Впрочем, обычно это происходило, когда шеф был доволен.

Сегодняшняя же обстановка к шуткам не располагала.

- Сынок… Помнишь, как ты пришел ко мне - наниматься? Сам ведь пришел!

- Помню. Спасибо, что не прогнали.

- Ты ведь тогда на все был готов? И на криминал…

Виноградов поморщился - опять двадцать пять!

- Шеф, криминальный путь - не всегда самый эффективный, тут даже цель особой роли не играет. Зачастую проще и дешевле дружить с законом…

- Это было чуть не первое, что я от тебя услышал. И в подобной позиции имелось рациональное зерно! Иначе та наша встреча стала бы последней.

- Но тем не менее вы заставили меня обеспечить пару… акций? - Владимир Александрович чувствовал необходимость в обострении разговора. Прищурился: - Политический террор на коммерческой основе!

- Нужно же было убедиться, что ты действительно способен заменить Полковника. К тому же деньги - не главное… Мы же не все заказы брались выполнять, верно? Только те, что соответствуют подлинным, государственным интересам! Всегда, испокон веков, спецслужбы использовали методы активного воздействия на противоборствующие силы. И не важно, кто финансирует подобную деятельность: правительство, у которого в данный исторический период некоторые бюджетные затруднения, или некие частные лица, проблемы которых объективно совпадают с нашими.

- Я справился? - Оба, разумеется, знали ответ.

- Да. Это оказалось неплохо для новичка.

- У блатных подобные мероприятия называются «повязать кровью». Приходилось слышать такое выражение?

- Странный вы народ, милиционеры… А милиционер с налетом интеллигентности - это вообще сплошное недоразумение! - Ушастый вздохнул и продолжил: - Тебе грех жаловаться. Мы пошли навстречу!

- Надеюсь, не жалеете…

Виноградову тогда просто повезло - объективная ситуация диктовала поиск новых форм и методов деятельности. В условиях, когда в мировую прессу тут и там начала просачиваться информация о деятельности «сафари», когда даже политический террор перестал приносить что-либо, кроме головной боли, и потенциальные клиенты уже не толпились с распахнутыми кошельками в приемных «туристического бюро для любителей острых ощущений»… Так вот, оказалось, что свежих идей нет.

Головастые аналитики виновато разводили руками, начальство бурчало и по инерции грозилось посрывать с подчиненных погоны, лучшие кадры потихонечку расползались по миру.

И тогда появился майор Виноградов со своим предложением.

Суть его, в двух словах, сводилась к следующему. В настоящее время в России и ближнем зарубежье правоохранительными органами разыскивается несколько тысяч человек. Речь идет не о тех, кто пропал без вести - и сейчас тихо гниет где-нибудь на солнечной полянке или в нелегальном «подзахоронении» заброшенного городского кладбища. Нет! Интерес представляли те, кто скрылся от правосудия, - убийцы, мошенники…

И даже не все. Ну кому нужен бедолага-алкоголик, зарезавший в Москве соседа и укативший по чужим документам к тетке в Луганск? Или квартирный вор, вычисленный доблестной криминальной милицией, задержанный, но выпущенный под подписку о невыезде - и, разумеется, под-теревшийся этой бумажкой в поезде Киев-Бишкек? Или наркоша, собравший с друзей и знакомых тысчонку-другую долларов без всякой возможности и желания вернуть долги?

Никому они не нужны, кроме следователей да оперов - которым, впрочем, тоже проще периодически совать очередную справку в розыскное дело, чем конвоировать неизвестно кого неизвестно откуда, допрашивать, направлять дело в суд… Словом - дохлый номер! Ничего, кроме «спасибо» сквозь зубы, от нашей правоохранительной системы не услышишь, даже если начнешь сдавать преступников в КПЗ штабелями и батальонами. Ну разве что нальет на радостях стакан дешевой водки кто-нибудь из особо мстительных родственников потерпевших.

Однако великий закон перехода количества в качество никто и никогда не отменял. Рынок есть рынок - и именно благодаря ему стало возможным делать бизнес на том, что даже по идее не должно приносить прибыль.

