уже стоял за спиной Крокодила, почесывая подмышки пистолетом. – Мы-то успеем выпрыгнуть, а вот ты прожаришься до самых потрохов.

На мгновение Карабас пришел в замешательство. Затем снова оскалился и ответил:

– Не прожарюсь! – и шагнул назад. Горящая зажигалка упала на пол.

Гена с Чебурашкой едва успели выпрыгнуть и упасть на землю. Столб пламени и черного дыма с ревом вырвался из двери и подпалил гнилые доски, что валялись рядом. Гена вскочил, но Чебурашка дернул его за ногу и вновь уложил рядом.

– Лежи, сейчас рванет бочка...

И действительно, когда температура воспламенила пары солярки в бочке, рвануло так, что по кирпичной будке побежали трещины.

Когда пламя унялось, они осторожно заглянули внутрь. Свет пробивался через трещины, поэтому в будке было чуть светлее. Но никаких следов Карабаса они не обнаружили.

– Дотла что ли сгорел? – удивился Гена.

Чебурашка обследовал опаленные стены и сложную металлическую конструкцию, что ржавела на полу.

– Я все понял, – сказал он наконец. – Это стабилизатор давления пара. Видимо под землей проходит толстая труба, а это клапан. Вот здесь задвижка для аварийного перекрытия, видишь?

– Задвижку-то я вижу, а вот где Карабас?

– Сейчас разберемся...

Чебурашка зашел между стеной и механизмом и чем-то загремел.

– Вот, смотри, – сказал он, отодвигая заслонку.

Крокодил увидел темнеющий люк.

– Ясно, – пробормотал он. – Вопросов нет. А может рванем туда, за ним, а?

Чебурашка покачал головой.

– Жизнь научила меня не лазить по всяким дырам, если не известно, как потом выбираться. И это правило не раз спасало меня.

Они не знали, что в это время Карабас находился всего лишь в сотне метров и наблюдал за ними с верхушки старой водонапорной башни.

Он нервно обкусывал ногти и шептал:

– Не выйдет! Вы не сможете победить меня. Я непобедим. Я властелин подземелий. Вы против меня – котята, щенки, птенцы... Ничего... Скоро вам крышка. Я это твердо решил...

Уже стемнело, когда они вернулись в гостиницу. Хрюша, Филя и Степашка уже протрезвели и наперебой рассказывали Мурзилке о своих приключениях в сельской глубинке.

– Ну, как дела? – спросил Чебурашка. – Куда вы дели Дуремара?

– Он чего-то обиделся, сидит там один на крыше...

– Тащите его сюда.

– Не стоит, – сморщился Хрюша. – Он весь в крови и в голубином дерьме, к нему прикоснуться-то противно. Лучше уж сами сходим.

Они поднялись на крышу, нашли помеченное место, но Дуремара на козырьке не было. Был только окурок с прилипшим к нему выбитым зубом.

– Вот черт! – огорчился Степашка. – Куда же он делся?

– Либо вверх, либо вниз, – предположил Филя.

Хрюша свесился вниз и прокричал:

– Эй! Костяная голова! Ты где?

Ответом был приглушенный гул вечерней Москвы. Тысячам ее жителей не было никакого дела до того, разбился ли Дуремар в лепешку, свалившись со страшной высоты или смастерил из штанов крылья и улетел в неведомые края.

– Что ж, – подвел итог Чебурашка. – Это уже не имеет большого значения. Карабас объявил нам войну – мы тоже начинаем играть без правил. Завтра мы все едем в ресторан «Прага». Давайте спустимся вниз и обсудим детали операции.

– А высунет ли Карабас нос после того, что сегодня произошло? – засомневался Гена.

– Завтра увидим.

4

Ночь Шурик Сироткин провел беспокойно, прячась от милицейских патрулей, усиленных из-за событий на очистных сооружениях. Незадолго до рассвета он стянул с бельевых веревок мятые штаны и что-то вроде пиджака, а на одной из помоек раздобыл пару ботинок. Выглядел он, конечно, не слишком импозантно, но в глаза не бросался.

На пустынных улицах стали появляться люди. Погода не заладилась – заморосил дождик, дунул холодный ветер. Шурик брел сквозь непогоду по улицам чужого равнодушного города, он казался сам себе жалки и ничтожным, голод, холод и дождь делали жизнь невыносимой.

Люди, позавтракав, выходили из теплых квартир, они несли над головами зонты, на них была хорошая, сухая одежда, вечером они снова вернутся, вкусно поужинают, лягут в мягкие кровати.

А он... Наживший в короткий срок столько врагов, не понятый никем скитался по промокшим кварталам, противостоя... кому? Он и сам толком не знал.

Шурик остановился под козырьком подъезда и от нечего делать стал изучать объявления.

«В понедельник занятия до 12:30». «Срочно требуется учитель эстетики». «С 15 числа физкультура в новом зале».

«Да это школа! – подумал Сироткин. – Через пару часов детишки начнут приходить.»

Внезапно дверь распахнулась и на Сироткина уставился не слишком дружелюбный парень в джинсовой куртке.

– Ну и что ты тут встал? – спросил он.

Шурик так растерялся, что сморозил ужасную глупость:

– Я по объявлению... – пролепетал он.

– Какому?

– Вот, – Шурик указал на информацию про учителя эстетики.

– М-да... А чего в такую рань-то?

– Я только что с поезда, – едва слышно прошелестел Сироткин, задавая себе вопрос, а есть ли в этом городе железнодорожный транспорт?

– Ну, ладно, заходи. Видок у тебя, конечно, совсем не учительский.