Эта мысль пришла в голову Владимиру Александровичу случайно. Просматривая свежую газетную полосу об очередном взрыве автомобиля, он зацепился взглядом за фразу о том, что вдова погибшего генерального директора крупной фирмы «Свежая волна» и коллеги покойного объявляют о создании специального фонда. Предполагалось выплачивать определенные премиальные - за сведения, которые можно использовать при поимке убийц. Весьма солидная сумма сулилась тому, кто доставит их в органы внутренних дел… Бросив все, он ринулся в библиотеку и к вечеру следующего дня уже имел на руках внушительную выборку.

Получалось, что только с начала года фирмы и частные лица несколько десятков раз объявляли о своей готовности материально стимулировать торжество правосудия. Банки, промышленные корпорации, газеты с миллионными тиражами, ассоциации обманутых вкладчиков и даже пострадавшие от беспредела преступные сообщества щедро и публично предлагали содержимое своих тугих кошельков каждому, кто поможет удовлетворить их законное чувство справедливости. Милиции при этом внимания уделяли мало…

Выписав в столбик заявленные суммы, Виноградов получил цифру, достойную уважения. Спрос имелся! Нельзя сказать, чтобы отсутствовало предложение, но на таком кустарно-любительском уровне, что принимать его в расчет не стоило. Другое дело - хозяйство, оставшееся от Полковника: агентурная сеть, разбросанная по планете, блестяще обученные кадры, контакты в силовых структурах и в организованной преступности, политические «персоны влияния» и собственные вооруженные формирования.

Цель оказывалась благородной, задачи - выполнимыми.

К тому же это сулило весьма недурную прибыль, несколько меньшую, чем от торговли наркотиками или контрабанды оружия, но…

Убедить руководство оказалось неожиданно легко.

- Вы о чем задумались? - Голос ушастого сочился дружелюбием. - Надеюсь, я не мешаю?

- Нет, что вы! Простите… - Расслабляться здесь, в «бункере», было нельзя. Виноградов вполне допускал, что куда-нибудь в пол, среди всяческой электроники, вмонтирован крохотный приборчик, фиксирующий в двоичном коде каждую мысль посетителя. Не оскудела Россия талантами…

- Это хорошо. Хорошо, что тебе присуще чувство ответственности перед коллективом… Сколько ты попросил тогда на организационный период?

- В валюте? - удивился Владимир Александрович. С точки зрения финансовой дисциплины претензий к нему никогда не было. За каждый истраченный доллар бывший старший оперуполномоченный ОБХСС мог отчитаться - и по памяти, и с документами.

- Меня интересуют сроки! - досадливо отмахнулся ушастый. - Помните, при первой беседе…

- Я просил тогда девять месяцев. Прошло только семь.

Собеседник Виноградова впился в переносицу Владимира Александровича взглядом:

- Система работает?

- Ну, необходимо еще кое-что наладить… Довести до ума, так сказать! - Он все еще не мог сориентироваться, понять, что же нужно ушастому. - Потребуются некоторые вложения…

- Хорошо, я сформулирую вопрос по-другому. - После некоторой паузы голос ушастого зазвучал прежними начальственными нотками. - Готовы ли вы прямо сейчас в полном объеме выполнить задачу, которую перед доверенной вам структурой поставят?

- Я все равно не понял, чего вы от меня добиваетесь… - искренне пожалел Виноградов. И, дав время сидящему напротив человеку выбрать наконец линию поведения, продолжил: - Все-таки всего чуть больше полугода! Удалось не только материальную базу восстановить, но и лучшие кадры спасти… И кое-какие результаты имеются. Например, по этой дамочке, из-за которой сегодня банкир разорялся, - наши люди ее отыскали в Голландии, под чужим именем. Думаете - легко? Да еще нужно было обеспечить ее изъятие, доставку через всю Европу, передачу кому следует!

- Это уже второе… мероприятие?

- Третье, - обиделся Владимир Александрович. - Сначала мы по Украине сработали, там один благотворительный фонд очень жаждал найти своего бывшего исполнительного директора, точнее - не его даже, а номера счетов, куда «чернобыльские» деньги утекли… Ну постарались помочь! Потом того урода, который - помните? - жену и детей директора Всероссийской промышленной палаты похитил… Он деньги пытался вымогать, а когда понял, что ничего не выходит, - задушил всех троих. Мы его долго вычисляли - даже с Интерполом пришлось контактировать, - а потом прямо под носом взяли: ментом оказался, офицером по специальной подготовке.

- Кажется, были проблемы с получением обещанных премий?

- Нет, только по первому делу. Хохлы попытались было хвостами крутить, но быстро одумались. Директор заплатил сразу же, без звука - он еще столько же отдаст, чтобы собственноручно за семью поквитаться. А по дамочке-мошеннице… думаю, проблем не возникнет.

- Вы уже окупили затраты?

- Нет, - без промедления отреагировал Виноградов. - По каждой конкретной акции рентабельность абсолютная, выше, чем у цеха по производству подпольной водки… Но вы прикиньте, какие были расходы вначале! Особенно с кадровым вопросом, сами понимаете почему. - Владимир Александрович вспомнил далекую забегаловку перед домом Освальда, душный тропический лес, кабинеты следственного изолятора. - Зато теперь опять имеем команду! Причем, позволю себе напомнить, еще до истечения вами же самими данного срока.

- Ладно… - Чувствовалось, что Виноградову удалось найти нужный тон, и собеседник доволен. - Ладно. Слушай меня внимательно.

Он придвинул к себе пепельницу, нервно щелкнул по донышку старческим ногтем и посмотрел Владимиру Александровичу прямо в глаза.

* * *

- Куда-а? Куда прешь? Ты чего - особо непонятливый? - Невеликого росточка сержант в образцово-показательном бронежилете покачал перед собственным носом стволом автомата. Получилось скорее смешно, чем страшно.

- Тихо, тихо, не ругайся… Свои! - Владимир Александрович аккуратно развернул красную книжечку. - Майор Виноградов.

- Понял… А эти? - Стоящие на полшага сзади виноградовские спутники явно на «своих» не тянули. У фотокорреспондента в левой мочке отсвечивала фальшивыми искрами серьга с галантерейным бриллиантом, а у дежурного репортера Васи, как назло, оказалась трехдневная щетина.

Владимир Александрович выматерился про себя, поклялся мысленно с завтрашнего же дня покончить со всяческим редакционным либерализмом и даже прикинул, как будет по утрам проводить строевой смотр для личного состава. А кому не нравится - пусть валят на все четыре стороны, газета, в конце концов, наполовину милицейская!

Вслух же пришлось ограничиться строгим:

- Федеральная аккредитация! Спецгруппа по экстренной подготовке эфира.

Обычно такие невразумительные фразы производили впечатление посильнее пропусков-«вездеходов», но на этот раз постовой оказался не робкого десятка.

- Не положено. Сейчас, подождите, старший подойдет.

- Да брось ты…

- Не положено! - Сержант категорически не желал оставаться в дураках. Поправив съехавшую набок каску, он загораживал проход, как все триста спартанцев одновременно.

- Хорошо, как скажешь.

Наблюдавшие издали за этой сценкой многочисленные корреспонденты встретили неудачу собратьев по перу одобрительными аплодисментами.

- Эй, Виноградов! И тебя развернули?

- Топайте сюда, коллеги!

- Это возмутительно… Нарушают свободу печати, верно?

- Мы будем жаловаться генералу! Я его лично знаю.

Оставалось только скрипеть зубами и сулить своим спутникам близкие дисциплинарные взыскания.

- А я чего? Я не обязан! - вяло огрызался фотокорреспондент. Пахло от него вчерашним пивом.

- Я тебе покажу - «не обязан»! В твоем виде только репортажи из жизни педерастов делать… Тоже мне, акулы пера.

- Товарищ майор, - посочувствовал постовой, - вы-то можете пройти, пожалуйста! А эти - пусть обратно, за барьерчик вернутся. Начальство ругается…

- Поняли? - Все-таки погоны на плечах изредка давали определенные преимущества. Даже если ты в штатском…

Пространство перед Юго-Восточным рынком надвое рассекала желтая линия металлических секций. Вдоль образованного ими барьера выстроились хмурые мальчишки в милицейской форме - внешнее оцепление. Тут и там то и дело возникши офицеры: ротные и взводные командиры с прокуренными голосами и лицами деревенских педагогов. Виноградов знал: местная войсковая часть Министерства внутренних дел только недавно с потерями вернулась с Кавказа, и теперь ею затыкали все дыры на массовых мероприятиях. По одну, внешнюю сторону ограждения город жил своей обыденной, суматошной жизнью: с мельканием светофоров, потоками транспорта, яростными гудками и ревом двигателей. Неоновый кубик рекламы, вращаясь, выхватывал из наседающих сумерек то озабоченные лица спешащих в метро горожан, то случайных зевак на противоположном тротуаре. Впрочем, разглядеть оттуда все равно ничего не удавалось, поэтому даже самые любопытные пенсионеры вскоре отправлялись восвояси - рассчитывая узнать обо всем из вечернего выпуска новостей.

Только в одном месте, у единственного оставленного с этой стороны ограждения прохода, образовалось некое подобие постоянной аудитории: дюжины полторы журналистов, в основном - дежурные репортеры или молодежь из отделов городской хроники. G появлением Виноградова и его коллег по «Криминальному обозрению» количество страждущих попасть внутрь, естественно, увеличилось.

Внутрь не пускали… Зубры прессы из начинающих грязно ругали ментов, кто постарше - покуривал в ожидании неминуемого, а девица с блокнотиком нервно пыталась кокетничать. Плечистый стажер из Эн-би-си улыбался окружающим - искренне, но несколько недоуменно: вчера у него из машины украли телекамеру и кроссовки.

- Давно началось?

- Почти час уже! Я к выпуску не успею.

- Выходил тут какой-то… Обещал разобраться.

- Жди, как же! Найдешь, бля, край него.

Отсеченная от остального пространства часть площади перед рынком казалась вымершей. Широкая полоса асфальта за спинами милиционеров была сплошь покрыта беспорядочно разбросанными обломками каких-то ящиков, коробок и алюминиевых конструкций. Уткнувшись капотом в один из ларьков, раскорячилась бежевая «девятка» - с помятым боком и осыпавшимися внутрь остатками стекол. Номера на машине угадывались дагестанские.

Дальше, до самого входа в здание торгового павильона, обзор закрывали шеренги стандартных киосков. Даже по стыдливо повернутым к зрителю тыльным сторонам этих коммерческих точек можно было сделать вывод, что самое интересное, увы, позади: кое-где сорванные с петель двери давали возможность полюбоваться результатами штурма.

- Черт побери, сколько же можно ждать!

- Ну я им сделаю сюжетик…

- Вон, кажется, идет, нет?

Но это опять оказался не представитель пресс-службы. Видимо, капитан-участковый с огромной стопкой протоколов под мышкой просто заблудился - и, увидев направленные на него объективы фото- и кинокамер, поспешил юркнуть обратно, в спасительные лабиринты ларьков. Почти вслед за ним из ворот павильона медленно выкатилась зарешеченная машина ОМОНа.

- Чего вызывал? Что случилось? - Рядом с постовым неизвестно откуда возник обветренный и злой офицер.

- Вот, товарищ командир… - кивнул в сторону Виноградова автоматчик. Владимир Александрович представился. Старший лейтенант, не торопясь, изучил его удостоверение.

- Какая проблема?

- Надо пройти внутрь. Работать.

- Проходите! - пожал плечами офицер.

- Нас трое,- вздохнул Виноградов, демонстрируя своих спутников. Собственно, одному ему внутри делать было нечего.

- Эти тоже… с вами?

- Увы! - Владимир Александрович протянул редакционные документы своих спутников.

Вкладыш за подписью начальника ГУВД особого впечатления не произвел, но старший лейтенант решил не искать лишних приключений:

- Проходите! Только смотрите там…

- За этим и идем! - не удержался от демонстрации собственного остроумия фотограф.

- Спасибо, - вежливо поблагодарил успевший перелезть через барьерчик третий сотрудник Виноградова. Его растрепанная шевелюра победно устремилась в глубь запретной территории.

- Эй, а мы как же?

- Бросаете!

- Это не по-товарищески, Виноградов…

Владимир Александрович обернулся на возмущенный гомон журналистской братии: